Глава 2

(грандиознообломная)

Во время завтрака, я решил серьёзно поговорить с Ритой. А что? Если есть возможность сделать так, чтобы дети не бегали по стройплощадке, пока мы с немцами будем заниматься фундаментом, то грех ей не воспользоваться. Недолго думая начал с самого главного:

— Рит, мне нужно, чтобы сегодня до обеда никто из мелких, на стройплощадке не появлялся. Слишком непредсказуемая работа предстоит.

— Прямо с утра, — с деловым видом ответила мне жена, — ничего не получится. Катя заберёт меня после первой пары. А это сам понимаешь во сколько. Потом дорога и всё такое…

— А может пропустить эту пару лекций? — с видимой надеждой предложил я, — очень нужно. Боюсь за здоровье мелюзги. Не дай бог, что случится. Во век себе не прощу.

— Нет, Вилор, даже не проси, — с укором, глядя на меня, произнесла Рита, — и так еле-еле удалось с директором договориться о производственной практике. Боюсь, что прогул и этих, необходимых лекций, могут принять не очень хорошо. Как бы вообще не запретили. И так все косо смотрят, на мой живот и, на неявку на учёбу.

— Ладно, — согласился я, — тогда, я позвоню Катерине и попрошу её приехать пораньше без тебя. А ты сегодня будешь учиться до обеда. В обед за тобой Катя заедет. По другому никак.

— А что? Сойдёт, как вариант, — недолго думая согласилась, с предложением, моя жена.

Не знаю, но — в этот момент, мне почему-то захотелось что-то сказать… Что-то хорошее и важное, для моей жены. Пришлось даже, ненадолго замереть посреди кухни, чтобы собраться с мыслями и озвучить то, что рвалось из души.

— Рит, я очень рад, что вы с Катей мне помогаете. Поначалу я конечно же был против. Но, вот только сейчас понял, как мне было бы трудно без вас!

Рита встала из-за стола, подошла, обняла и тихо мурлыкнула, прямо в ухо:

— А мы, с Катей, знали, что когда-нибудь ты это поймёшь.

На душе сразу стало легко от этих слов. Значит не обижаются девчонки! Но, всё равно — я против участия беременных в строительном процессе! Только сейчас, я, про это, говорить не буду. Как-нибудь потом, а пока пусть идёт так как идёт. Ну и что бы закрепить эффект благодушного настроя, я спросил:

— А кто же из вас первая предложила мне помочь? Или у вас это вышло одновременно?

— Ха, Вилор! — рассмеялась Рита, — это долгая история.

— У меня есть двадцать пять минут, — ответил я, — кстати и у тебя тоже. Так что можешь начинать рассказывать.

Если убрать из рассказа все женские «ой!» и «а она в это время была в синем платье и причёска у неё была дурацкая!» — то суть всей интриги, сводилась к элементарной ревности. Кому первой в голову пришло, что в детдоме много девчонок подходящего, для романтических отношений, возраста — осталось непонятным. Но — Рита и Катя решили контролировать меня там любыми доступными способами.

— За братиком я пригляжу, — сказала Катерина Рите, — правда придётся чуть пораньше уйти в декрет. Но, я думаю, мой начальник не будет против. Тут проблема другая… Как я буду добираться до детдома?

Подруги ещё минут сорок громко думали. Ну, а потом, как-то спонтанно родился гениальный план. Допив чай, девушки помчались выполнять каждая свою задачу.

Сначала Катерина пошла к Собкину, как к непосредственному начальнику и написала заявление на декретный отпуск. Имела полное право, между прочим (С 8 июля 1944 года Указом Президиума Верховного Совета СССР отпуск по беременности и родам работницам и женщинам-служащим составил 77 календарных дней, — 35 дней до родов и 42 дня после. В этом документе права беременных и молодых мам расписывали подробнее, чем раньше. К примеру, если роды были сложными или на свет появилась двойня, отпуск после родов продлевали еще на две недели (56 дней)). Потом немного робея перед начальником, но — чувствуя за собой огромную ответственность перед подругой, решила попросить у него разрешение на пользование автомобилем. Типа — нужно в больницу ездить и вообще ей тяжело пешком ходить. Собкин поначалу отказал:

— Кать, ну какая нафиг машина? Она у нас одна и та постоянно занята. Было бы две, тогда можно было бы что-то придумать. А так, даже не уговаривай, всё равно не разрешу.

Катерина не осталась в долгу. Она же точно знала, что машин в гараже две. Вот и решила воспользоваться этим знанием:

— Товарищ старший лейтенант, Сергей Петрович. А почему одна машина? У нас ведь их две!

