Толпа ревела, били барабаны. Драконы кружились и ревели, рассекая яркие кобальтовые небеса. Литиан уставился на человека, одетого в бумажные доспехи и держащего в руках железный клинок с зазубринами. Его обрядили в подобие доспехов из божественной стали, точно так же, как Томоса. И он умер. «Так же, как и меня, – подумал Литиан, глядя на Борруса. – Всех нас отправят на смерть так».

Толпа на трибунах Ямы Хартара требовала боя, воздух сотрясал их отвратительный хриплый гул – огромное цветастое пятно, грохот и ненависть во плоти, заполнившие ярусы из драконьей чешуи. С каждой минутой собравшиеся приходили все в больший восторг.

– Кто выживет – будет жить! – объявил новый лорд Гнезда Варго Вен, когда их вытащили из камеры, нарядили в эти шутовские доспехи и бросили на песок. – Его великолепие король Таваш объявляет победителя достойным его милости. Если один убьет другого, он будет жить! Отнять чью-то жизнь – значит спасти свою! Давайте посмотрим, как они сражаются!

Это было последнее унижение, последняя попытка сломать их перед тем, как их уничтожат когти, клыки и огонь. Их Стальной Отец не одобрил бы убийство товарища, так думали агаратцы. В большинстве случаев это действительно считалось бы бесчестием, но ситуацию, в которой оказались рыцари, вряд ли можно отнести к рядовому событию, и Варин наверняка это понимает.

«Понимает ведь?»

Литиан уставился на Борруса: его большой живот сдулся и превратился в обычное брюшко, темно-серый короткий меч с вмятинами безвольно висел на поясе. Рыцарь выглядел так, будто вот-вот упадет на колени и умрет, даже не успев как следует замахнуться.

– Что скажешь, Боррус? Заманчивое предложение?

Боррус поднял свободную руку и сорвал с себя бумажный шлем, наполовину оторвав забрало. Толпа разразилась радостными криками, решив, что он собирается броситься в атаку. Сэр Боррус Канабар рассмеялся, хотя никогда еще его смех не звучал так слабо и тихо.

– Они в очередной раз доказывают, насколько глупы.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Варго Вена, который расхаживал под королевской террасой, облаченный в чешуйчатые черные доспехи и блестящий золотой плащ. На смуглом лице играла кривая кровожадная улыбка. Вен прекрасно понимал, что они ни за что не станут сражаться друг против друга.

– Почему бы тебе самому не сразиться со мной, Вен? – попытался крикнуть Боррус, но его осипший голос утонул в гомоне толпы. Рыцарь откашлялся и попытался снова: – Трус! Я называю тебя трусом! Дайте мне божественную сталь, и пусть это будет настоящая битва. Вы все трусы, как и ваш король! – Он оглядел трибуны. – Все вы! Трусы и подлецы, все до последнего!

Это слышал только Литиан, хотя жестикуляция Борруса вполне красноречиво передавала смысл его слов. Народ на трибунах засвистел, шум становился все громче. Это была пантомима, одно большое представление. И оно затянулось.

– Положи меч, Боррус, – сказал Литиан. Он снял бумажный шлем и бросил на землю, а следом за ним отбросил и тупой железный клинок. Тот упал с глухим стуком, подняв облако пыли. Затем Литиан принялся за остальную часть «брони», методично снимая картонные пластины с плеч, рук, груди и ног. – Хватит игр.

Боррус последовал его примеру и отшвырнул меч со всей силы, на которую был способен. В то время как Литиан с достоинством избавлялся от позорных доспехов, Боррус срывал их как одержимый: бумажные наплечники и наручи, горжет, нагрудник и поножи полетели в разные стороны.

Толпа яростно взревела, но Боррус просто смеялся; хриплый, скрежещущий звук, вопреки всему, скреб его изможденное горло. «Нам нечего доказывать», – подумал Литиан, поворачиваясь лицом к Варго Вену и королю Тавашу Таану, сидевшему со скрещенными ногами на троне черного дерева под багровым балдахином. Если на арену снова выбегут те уродливые, недоразвитые драконы, они, возможно, возьмутся за мечи, но биться друг против друга? Нет. И Литиан сказал это взглядом.

Король Таваш поднял руку. Тишина волной прокатилась по трибунам, драконы тоже затихли – теперь одни бесшумно скользили и кружили над Ямой, другие уселись на чешуйчатой спине великого каменного сородича. Внезапно послышалось отчаянное пыхтение Борруса, громкое, как кузнечные мехи, и Литиан почувствовал ровный слабый стук своего сердца, пульсирующий на шее. Барабаны выводили тихие и медленные ба-дум, ба-дум, и Литиан услышал, как где-то позади, за пределами арены, десятки тысяч людей, которые не смогли попасть внутрь, толпятся на дорожках, вымощенных красным камнем.

Все ждали, что Таваш заговорит, но его голос стал слишком чист для этого. Теперь Варго Вен – его кулак, и его слово, и кинжал в его руке, и дракон под его седлом.

– Милосердие короля было отвергнуто. – Четкий и холодный голос лорда Гнезда разнесся по трибунам. – Эти люди показали себя трусами в глазах богов, королей и людей. – Он говорил на общем языке специально для них. Хотя большинство зрителей на трибунах, кичливые и разодетые Огнерожденные без драконов и глупцы рангом пониже, тоже говорили на нем, и говорили хорошо. – Мы все видим, что они сломлены. Они слишком слабы, чтобы держать в руках меч. Слишком напуганы, чтобы взяться за оружие. – Он остановился и указал на них пальцем. – Теперь их присутствие здесь – оскорбление. Их смердящая трусость отравляет этот великий город, это не должно больше продолжаться. Пришло время покончить с ними. Я лично это сделаю.

Варго Вен поднял руку к лазурным небесам, и сверху донесся громкий, гулкий рев. Литиан поднял глаза. Боррус поднял глаза. Все люди на трибунах задрали головы, но Варго Вен лишь улыбнулся. Над ареной появился его дракон, могучий Малатар, огромный кровожадный зверь с короткой мордой, черно-золотая громада, несущаяся по небу. Толпа встретила его восторженными криками, принялась скандировать его имя. Снова зазвучали барабаны, присоединяясь к их ритму.