Собкин знал с кем он сейчас разговаривает и поэтому отказываться от истины не стал. Он просто рассказал всю правду, об этом втором автомобиле:

— Вторая машина постоянно находится в ремонте. Что-то не доделали товарищи на заводе. Вот наши ремонтники и колдуют с ней каждый день — через день.

Как жена инженера и вообще очень образованная девушка — Катя сразу уловила в этом ответе шанс для себя. Она только уточнила у начальника:

— А если мой муж полностью отремонтирует второй автомобиль? Можно будет мне им пользоваться, ну — хотя бы, иногда?

Тут Собкину нечего было возразить. Он ведь открытым текстом минуту назад сказал, что если бы машина была исправна, то он бы её дал без проблем. В общем уже через пять минут — Катя радостная убежала домой, давать животворящего пинка своему мужу. Попутно забежала в техникум, где поделилась новостью с Ритой. Там, на лавочке возле здания техникума, эти две интриганки продолжили выполнять свой план…

Тут нам с Ритой пришлось отвлечься. Пора было выходить: ей на учёбу, а мне на работу. Как раз успел позвонить Катерине, чтобы объяснить ситуацию. Катя всё поняла правильно. Оставшуюся часть истории, я слушал по пути в техникум. Интересно стало — чем дело закончилось. Решил всё-таки проводить жену до места учёбы, а заодно дослушать рассказ.

Толкаю мотоцикл и слушаю, а как по-другому? И вот что услышал, и что узнал…

Катерина в форме транспортной милиции образца 1950 года — это эпическая картина по словам моей жены. А если учесть, что она была на восьмом месяце беременности то, с ней никто не хотел спорить. Вот и директор строительного техникума не спорил. Скорее всего… Потому, что когда Риту вызвали в кабинет, она услышала много нового о порядках в техникуме. Типа некоторые вещи нельзя нарушать и идти в разрез с учёбой. Но — раз уж милиция просит оказать содействие, то можно пересмотреть эти самые порядки и правила. После вступительной части, начальник вынес решение — помочь девушке. Если вкратце, то директор техникума разрешил беременной студентке свободное посещение лекций. Было только одно условие — чтобы это всё шло не в ущерб летней сессии. На что Рита сразу согласилась, а Катерина обещала присмотреть за исполнением. Собственно — на этом всё. Ещё пару дней заняла беготня по различным кабинетам, чтобы придать устному распоряжению официальный статус. Да и мы почти пришли — рынок уже рядом.

Даже не заметил как тут очутились. Теперь жене направо в техникум, а мне, как и положено, налево к Московскому тракту.

Я не спешил на работу. Времени у меня достаточно. Пленных ещё вчера проинструктировал, чем им заниматься пока меня нету. Да и бетон привезут только к десяти часам. Не я, как оказалось, в первой очереди. В Калуге начаты работы: по замене существующей ливнёвой канализации и устройству новой там, где её не было. А это, в нынешнем времени, технология с большой выработкой бетона. Не знаю уж, как меня впихнули к ним в очередь? Ведь не хотели — ни в какую делиться бетоном. Но — потом, как-то всё устаканилось и образовалось. Так что можно не торопиться. Всё я успею. Одно дело, которое я не мог поручить никому, только и осталось. Это купить четвертинку водки, ну или, на крайний случай, самогонки. Ничего такого, просто один из обычаев строителей. Тонкости ритуала описывать не буду — не хватало мне только обвинений в пьянстве. Но — сделать это нужно обязательно. Сколько себя помню, на всех стройках так поступали. И ничего — дома стоят и не собираются разваливаться. Хотя, мне просто не с чем сравнивать. Ни одного случая, я не помню, чтобы какая-нибудь бригада отказалась от этого обычая.

В коммерческом магазине водку продали без вопросов. Не помню, да и не хочу знать, в каком году ограничили время продажи алкоголя. Тут можно свободно купить после открытия магазина.

Мотоцикл доставил меня до детдома без проблем. Всё-таки немцы умеют делать хорошие вещи. С самого начала использования только пару раз я отвлекался на мелкий ремонт. Но — всё равно скоро придётся задействовать мужа Катерины, чтобы он посмотрел на его состояние. Профилактика — мать её, необходима! Не дай бог сломается в самый неподходящий момент — что я буду делать? Хотя, можно использовать Катерину с её «Победой». Думаю, что она не будет против. Только — как быть, когда ей придёт время рожать? Сам я за руль этого автомобиля не сяду. Ну его нафиг! Ломается он, когда за рулём — кто-то вместо Катерины. И в чём здесь проблема — никто до сих пор не понял. Прямо колдовство какое-то. Ладно — пойду я руками водить. То, к чему мы готовились целый месяц, нужно воплощать. А об остальном потом подумаем.