– Малатар! – Ба-дум, ба-дум. – Малатар! – Ба-дум, ба-дум.

Он приземлился рядом с Варго Веном, подняв гигантское облако бронзовой пыли, – чешуйчатая гора, испещренная тонкими золотыми прожилками. Литиан и Боррус встали бок о бок лицом к зверю, а лорд Гнезда взобрался по огромному крылу и скользнул в седло.

Дракон вытянул короткую массивную шею и обнажил несколько рядов острых зубов, белоснежных на фоне его темного зева. По бокам лопатообразной головы торчали сотни шипов, более коротких спереди и удлиняющихся сзади, а макушку венчали два толстых золоченых рога, загибающихся назад, как у барана, с тонким узором из разветвленных черных линий. Они обрамляли фигуру Варго Вена, сидевшего позади и державшего в руках кожаные поводья. Малатар махнул толстым мускулистым хвостом, усеянным сотней острейших шипов.

– Как думаешь, у нас есть шанс? – На лице Борруса появилась улыбка. – Только представь, Литиан, мы будем сидеть рядом с Варином до конца времен. – Он взглянул на жалкие железные клинки у их ног. – Может, попытаемся?

– Даже с тысячей таких мечей и тысячей воинов мы не сможем пробить брешь в его шкуре.

– Знаю, – ответил Боррус. – Я ведь уже с ним бился. – Он все еще улыбался, этот удивительный, несгибаемый человек, и перевел взгляд на пару широких бледных шрамов, прорезавших черную шкуру Малатара. – Видишь, у него на шее, ниже подбородка? Это я ему подарил. Почти достал ублюдка, но он отпрянул и взлетел. Я никогда не был так близок к тому, чтобы убить дракона.

И все же он подобрался ближе, чем большинство. Оставить шрам такому дракону, как Малатар, уже недюжинное достижение. На свете не так много мужчин, которым удалось одолеть дракона в поединке. Самый известный из них, конечно, Амрон, и принц Райлиан тоже. Джанила убил одного, когда был моложе, как и сэр Ральстон, он же Королевская стена, – говорили, что он и вовсе одним ударом отрубил голову молодому зверю. Было и еще несколько. Например, сэр Патрик Тайнар, младший брат лорда Годрика, хотя теперь, как слышал Литиан, он впал в старческое слабоумие. А еще Старый Бык, лорд Петир Болт, – его сын Кевин стал одним из присяжных рыцарей Джанилы. Другие тоже убивали драконов в битвах, хотя обычно в них сначала стреляли из баллист или ранили стрелами с наконечниками из божественной стали, а иногда просто нападали скопом. Одолеть дракона в одиночку считалось более славной победой, и случалось такое весьма редко.

– Я помню ту битву, – наконец сказал Литиан, когда Малатар медленно устремился к ним, топая по спекшейся песчаной земле, оставляя огромные борозды когтями и изрыгая клубы дыма. – Ты был бесподобен в тот день, Боррус. Я с нетерпением буду ждать, когда ты расскажешь эту историю за столом Варина. Я мог бы даже рассказать ее сам.

– Возможно, тебе и придется. У меня сейчас голова как в тумане.

Боррус придвинулся на полшага ближе, пока их плечи не соприкоснулись. Его некогда румяное лицо давно побледнело, щеки ввалились, кожа под глазами потемнела от усталости.

– Для меня большая честь умереть рядом с тобой, Литиан. Я не мог бы выбрать никого лучше.

– Взаимно, Боррус. Было большим удовольствием служить рядом с тобой все эти годы. Пора нам отправляться на вечный пир. Я бы сказал, что мы это заслужили.

Дракон был уже близко, достаточно близко, чтобы они могли почувствовать его дыхание. Их обдало горячим воздухом, и толпа погрузилась в напряженное ожидание, а барабаны все били: ба-дум, ба-дум. Солнце над ними то показывалось, то исчезало, заслоняемое телами кружащих драконов. «Они кажутся такими маленькими там, наверху, – подумал Литиан. – Особенно когда Малатар так близко». Он прищурился от мелькающего яркого света, который то и дело заслоняли крылатые тени. Но одна отчего-то становилась крупнее… Крупнее и крупнее. Литиан вгляделся в пыльный желтый свет и обнаружил, что существо приближается.

И тут зверя заметили на трибунах. Люди вскинули головы и принялись тыкать пальцами. Даже Малатар что-то почувствовал. Темно-янтарные глаза свирепого черного зверя внезапно сузились, ноздри раздулись, мускулистая шея напряглась – дракон уставился вверх.

И в это мгновение Литиан его узнал. Узнал зверя. Узнал его очертания и размеры. И все мужчины, женщины и дети на трибунах тоже узнали.

– Гарлат! – крикнул кто-то. – ГАРЛАТ!

Дюжина, сотня, тысяча голосов повторили это имя. Боррус вытаращил глаза. «Гарлат», – прошептал он. Губы Литиана растянулись в улыбке. Улыбке удивления. Улыбке надежды. Когда на дракона упал солнечный луч, его чешуя заиграла оттенками серого и голубого. Раздался рев. Рев под стать Малатару, даже громче. Рев, от которого Литиана пробрало до самых костей, от которого галька и булыжники задрожали у него под ногами.

Некоторые зрители бросились спешно покидать Яму, спасаясь от приближающегося чудовища. Литиан бросил взгляд на землю и тут же потянулся за тупыми железными мечами, лежавшими у его ног. Он сгреб оба и сунул один в руки Боррусу.

– Назад! – крикнул он. – Назад…

Они успели сделать всего несколько шагов, прежде чем Малатар повернул толстую шею и заметил их. Но это уже не имело значения. Еще один пронзительный вопль сотряс арену, и Гарлат Великий спустился, раскрыв огромные синие крылья, чтобы замедлить стремительное приземление, и вытянув вперед изогнутые когти, чтобы стащить Варго Вена с его седла.

Лорд Гнезда что-то прокричал, и Малатар, припав к земле, помчался вдоль трибун, вспахивая когтями иссушенную землю. Гарлат, содрогнув арену, приземлился следом за ним. Теперь Малатар уже казался маленьким на его фоне. Массивная грудь великого дракона переливалась серо-голубыми цветами, а широко раскинутые крылья касались противоположных краев арены. Люди с воплями толкались у выходов, драконы в небе тоже заметались. Литиан посмотрел вверх и увидел гладкую серую молнию: еще один дракон в крутом пике прорезал сборище растерянных собратьев.

– Он возьмет тебя, Литиан, – раздался гулкий голос Ульрика Марака. Бывший лорд Гнезда восседал на Гарлате в броне Карагара, лучших доспехах во всем Агарате. На бедре у него висели черные ножны, которые, казалось, светились изнутри темно-оранжевым светом. От них поднимался пар, похожий на дымку от божественной стали. Но огненные клинки делали не из божественной стали. Их ковали из чего-то иного. – Боррус, ты со мной, – скомандовал Марак, когда Гарлат припал к земле и выставил огромное кожистое крыло, чтобы Боррус мог взобраться. – Хватайся за рога. Быстрее! Быстрее!

На другом конце арены Малатар развернулся к ним лицом, и Литиан увидел, как в груди дракона разгорается красный свет, становясь все ярче и ярче, поднимаясь все выше и выше по горлу. Внезапно Гарлат развернулся и раскинул крылья. Алое пламя вырвалось из пасти Малатара и волной обрушилось на Гарлата Великого. Оба наездника спрыгнули с седел на пыльную арену.

За этим случилось множество событий разом. Гарлат и Ульрик Марак бросились в атаку на Малатара и Варго Вена, окутанных дымным вихрем. Серая молния, летевшая с неба, расправила крылья и тоже приземлилась на арену. Брюхо Нейруу переливалось тысячей оттенков красного и оранжевого, синего и зеленого, пока Кин’рар Кролл выкрикивал что-то из седла. Из-под трибун высыпала толпа Драконьих рыцарей в багровых плащах, с длинными черными копьями.

У ног Литиана что-то тяжело приземлилось, и он, опустив глаза, увидел на песке длинный меч с изящно изогнутой гардой, окруженный мерцающей дымкой. Теперь голос Кин’рара прояснился.

– Твой клинок, Литиан! Твой меч! – крикнул тот, когда Литиан поднял голову. В когтях правой лапы Нейруу сжимала и второй, более широкий клинок, который с поразительной ловкостью метнула в сторону Борруса. – И твой, Боррус! Берите свои мечи и сражайтесь!

Когда Литиан отбросил в сторону кривое подобие меча, которым его снабдили, и взял в руки собственный клинок из божественной стали, он сразу же снова почувствовал себя цельным. Долгие жестокие недели голода, унижений и заключения остались в прошлом, на смену им пришла мощная волна света, тепла и силы. Обернувшись, Литиан посмотрел на Борруса Канабара. Несгибаемый рыцарь как будто стал выше ростом. Величавый и полный сил, он выглядел на десять лет моложе, стройнее, и сам воздух вокруг него, казалось, излучал мерцающее сияние. Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– По крайней мере, если мы погибнем, – крикнул Боррус, – мы погибнем со своими мечами в руках!

Драконьи рыцари все еще наступали, выставив вперед черные копья. На южных трибунах схватились Гарлат и Малатар, подпалив половину стадиона. Люди кричали и разбегались кто куда. С подземных тренировочных площадок высыпали солдаты, а наверху, на королевском балконе, разряженные и надушенные лорды и леди, толкаясь, пытались пробиться к выходу. Литиан хотел помчаться прямо за королем Тавашем, но быстро отбросил эту мысль. Божественная сталь придала ему сил, но это ненадолго; в его состоянии он быстро устанет.

– За мной, Литиан! За мной! – взревел Боррус, бросаясь на отряд Драконьих рыцарей.

Наблюдая, с каким неистовством тот замахивается мечом, Литиан на мгновение перенесся на два десятилетия назад. Вот только теперь это не простые солдаты, а у Борруса нет доспехов.

– Стой, Боррус! – закричал Литиан, надрывая пересохшую глотку. – Стой!

Но Борруса было уже не остановить. Он делал то, что у него получалось лучше всего. Некоторые люди оживают на войне, и Боррус Канабар – один из них. Прежде чем Литиан успел присоединиться к нему, двое агаратцев лишились копий вместе с конечностями и теперь истекали кровью на земле, третий еще держался на ногах и медленно отступал, оставляя алый след. Боррус неистовствовал, но их все равно оставалось больше двадцати – они кололи его копьями и пытались обойти.

Боррус пригибался, уклонялся – высокий, могучий и бесстрашный. Но рыцари в красных плащах кружили вокруг него, их тонкие длинные копья грозили в любой момент вонзиться в незащищенное тело. В конце концов один из них попал Боррусу в левое предплечье. Рыцарь Варина взревел и в ответ лишил нападавшего агаратца жизни. Литиан бросился на помощь, на ходу разрубая копья и отбиваясь от мечей.

– Спина к спине, Боррус! Давай! Спина к спине!

Оставшись в одних окровавленных лохмотьях, они прижались друг к другу потными перепачканными спинами. Присутствие Литиана немного умерило жажду крови Борруса, и они заняли привычную позицию. На войне, когда враги превосходили их числом, они оборонялись именно так: спина к спине, с полным обзором всех атакующих. Заметив слабое место, они прорывались через него и отбивали себе немного пространства. Так они поступали и сейчас, пока Драконьи рыцари переминались с ноги на ногу и пытались окружить их.