Сначала забежал в здание детдома. Нужно было объяснить Катерине сегодняшний распорядок. Впрочем — это так, для спокойствия души. Катя и так всё знала и умела. За месяц уже наловчилась управляться с этой беспокойной кучей детей. Тут же главное было детей занять и сделать так, чтобы они устали и проголодались. А дальше всё нормально. Старшая группа — это которые с 7 и до 16 лет утром уходили учиться в школу или, если позволял возраст, то в ФЗУ. Так что надо было заниматься только с детьми от 4 до 6 лет и всего-лишь до обеда. Между прочим эта самая неоднозначная категория. «Почемучки» и «небудяшки» — как их ласково называли Катя и Рита.

В детском доме были свои няни и воспитательницы, только они ни грамма не разбирались в производстве кирпича. Тут-то и понадобились мои помощницы. Я к ним не лез. Они сами прекрасно со всем справились. Да и чего там сложного то? Замесить сухую смесь и отформовать на ручном прессе — большого ума не надо. Контроль за правильными пропорциями обеспечивала, на первых порах, Рита, так как всё это видела раньше. Да и мои записи пригодились. И вообще — если возникали какие-то вопросы, то я всегда рядом. Уж своей жене помочь это святое дело. В общем — потихоньку, помаленьку всё наладилось. Няни и воспитательницы не заметили как, помогая освоиться детям, сами увлеклись изготовлением кирпича. Особенно им нравилось, вместе с ребятами придумывать и потом оставлять отпечатки букв или цифр на готовых изделиях. А мне и ладно, лишь бы толк был! Ещё Марго учила девочек шить. Такой себе кружок кройки и шитья, на общественных началах. Очередь к швейной машинке была расписана на месяц вперёд. Но — не все были увлечены таким делом. Нашлись, среди девчонок те, кто предпочитал изготавливать кирпичи. Четыре мелких девчонки, в возрасте от 5 до 7 лет, объединились и были, наверное, самой лучшей командой по изготовлению кирпича. Хотя, тут дело вкуса, а не чего-то там ещё. Могу сказать, что по популярности, среди девочек, всё-таки шитьё шло на первой позиции. Как-никак это возможность сшить, чего-нибудь красивое, для себя — девушки это всегда девушки, даже когда они маленькие!

Свою же задачу — обучить детей первичным строительным навыкам, я выполнял после обеда. Для этого, мастер Лепесток сделал 1000 кирпичей из липы в масштабе 1:2 разной размерности, то есть целые, половинки и четверти. С этим материалом я проводил мастер-классы по видам кладок. Так же мастер напилил кучу всяких реечек, правилочек, и тёрочек — это для обучения штукатурным приёмам. А что? Любой советский каменщик мог при случае встать рядом со штукатуром и помочь ему. Мне удалось, в своё время даже получить третий разряд, по этой профессии. Так же пришлось потрясти магазины хозтоваров, чтобы купить несколько отвесов, мастерков и большую катушку суровых ниток. В общем: учебный процесс набирал обороты.

Из здания детского дома я пошёл к стройплощадке. Как и ожидалось немцы уже были на месте. Потихонечку растаскивали битый бутовый камень вдоль траншеи. Что меня очень радовало, так это отсутствие конвоя. Блин, мне тут ещё вояк с оружием не хватало, для полного счастья. Пленных привозили на машине прямо на объект. Из пяти человек один назначался старшим. Собственно с этим старшим я и общался: давал ему задание и объяснял все свои хотелки. А он уже сам распределял — кого и куда поставить. По началу, первые три дня, каждый раз приезжали новые люди, но — я, с помощью секретаря Калужского исполкома, смог изменить эту пагубную практику. Нет, а что они там хотели? Мне приходилось каждый раз объяснять новым работникам одно и тоже. Да и пока они привыкнут, втянутся и начнут нормально работать, то же время терялось. В общем — всё решилось, хоть и со скандалом, зато теперь ко мне приезжают одни и те же пленные. Нормальные люди, но — я, как-то так себя настроил, что воспринимаю их как тот самый экскаватор. То есть обезличено — как механизм. Ну, не могу я по другому — легко и радостно, работать рядом с теми, кто почти четыре года воевал против нашей Родины. В душе понимаю, что это просто пленные солдаты. А получается, что дай мне хоть один повод — поубиваю всех. Слишком дорого эта война обошлась нашему народу. Тут ещё, наверное, сыграло роль то, что Вилор очень хорошо помнит период войны. Помнит как помогали раненым в госпитале. Помнит как восстанавливать свой детский дом в Брянске. Какое тут может быть хорошее мнение о пленных? Хорошо, что не бросается, как только увидит — и то нормально. Ладно, всё — забыл. У меня сегодня ответственная работа и нужно её сделать на отлично.