Кин’рар и Нейруу взмыли в небо, преследуемые парой молодых драконов. Огромные фигуры Малатара и Гарлата все еще носились по объятым пламенем трибунам. Другие солдаты все еще наступали на них, но… Литиан нахмурился. Сквозь кольцо Драконьих рыцарей он увидел, как на арене появились люди в обычной одежде и кинулись на городских стражников. Они вытаскивали из-за поясов и из-под плащей спрятанные клинки и бросались в атаку. Их было человек пятьдесят, а то и сто – все они появились из толпы и посеяли еще больший хаос.

Литиан не до конца понимал, свидетелем чего стал. Восстания? Восстания против Таваша? Эти люди в сговоре с Мараком и Кин’раром? Все происходящее выглядело спланированным, организованным, но у Литиана не было времени раздумывать об этом, так как Драконьи рыцари продолжали наступать, оттесняя их с Боррусом к дальней трибуне, ближе к выходу, ближе к пасти каменного дракона.

Литиан бросил взгляд наружу и увидел, что толпа, гудевшая за стенами арены, в панике разбегается. Одно копье нацелилось ему в бок, и он рубанул справа; другое летело в грудь, и он рубанул слева. Боррус представлял собой крупную мишень, но в пылу сражения он был ловок, как змея. Он бросился на ближайшего агаратца, наотмашь ударив его в подбородок и раздробив челюсть. Двое других наступали на Литиана, вытащив из ножен черно-красные клинки. В его сторону полетели два удара, и Литиан парировал слева и справа. Сбоку замаячило копье. Он увернулся от острия и бросился вперед, пронзив противника насквозь. Боррус последовал за ним, и они снова встали спина к спине, но оба уже задыхались от усталости, и Драконьи рыцари, разумеется, это заметили.

Затем над ними внезапно возникла Нейруу. Она стремительно летела вниз, но преследующие ее драконы не были так проворны и, задев трибуны, поспешили снова подняться в пылающие небеса, задыхавшиеся от огня и дыма.

Гладкая серая дракониха приземлилась и издала пронзительный рев, заставивший половину Драконьих рыцарей разбежаться. Остальные тут же запустили в нее копьями, на что Нейруу отреагировала резким взмахом хвоста, разбросав воинов по песку.

– Надо уходить! – крикнул Небесный мастер Кин’рар Кролл, перекрывая шум. Он поднял глаза, когда Гарлат оторвался от схватки с Малатаром. – Марак приближается. Один из вас полетит с ним. Мое седло не выдержит вас обоих.

– Мы можем держаться за… – начал Боррус, но Кин’рар перебил его.

– Вы должны быть в седле. Полет на драконе опасен, вы упадете.

Литиан начал теснить Борруса вперед.

– Иди, я подожду.

– Я тебя не оставлю!

– Он уже близко, Боррус.

Гарлат спустился по трибунам и, добравшись до песка, направился к ним. На левом боку дракона зияла огромная рваная рана и еще дюжина других порезов. Вполне вероятно, что пострадало и крыло. Кровь обильно стекала на песок, пока дракон приближался, хотя Малатар выглядел еще хуже.

– Я полечу с Мараком. Иди, Боррус!

Рыцарь сдался и бросился неуклюже карабкаться по дрожащему боку Нейруу. Кин’рар подался вперед в седле, усаживаясь на луку, а Боррус пристроился сзади и принялся спешно застегивать все ремни, до которых мог дотянуться. Литиан едва сдержался, чтобы не расхохотаться от изумления. Рыцарь Варина верхом на драконе? Такого не случалось уже целую вечность, а может, и вовсе никогда.

– Увидимся в небе, капитан, – крикнул Кин’рар. – Мы не забыли о вас. Мне жаль, что все так затянулось…

«И мне, – подумал Литиан, – иначе Томос, возможно, был бы еще жив». Но он ничего не сказал, а лишь молча наблюдал, как дракониха махнула крыльями и поднялась в воздух в облаке пыли, а Боррус, словно пиявка, прильнул к Небесному мастеру, выглядя на драконе настолько неуместно, насколько это вообще возможно.

Пока они поднимались, Гарлат все еще с грохотом прокладывал себе путь через арену и вскоре навис над Литианом, обдав его дымом из огромных ноздрей. Огромные оранжевые глаза зверя глядели на него в упор. Литиан на мгновение ощутил первобытный страх. Это был зверь, который убил короля Сторриса и Гидеона Дэйкара. Дракон, сеявший ужас во время войны. «И вот он стоит передо мной. И теперь я должен подняться на нем в небо…»

– Литиан! – Услышав свое имя, он пришел в себя. Он поднял взгляд на Марака, на бедре которого дымился огненный клинок. «Клинок, убивший тысячу Сталерожденных…» – Поднимайтесь, быстрее! Гарлат устал. Надо убираться отсюда!

Чешуйчатая шея дракона была сплошь покрыта грубыми острыми шипами, некоторые из них были такими толстыми, что Литиан едва мог обхватить их пальцами. Он карабкался все выше и выше: пять шагов от земли, десять… На спине зверя его ждал Ульрик Марак, облаченный в красно-черную броню Карагара. Короткие темные с проседью волосы блестели от пота. Ничего не сказав, Марак стиснул челюсти, подался вперед и кивнул на седло позади. На широкой чешуйчатой спине огромного дракона бывший лорд Гнезда казался совсем крошечным.

Литиан чувствовал себя словно на вершине грубой черной скалы, но ногами ощущал глубокое дыхание дракона, ощущал жар, исходящий из его огненного нутра. Он спешно привязал себя ремнями к седлу, хотя Марак, казалось, был обеспокоен этим вопросом меньше, чем Кин’рар.

– Держитесь, – просто сказал Ульрик низким голосом с сильным агаратским акцентом. – Мы летим далеко, капитан Литиан. Далеко в Чешую.

Жесткие доспехи впились в обтянутую тряпьем грудь, когда Литиан потянулся вперед и крепко ухватился за Марака. Небесный лорд прорычал что-то на агаратском, и Гарлат повернулся к выходу из Ямы.

Затем зверь внезапно бросился бежать и, низко пригнувшись, вырвался через высокую зияющую арку, ободрав несколько чешуек о каменные зубы сородича, чья голова украшала главный вход на арену. Литиан огляделся и увидел хаос снаружи.

Люди все еще спасались бегством, некоторые попали в давку и оказались растоптаны. Мертвые солдаты лежали в темно-красных лужах крови, как и обычные горожане, одетые в простые туники и кожаные жилеты. Но это был всего лишь проблеск, вспышка, потому что мгновение спустя у Литиана перед глазами все затуманилось, подул ветер, и Гарлат вытянул шею, захлопал крыльями и взлетел.

«Я лечу». Все остальные мысли выдуло встречным ветром. Улицы превратились в тонкие линии, стадион исчез, а за ним и город. Через несколько мгновений они уже поворачивали направо: Марак слегка наклонился в ту же сторону, а у Литиана тут же скрутило живот. Его едва не стошнило кашеподобной смесью, которую ему подали утром, но он вовремя успел сглотнуть и изумленно заморгал, глядя вниз.

Сам того не замечая, Литиан вдруг улыбнулся и рассмеялся, когда огромный город Эльдурат превратился в размытое янтарно-золотистое пятно. Впереди виднелась зелень и голубизна дельты и сверкающая река Аскар, уходящая на восток, в сторону Чешуи. Великие луга простирались на юг и запад, и там, где-то там, было побережье, Хрустальный залив и далекие, неизвестные земли.

«Но не север», – подумал Литиан… И тут он наконец вспомнил слова Марака: «Мы летим далеко, Литиан. Далеко в Чешую…»

– Вы должны повернуть, Марак, – внезапно крикнул Литиан. – В Вандар… Вы должны доставить меня в Вандар…

Марак не ответил. «Он вообще услышал меня?» Ветер ревел так громко, что Литиан сам едва себя слышал. Он оглядел серебристо-голубое небо, пока они прорывались сквозь редкие низкие облака. Капли дождя падали на лицо, но Литиан не осмеливался отнять руку, чтобы смахнуть их, боясь ненароком соскользнуть в бездну. Ножны с мечом были привязаны к седлу, и очень хотелось дотянуться до рукояти. «Чтобы сталь успокоила меня, придала мне сил, – подумал Литиан. – Чтобы я мог видеть». Но что именно он собирался увидеть, он и сам не знал, потому что вскоре они поднялись еще выше в густые облака, более темные и влажные. Мир поблек, яркий свет солнца превратился в размытое пятно позади них, и долгое время не было слышно ничего, кроме рева ветра и редких свистящих звуков, когда Гарлат хлопал могучими крыльями.

Литиан не мог сказать, сколько они летели. Час? Два? В какой-то момент Марак обернулся, лязгнув доспехами, и крикнул:

– Шторм идет с Чешуи! Нам повезло, так нас сложнее будет заметить!

Но он больше ничего не сказал до тех пор, пока не раздался раскат грома и небо не прорезали зазубренные пальцы молний, серебристых и голубых.

– Мы спускаемся! – крикнул он. – На такой высоте небезопасно.

На этот раз Литиан все-таки сплюнул рвущийся на свободу комок каши, когда Гарлат вытянулся стрелой, взмахнул шипастым хвостом и нырнул вниз сквозь облака в стремительном прыжке. Литиана потянуло вперед, и он, не успев сориентироваться, ударился о спину Марака и ободрал о его доспехи правое плечо. Пустяк. За то время, что Литиан был пленником Таваша, у него появилось столько новых шрамов, сколько другие не получают за всю жизнь… «Это не страшно, – думал Литиан, щурясь от порывов ветра. – Я бы руку отдал, лишь бы выбраться из этого места».

Они спускались все ниже и ниже, пока наконец не вырвались из-под влажного серого полога. Под ними появилась земля. Там, внизу, мир был неровным и изрезанным, как спина дракона: с горными хребтами, уступами и выступающими из земли высокими черными скалами. Литиан посмотрел вперед, поверх рогатой головы Гарлата, когда они выровнялись, пролетая под облаками, и увидел, как горизонт поднимается все выше, неровные земли превращаются в предгорья, а предгорья – в горы.

– Где мы? – крикнул он, когда в небе прогрохотал еще один раскат грома. – Это Чешуя впереди…

– Западный перешеек, – ответил Марак, когда гром затих. Гарлат перешел на более плавное скольжение, и по мере того, как они замедлялись, ветер становился тише. – Чешуя имеет форму дракона, голова обращена на запад, а хвост – на восток. Некоторые говорят, что в этих горах живет дух Агарата, как дух вашего Вандара живет в его гробнице.

– Как далеко мы от Эльдурата? – спросил Литиан.

Верхом на лошадях этот путь занял бы неделю или две, а то и больше, в зависимости от местности. Но, по ощущениям, они летели всего несколько часов.

– Западные горные хребты находятся почти в четырех сотнях миль от столицы. – Марак убрал руку с поводьев и указал на юг. – Вон там, милях в сорока, находится великий город Лориат. В более ясную погоду его было бы видно.

Литиан всмотрелся в том направлении, но почти ничего не смог разглядеть из-за тумана и дождя. Лориат был основан старшим сыном Эльдура, Лори, который на севере считался живым воплощением обмана и вероломства вместе со своим порочным младшим братом Дором. Говорили, что после смерти Эльдура они в отместку убили Варина, устроив ему засаду во время подписания мирного договора у Порога Смерти. Это одна из причин, по которой переговоры объявляются священными, – чтобы избежать повторения подобного вероломства, хотя точно сказать, что произошло в тот роковой день, трудно. Разумеется, агаратцы рассказывали другую историю и почитали Лори и Дора как героев, которые знали, что Варин должен умереть, чтобы наконец воцарился мир. Что после того, как Огненный Отец присоединился к Агарату, Стальной Отец должен был присоединиться к Вандару, чтобы сохранить равновесие.

Когда показались предгорья, дракон снова начал набирать высоту. Грозовые тучи становились все тоньше и тише, сквозь пелену начали пробиваться бледные лучи заходящего солнца.

Шторм остался позади и теперь с грохотом несся на запад, над Великими лугами. Литиан осмотрел земли внизу, но не смог разглядеть никаких признаков жизни за деревьями, черными и редкими на фоне сгущающихся сумерек.