Неожиданно было увидеть, рядом с траншеей, директора детдома Валентину Степановну. Товарищ Концевая изредка просила меня, выделить человека, для каких-нибудь хозяйственных работ. Обыкновенно я шёл директору навстречу, но — сегодня это просто не получится. Работы предстоит много и свободных людей взять неоткуда. Пришлось поспешить подойти и узнать — что случилось?

Как и ожидалось, местный электрик-сантехник-плотник и ночной сторож в одном лице, напился до полного изумления. Вообще-то Панкин Ираклий Ефграфович был хорошим специалистом. Можно сказать, что он был мастер-универсал. Делать умел всё — пусть не быстро, зато всегда с положительным результатом. Мы с ним по-первости зацепились характерами. Не давал, гад очищать хозпостройки от накопившегося хлама. А мне, кровь из носа, нужно было где-то организовать место, для формовки кирпичей. Да и складировать готовую продукцию тоже нужно было где-то. В общем — поорали мы друг на друга, чуть до мордобоя дело не дошло. Но, вмешалась ещё одна сила — Проклова Нина Аркадьевна заведующая по воспитательной части. Женщина из тех, про которую говорят — слона на скаку остановит и хобот ему оторвёт. Крупная в теле и очень добрая — настоящая мама для детдомовцев. Она быстренько разобралась в ситуации и полностью согласилась с моей точкой зрения. Мусор весь собрали в одном из помещений хозблока. Единственное, что не удалось вытащить — это какое-то монстроподобное железное угробище. И то, по причине того, что эта хрень была забетонирована насмерть. Что это и для чего никто не знал. Да и времени разбираться не было. Пусть торчит пока, потом вернёмся и, может быть, выломаем нафиг эту хрень. Прошу прощения за русский язык — накипело!

Так вот — директор просила немцев починить электричество. Отключилось всё на первом этаже. На втором почему-то свет был. Тут пришлось вмешаться мне. И пообещать со всем разобраться, то есть попытаться починить. Со мной Нина Аркадьевна никогда не спорила. Так что пусть немцы таскают камни, а я сам схожу и посмотрю. Заодно посмотрю, чем занята Катя и ещё раз её предупрежу чтобы мелкие на улицу ни ногой.

С поломкой всё вышло замечательно. Пару минут и во всём разобрался. Просто кто-то из детей отключил в щитке одну ветку. Подняв рубильник вверх, я обеспечил светом весь первый этаж. Да-с… Дети, чего уж там. Сам такой был когда-то. Вечно лез куда не просят. Зато сейчас, когда загорелся свет — по всему детскому дому раздался радостный вопль. Типа улюлюканья индейцев и ещё чего-то знакомого. Так сразу и не вспомнишь откуда знаю. Встряхнуло от эмоций так, что сразу захотелось смыться отсюда на участок. Там поспокойнее и немцы тихие работают, а не орут незнамо что.

Катерина собрала всех будущих строителей в большом зале на втором этаже. Ребята и девчата возились с макетами кирпичей. Что именно они строили сразу не понятно. Скорее всего каждый пытался сделать что-то свое. Хотя рисунок, на подобии школьной доски, намекал на кладку угла при толщине стены в полтора кирпича. Но — это только нарисовано, а что делают дети это совсем другое. Даже интересно стало — чего это они такое придумали?

Разговор с Катей не занял много времени. Десять минут и я получил её заверения, что дети до обеда никуда из этого зала не денутся. Ну — дай бог, а то как-то неспокойно на душе. Надеюсь, что Катерина справится. В последнее время мне всё больше кажется, что она нашла своё призвание — воспитание детей. Хотя — может мне это только кажется. Впрочем — не моё дело. Ей скоро рожать. А что будет потом? Вот тогда и посмотрим.