– Гнездо, – закричал он. – Разве Гнездо не к северу отсюда?

Марак указал широким подбородком на далекие вершины на северо-востоке, торчавшие выше остальных, как клыки.

– Крепость находится там, среди этих гор.

«Родина Связующего камня. Источника их силы…» Литиан посмотрел вдаль, но черные вершины высились в десятках миль от них и тускнели с заходом солнца.

– Там теперь командует Варго Вен?

– Надо было убить его, – проворчал Марак. – Драконы сражаются с драконами, капитан… – Его голос был полон сожаления. – Так не должно быть. Таваш… Вен… Это они довели нас до этого.

– Вас? Вас и Кин’рара? Есть еще кто-то? – Гарлат замахал крыльями, поднялся выше и набрал скорость. Литиану снова пришлось кричать, чтобы пересилить рев ветра. – К вам присоединились другие Огнерожденные? Будет гражданская война?

Он не мог скрыть затрепетавшую в нем надежду. Внутренний раскол отвлек бы агаратцев от войны с Севером, задержал бы их продвижение через Красное море. Это дало бы северным королевствам время прийти к миру, подготовиться, объединиться… Но Марак быстро его разочаровал.

– Нас немного, – сказал он. – Некоторых вы видели сегодня. Но это не мои люди, Литиан. Мы все подчиняемся высшей силе.

Дальнейшие расспросы Литиана заглушили завывание ветра, хлопанье огромных крыльев Гарлата и очередной шквал проливного дождя. Теперь, когда солнце село, Литиан почувствовал, что сильно дрожит. В конце концов по прошествии некоторого времени Гарлат начал замедляться, плавно наклоняя могучие крылья, огибая долины и вершины. Местность внизу казалась дикой, острые скалистые склоны были усыпаны непроходимыми темно-зелеными кустами и деревьями. Литиан не увидел ни дорог, ни тропинок, ни следов. Они должны были быть недалеко от Лумары, ее обширные солончаки начинались где-то за теми хребтами. «Так вот куда мы направляемся? – подумал Литиан. – Марак сказал “далеко в Чешую”, но южный склон гор граничит с землями лумаранцев…»

А затем, совершенно внезапно, Гарлат расправил крылья, вытянул лапы и грузно приземлился на вершине скалистого холма. Долины вокруг были густо покрыты хвойными деревьями, а на востоке вершины поднимались гораздо выше. Они приземлились в низине, хорошо укрытой лесами и скалистыми выступами, и там, среди деревьев, Литиан разглядел слабый дымок, пробивающийся сквозь ветви.

– Пойдемте, капитан. Вам нужно согреться.

Литиан едва мог пошевелиться от холода. Задубевшие и окровавленные руки словно приросли к спине Марака. Гарлат медленно прислонил плечо к валуну, и с помощью всадника Литиан все же оказался на земле. Помогло и прикосновение к божественному клинку, когда он отвязал ножны от седла.

– Я слышал, его называют Истребитель звезд, – заметил Марак, глядя на запотевшую сталь, светящуюся слабым желтоватым светом. – Это фамильный клинок вашего дома?

Литиан кивнул. Они начали спускаться по склону холма, углубляясь в сумрак леса.

– Он принадлежал моему отцу, а до него – его отцу, и так почти десять поколений. Дом Линдар не самый крупный, но у нас богатая история. В двадцать первом Возрождении мой предок, сэр Виллем Линдар, использовал этот клинок, чтобы защитить своих людей от нападения Звездных всадников. Говорят, что в тот день он убил не меньше полудюжины. Поэтому меч и назвали Истребителем звезд. – Литиан обернулся и увидел, что Гарлат все еще стоит на холме. – Он останется там отдохнуть?

– Да, он найдет, где спрятаться, чтобы залечить свои раны. Драконы горды, Литиан. Ему было нелегко сражаться с Малатаром. Не говоря уже о том, чтобы нести на себе рыцаря Варина и его клинок из божественной стали.

– Понимаю, – сказал Литиан. – Конфликт внутри братства всегда оставляет шрам на душе. Сожалею, что до этого дошло.

– А я сожалею о сэре Томосе. Жаль, что мы не пришли раньше.

Они продолжили путь в молчании, углубляясь в лес, где мягкий свет костров смягчал мрак. Шорохи в чаще говорили о том, что кто-то стоит на страже. Они шли и шли, пока впереди не показались очертания руин, заросших сорняками и порослью осоки. Внешняя стена была высотой едва ли по колено, но от надвратной и круглой башен еще кое-что осталось. Внутренний двор густо зарос пихтами и лиственницами, земля под ногами была покрыта толстым слоем иголок и шишек. Появились еще солдаты, сидевшие вокруг костров, – десятка два человек в кожаных одеждах и гербовых плащах. Литиан разглядел с дюжину разных эмблем, принадлежащих благородным домам. Там были и Драконьи рыцари, и простолюдины, и обычные солдаты в туниках из грубой шерсти и пластинчатых доспехах.

– Сюда.

Марак повел Литиана дальше, через внутреннюю стену, вверх по склону, к руинам крепости. С вершины холма открывался вид на окружающие долины, проглядывающие сквозь деревья. За обвалившимися стенами главной крепости Литиан увидел Кин’рара и Борруса. Последний был закутан в толстую черную накидку и выглядел невероятно усталым. Литиан сразу же устремился к нему и заключил в объятия.

– Ты здесь, – сказал он, крепко прижимая к себе друга, когда какой-то человек вышел вперед и накинул ему на плечи овчину. Литиан отступил на шаг, плотнее завернулся в шкуру, а затем положил Истребителя звезд рядом с клинком Борруса, прислонив его к каменной глыбе, ярко выделяющейся в темноте. – Когда вы прилетели?

– Минут двадцать назад или около того, – ответил Боррус. – Похоже, бедная Нейруу чуть со мной не надорвалась, иначе мы были бы здесь намного раньше.

– Вы все равно добрались быстрее нас.

– Гарлат не самый быстрый дракон, – нараспев произнес Марак, подходя к ним. Он повернулся к Кин’рару: – Боррус его уже видел?

– Пока нет. Мы ждали вас, милорд.

Марак оглядел руины и рощицу на самой вершине холма.

– Пойдемте, я отведу вас.

Он вывел их на плато, откуда открывался вид на холмы и горы за ними. Там стоял человек в королевском багровом плаще, украшенном на спине огненным узором: восемь колец клубящегося пламени охватывали голову дракона. Мужчина смотрел на юго-запад, на простиравшиеся перед ним земли; каскад густых черных волос струился по его шее и плечам.

– Ваше высочество, они здесь, – сказал Марак, и мужчина обернулся.

Литиан пару раз моргнул. «Дулиан? – Это была его первая мысль. – Но как? Король ведь мертв». И тогда до него дошло. Тогда он понял.

– Принц Тетиан, – произнес он, поклонившись.

Боррус в замешательстве посмотрел по сторонам и тоже опустил голову.

Принц Агарата улыбнулся. Он так напоминал своего отца в молодости, во время войны, – благородный, красивый. У него были ржаво-красные глаза, немного золотистая кожа, волосы цвета чернильной ночи.

– Я удивлен, что вы узнали меня, капитан Литиан. Не думаю, что мы когда-либо встречались.

Они и не встречались. Тетиан был совсем маленьким, когда Дулиан ушел на войну, и остался его единственным ребенком, поскольку позже Амрон Дэйкар лишил агаратского короля возможности завести других. Кин’рар и Марак сказали им, что принц Тетиан пропал, что его все считали мертвым.

– Я… простите меня, ваше высочество. Я… я удивлен, вот и все.

– Сегодня вы пережили много неожиданностей, капитан. – Голос Тетиана звучал мягко и утонченно, с характерными теплыми нотками. – Немногие знают, что я жив.

В голове Литиана роились вопросы, он не знал, о чем лучше спросить в первую очередь, но Боррус, недолго думая, избавил его от мук выбора.

– Где вы были? – спросил рыцарь, насупив брови. – Вы позволили своему двоюродному брату занять трон. Корона Агарата по праву принадлежит вам.

– Мне? – Тетиан издал короткий смешок. Что-то мелькнуло в красных глазах принца, что-то, что Литиан никак не мог определить. – Нет, сэр Боррус. Этим королевством правлю не я и не Таваш. И не мой отец до него, и не мой дед, король Теллион. Пусть мой двоюродный брат сидит на троне. Пусть играет в войну. Он не умеет видеть, он не знает, что будет дальше. – Тетиан искренне улыбнулся, а затем сказал: – Его война – это не моя война, сыны Варина. Я сражаюсь в Вечной войне, единственной, которая имеет значение. И есть только один человек, который может положить ей конец. Один человек, который вообще не человек.

«Положить ей конец? Вообще не человек? Может, Тетиан тоже помутился рассудком, как и его отец?» Литиан в замешательстве уставился на принца, в то время как Марак невозмутимо стоял в стороне, а Боррус изо всех сил старался удержаться на ослабевших ногах. Но в этот момент разум Литиана внезапно прояснился. Эта эмблема на спине Тетиана… этот древний герб… Он узнал его.

– Вы носите герб Эльдура, – прошептал он, разглядывая узор, вышитый на черной кожаной тунике и плаще.

Тетиан улыбнулся.

– Да, – ответил он. – Потому что я следую за Огненным Отцом. Он – единственный, кто может восстановить равновесие, Литиан, единственный, кто может повелевать Связующим камнем. – Красный отблеск вспыхнул в его глазах, когда он взглянул на лорда Марака. – Душа Агарата ярко пылает, и драконы срываются с Крыльев. Это только начало, начало грядущего бедствия. Если мы не будем действовать, сыны Варина, все эти земли будут охвачены пламенем, пеплом и смертью. Весь Север. Весь Юг. Мы должны объединиться сейчас, чтобы остановить это.

– Тогда верните себе трон, – сказал Боррус, глядя на него усталыми глазами. – Заберите корону и призовите южан к миру, это ваше божественное право.

– Корона не в силах положить конец Вечной войне. Никакая корона, сэр Боррус.

Боррус вздохнул. Он выглядел смущенным, замерзшим и явно был не в настроении общаться с этим человеком.

– Нам обещали, что нас отправят домой, – произнес он. – Вы обещали нам это, Марак. Вы и Кин’рар. Я бы хотел, чтобы вы выполнили это обещание. У нас идет своя война, и мы не будем участвовать в вашей.

– Мы все участвуем в войне, все играем роль, большую и малую, знаем мы это или нет. Мой двоюродный брат хочет завоевать Север, а король Джанила хочет завоевать Юг. Эти люди видят лишь часть картины… но они не видят всей правды.

– И что же это за правда? – спросил Литиан.

– Что сами боги и есть война, капитан, – сказал принц Тетиан. – Они будут враждовать вечно, если мы их не остановим. Вандар шепчет через частицу своего разбитого сердца, разве нет? Его тело веками вооружало ваш народ и приносило войну за войной. А душа Агарата призывает драконов, связывает их с кровью Эльдура. Мы, как и вы, стремимся к войне, этого я не стану отрицать. Но как долго это может продолжаться? Война континентов была одним из самых кровавых Возрождений из всех. С каждым разом они становятся все хуже. Они приносят все больше ужаса, смерти и разрушений. И теперь мы стоим на краю пропасти, в то время как вокруг расползается тьма Последнего Возрождения. – Он вздернул подбородок. – Оно не положит конец войнам, оно принесет хаос во весь мир, если мы не предпримем никаких действий, чтобы остановить это.

Боррус вяло фыркнул в ответ.

– Говорили, что ваш отец был сумасшедшим, добрый принц. Кто-то может подумать то же самое и о вас, знаете ли…

Марак резко повернулся и посмотрел на него.

– Придержите язык, сэр Боррус. Вы говорите с принцем Агарата.