Со спокойной совестью прошёлся через территорию яблонева сада. Чистота и порядок кругом — вот что животворящий Ленинский субботник делает. Одно удовольствие пройтись по тропинкам. А что здесь будет когда все деревья зацветут? Даже представить не могу. Буду сюда с женой ходить и душой отдыхать после работы. Надеюсь, что, к тому времени, она ещё не родит. А так глядишь и положительных эмоций, перед родами, поднаберётся. Настроение сразу поднялось до невообразимых высот. Чувство такое — горы могу свернуть и пяток немецких морд набить в лёгкую. Ну — это я так, для полезной злости. Она, когда её правильно направить и на работе помогает, и не даёт отвлекаться на всякие мелочи.

Время перевалило за десять часов. Пора бы машине с бетоном подъехать. Я ещё раз придирчиво осмотрел место съезда с дороги. А вот не надо мне, чтобы бетон расплескался. Он же, когда из кузова автомобиля падает на дорогу, резко теряет в своих характеристиках. А нам такое не нужно. Нам нужен нормальный деловой бетон, а не хрень непонятная с дороги поднятая.

Пока немцы занимались благоустройством съезда, я стал готовиться к маленькому мероприятию. А что? Нечего этим фашистским мордам видеть, чем я буду здесь заниматься. Они вообще-то экскаватор заменяют — вот и пусть работают. Далее выбрал самый южный угол траншеи под фундамент. Хотя, чего там выбирать-то? Мною тут всё сто раз проверено и перепроверено, измерено и перемерено. А уж привязка к сторонам света это вообще святое дело и делается в первую очередь. Так что трудностей никаких не возникло. Короткая лестница, для нормального спуска вниз — давно стояла на месте. Специально стоял над душой у Евграфовича пока он её сколачивал. Вроде ничего так получилось. Проверил несколько раз. Собственно, именно с этого угла, который выбрал и будем начинать процесс бутобетонной кладки. По другому никак. Так уж повелось, с фиг знает каких времён, и не мне этот порядок изменять.

Что-то становится напряжно. Время одиннадцать без нескольких минут, а бетона как нет, так и нету. Последние полчаса я просто не нахожу себе места. Немцев поставил молотить бутовый камень, потому что работы другой для них пока нет. Придётся идти на поклон к Валентине Степановне чтобы разрешила позвонить. Меня такое положение вещей не устраивает совсем. Как я должен уложиться в определённый срок, если мне прямо сейчас, на начальном этапе, доставку бетона задерживают?

Блин! Как быть-то? Если я сейчас уйду, а машина с бетоном, согласно закону подлости, приедет. С другой стороны — хрена я переживаю? Немцы есть, они и присмотрят. Место для разгрузки готово. Если водитель не полный балбес, то догадается что нужно сделать. Тут бежать-то, до здания детского дома, всего-ничего — может успею?

Конечно же директор детского дома не отказалась предоставить мне телефон. Только толку от этого не было никакого. Номер, по которому я должен был звонить, в случае непредвиденных ситуаций, не отвечал. Желание, кому-то дать по лицу, увеличилось многократно. Масла в огонь подлила Катерина. Заглянула в кабинет к Валентине Степановне и доложила:

— Вилор! Погода хорошая и мы с детьми идём на улицу.

Хотелось сказать чего-нибудь торжественное, но — получилось только так:

— Кать! В районе стройки даже не показывайтесь. Лучше кирпичами займитесь.

Хотя, я полностью осознавал, что уследить за таким количеством детей — просто не реально. Пока одни будут увлечённо штамповать кирпич, другие расползутся по самым разным направлениям. И даже присутствие няней и воспитателей — не гарантирует другого результата. С другой стороны запретить прогулку, не в моей компетенции. Тут только директор что-то может решить. Пока я соображал, как мне вывернуться и быть в нескольких местах одновременно. Наконец-то ответил абонент, которому я не прекращал названивать.

Разговор вышел недолгим. Как оказалось, произошла авария на растворо-бетонном узле. Некоторое время завод будет работать в вполсилы. Весь бетон и цементный раствор будет идти на нужды городских организаций. Мне посоветовали, в ближайшие три дня, успокоиться и заняться изготовлением кирпича. А когда я стал ссылаться на товарища Михайлова и лично товарища Берию, то просто положили трубку. Не, ну это уже никуда не годится. Пока не пропал боевой задор, набрал по-памяти номер прораба Иванова. Как оказалось он тоже был в курсе аварии, но — сильно не переживал. Хоть «Калугастрой», с завтрашнего дня и будет получать половину нормы цементных смесей. Но — простоя на стройке не будет — там всегда есть чем заняться. Успокоил, блин.

Так-то всё понятно, а мне что делать?