– Я говорю с человеком, который утверждает, что Эльдур жив, – ответил Боррус. Он снова посмотрел на Тетиана. – Он разговаривает с вами? Как с вашим отцом?

Тетиан продолжал улыбаться.

– Едва ли Эльдур когда-либо разговаривал с моим отцом, – сказал он. – Эту ложь придумал Таваш, чтобы захватить корону. Скорее всего, мой отец и правда слышал голоса, но шепот Эльдура? Нет, друзья мои, я в это не верю.

– Но вы верите, что он жив? – спросил Литиан. Ему нужно было услышать это от него. – Вы говорите, что Эльдур восстановит равновесие. Что только он может остановить эту войну.

Тетиан кивнул, затем перевел взгляд на юго-запад.

– Эльдур так и не умер после того, как сразился с Варином у Пепельной горы. Варин, как вы знаете, проявил милосердие и позволил ему вернуться в Эльдурат, чтобы умереть. – Он посмотрел на Литиана. – Я слышал, вы умный человек. Уверен, вы слышали легенды. Что он был в плаще и с посохом и исчез после битвы.

– Некоторые говорят, что он отправился в горы, чтобы умереть рядом со Связующим камнем, – припомнил Литиан. – Другие считают, что он отправился к Крыльям, чтобы спокойно умереть со своими драконами.

– Какая разница, где он умер? – нетерпеливо сказал Боррус. – Он мертв, вот что важно.

Но что-то в выражении лица Тетиана говорило об обратном.

– Порой бывает трудно найти границу между легендами и правдой, – сказал он. – Время все искажает, не так ли? И то, что вы, на севере, считаете правдой, мы, на юге, видим совсем по-другому. Легенды и история, друзья мои, могут быть суть одним, если посмотреть на них с другой стороны. И за последние годы мое видение прояснилось. – Он взглянул им прямо в глаза. – Милостью Варина Эльдур выжил. Прямо сейчас он покойно ждет под Крыльями.

Боррус громко фыркнул.

– Вы верите в это, Марак? – Он повернулся к бывшему лорду Гнезда. – Вы говорите мне держать язык за зубами, слушая это? – Он помотал головой. – Я не желаю это слушать. Не желаю! Я требую, чтобы вы сдержали обещание и доставили нас домой. Вы же дорожите своей честью, Марак! – Тот ничего не ответил. – Тогда я отправлюсь на север сам. Я не желаю этого слушать… Он такой же сумасшедший, как и его отец!

Боррус решительно зашагал вниз по склону, а Литиан просто проводил друга взглядом. Не было ни малейшего шанса, что в таком состоянии Боррус выйдет за безопасные пределы лагеря.

– Простите его, милорды, – сказал Литиан. – Мы перенесли много испытаний и хотим только одного – вернуться домой. К утру, когда отдохнет, он будет более сговорчивым.

– Вам не нужно ничего объяснять, – произнес Тетиан, и его улыбка впервые как будто померкла. – Я прекрасно понимаю, как вы страдали, и могу только выразить свое сожаление по поводу того, что мы не помогли вам раньше. Здесь за вами присмотрят. Пожалуй, сейчас вам лучше как следует отдохнуть. Мне стоило подождать до утра, прежде чем обременять вас разговорами.

– Спасибо. – Литиан опустил голову. Он тоже с трудом держался на ногах и чувствовал себя совершенно голым, стоя перед столь выдающимся человеком в окровавленных лохмотьях. – Завтра я буду лучше готов, чтобы понять, о чем вы говорите, ваше высочество.

– Я уверен, что так и будет, и надеюсь, что вы примете правильное решение.

Литиану пришлось спросить, хотя в глубине души ему совсем не хотелось этого делать.

– Решение, добрый принц?

– Да, самое важное решение в вашей жизни, капитан. Завтра вы решите, помогать нам или нет. Вы придете ко мне и честно скажете, поможете ли вы нам положить конец Вечной войне.

«Положить конец или победить в ней?» – подумал Литиан. Ибо это было совсем не одно и то же. Он посмотрел на Тетиана с растущим беспокойством.

– Вы хотите, чтобы я помог вам вернуть Эльдура из мертвых? – Произнося эти слова, Литиан обнаружил, что качает головой. – Я не верю, что он жив, ваше высочество. А если и так… – Литиан даже не хотел думать об этом. – Эльдур – главный враг моего народа. Вы не можете ожидать…

– Эльдур – ключ ко всему, – перебил его принц Агарата. – Он восстанет, хотите вы этого или нет, и наследник Варина восстанет, чтобы присоединиться к нему. Они восстановят равновесие и наведут порядок в мире. Без них все погрузится во тьму и хаос. Этого уже не избежать.

Литиан не стал расспрашивать, да и едва ли был в состоянии слушать дальше. Слова Тетиана просачивались мимо сознания, как сквозь сито. Но его последние слова? Наследник Варина? Король Лорин был последним из потомков Варина и пал, не оставив наследника. Наверняка это еще одна из безумных фантазий Тетиана.

Поэтому Литиан оставил принца на вершине холма, а сам вернулся к руинам и устроился рядом с Боррусом, завернувшимся в толстый шерстяной плащ. И во сне он снова взмыл высоко в небо. Выше гор, лесов и рек, городов Юга и Севера, Востока и Запада, выше всех людей в них. Он взлетел так высоко, что мог окинуть взором весь мир, и поднимался все выше и выше.

Огромная радость озарила его лицо, ибо он был свободен, свободен от заточения, от Эльдурата, от Таваша и Вена. «Я могу вернуться домой, – подумал он. – Домой, в Вандар. К Амрону, Элиону и всем остальным…» Он улыбнулся еще шире, с его губ сорвался радостный смех. Он поднимался все выше, и выше, и выше…

А потом он посмотрел по сторонам еще раз. Окинул взглядом распростертый перед ним мир. И его смех затих. И радость его превратилась в пепел. Все вокруг окутали всполохи черноты и зарева. Черным был дым. Красным – огонь.

Потому что весь мир горел.

КОНЕЦ