Феликс был действительно гением своего дела. Теперь я верил, что имею дело с древней героической душой, из осколков которой был создан стиратель.

После стандартного обстрела снаружи, мы вошли внутрь. Одновременно с крупными пушистыми крылатыми червями, напоминающими шершней. Феликс не стал мелочиться, а пробил пол снизу, со стороны канализации.

Его существа без лишнего шума сходу набросились на ланцетов. Борьбы как таковой не было — шершни впрыскивали яд, и ланцет сразу же погибал. Шершни падали вниз вместе со своими жертвами, а дальше начиналось нечто, идущее вразрез с моим пониманием анатомии насекомых — крылатые химеры обволакивали тела ланцетов, сливаясь с ними в единую особь, и затем восстанавливались, производя новую порцию своего яда.

— Жесть зверушки, — прокомментировал Лёха.

— И не говори, — хмыкнул я.

Из дыры в полу лезли новые шершни, тихо и без лишнего шума нацеливались на новую добычу и летели к ней. Попытки сопротивления были пресечены сразу же — ланцеты получали порцию яда и ничего не могли с этим поделать.

Место было достаточно просторным и заполонить его ланцеты смогли сильно. Для зачистки здесь, по-хорошему, нужен был крупный боевой рейд из двух бригад противодействия. И это был бы трудный бой.

Мы вошли в круглое помещение — центральную часть здания, и увидели над головой мельтешение ланцетов и шершней. Созданий Феликса поливали ядовитыми плевками, пытались уничтожать физически, а те продолжали ловить их по одному, впрыскивать яд и начинать процесс поглощения.

Химеры Феликса были на порядок выше ланцетов по всем фронтам. Это была безоговорочная победа, дающая надежду на то, что они станут нашим козырем и в корне поменяют расклад в Городе.

— Нужно хоть немного пострелять, — сказала Марта. — От нас в отчёте потребуют назвать их уязвимости.

— Угу, — отозвался я и поискал глазами хоть одного незанятого ланцета. Увидел раненое чудовище на полу, выстрелил синькой.

Синий порошок медного купороса оставил отметины на черве, но сильного вреда не нанёс. Существо было надёжно укрыто за хитиновым панцирем.

Ну ладно — метнул иглу с ядом. Вроде бы ничего не сработало. Но я для верности выпустил ещё парочку, и червь наконец замер.

Опустил оружие и поискал следующую жертву — под пистолет с таллием.

Сверху падали крупные дохлые особи. Противопоставить шершням черви ничего не могли. Бой был выигран Феликсом с разгромным счётом.

Не без труда найдя ещё одного раненого ланцета, я попробовал на нём пистолет с таллиевыми пулями. Крестом вспыхнуло зелёное пламя, сопровождающее пулю. Та пробила хитиновый панцирь и взорвалась в теле ланцета. Тот дёрнулся, издал странный звук и повалился на пол.

Выглядело это, как обыкновенный огнестрел, разве что с зелёными спецэффектами. Но срабатывало на ура — ланцет не регенерировал, будто его и правда можно застрелить обычной пулей.

Можно считать, что с тестом оружия на ланцетах мы справились.

КотФеликс: ну как?)

Полярис: жесть. У тебя вообще потери были?

КотФеликс: двоим немного повредили крылья до яда, и они остались голодными (

Я хмыкнул. Теперь понимаю ту долю презрения, которую он питал к ним. И понимаю резкое улучшение настроения Феликса. Ланцеты ему были не соперники.

Закончив с зачисткой, рой собрал все образцы плоти червей, которые мог с собой унести, оставив нам лишь немногое, что можно было представить, как некое побоище, где противник был уничтожен почти подчистую.

То-то о нас потом слава ходит, что мы червененавистники…

Полярис: Как улов?

КотФеликс: отлично! Сегодня я смогу удвоить наш рой:3 У меня начинает получаться быть биомантом без магии )

КотФеликс: хотя, лучше бы я всё таки был таксистом:D

Зачистка длилась полтора часа. Ланцетов было много, а логово — крупным. Вернее, сам бой занял минут пятнадцать, а дальше была мародёрка, где пушистые черви с крылышками уносили червей обыкновенных в дыру в полу. Её, кстати, тоже ещё надо будет как-то объяснить.

В конце рой Феликса закопал за собой вход, хотя, конечно заделать пробой в бетоне его шершни были неспособны. Скажем, здесь было экспериментальное оружие, которое умеет делать такие дыры в полу. Кто его знает, что там в научном институте навыдумывали ещё?

КотФеликс: слушай, может зачистить тихонько один из захваченных районов? Я тут подумал, как можно сделать мои творения почти невидимыми ночью. Будет новый рой чуть поменьше, зато с крутой фишкой. Можно будет делать стелс-миссии )

Полярис: уверен, что не любишь свою работу?

КотФеликс: уверен ) Я игры люблю. А химерология очень на неё похожа. Просто у нормальных детей игрушки, а у нас в детдоме вместо них были ритуальные формулы и подопытные.

Полярис: интересные у вас там были детдома

КотФеликс: и не говори ), особого режима. Так что домой я не очень хочу )

Я вспомнил его слова о том, что он выбрал для себя комфортный уровень инкарнации и не хочет влиять на мир своими воспоминаниями и мыслями. Для меня это было сперва не понятно, ведь что может быть лучше, чем творить мир вокруг себя. Но если у них такой «весёлый» был мир с экспериментально-карательным образованием…

Выходили мы из здания, как герои, хоть и сделали всего пару тестовых выстрелов. Восторженные возгласы ополчения стали уже привычными для нас. Я словил себя на том, что не люблю слишком большое эхо. Игры были весёлыми, а выживач с пришельцами — не очень. И я в любом случае не чувствовал себя здесь, как дома. Всё вокруг казалось временным и ненастоящим.

Но ради разнообразия… можно и так.

В последний день перед концом света подумал, что стоит сделать что-то для себя, и на всякий случай сохранил в ящике распечатанные фото и короткие биографии своих родственников на этом круге. В будущем это может стать своеобразным путеводителем, если верить словам Феликса о том, что Город возвращает людей с повышением уровня инкарнации.

Следующий цикл должен был стать более-менее нормальным, если только удастся выстоять. Но сейчас я в этом уже не сомневался. Похищенных людей было слишком мало для того, чтобы влиять на весь Город. Остаётся только продержаться до апокалипсиса, заработать побольше времени, и наступит рестарт.

Вечер с третьего на четвёртое я провёл с Мартой. Мы сидели на кухне при свете одинокой свечи и обсуждали, как прошёл этот цикл.

— Знаешь, я бы, наверное, скучала по этим дням, если бы помнила их, — произнесла она. — Благодаря Эфиру я здорово отдохнула от себя. Наверное, я жалею, что не могла уйти на дольше и всё это время посвятить себя играм.

— Тебе так нравится быть кем-то другим?

— Мне нравится спать, — поправила она. — Спать и ничего не решать, отдавая всё ей. Поэтому мы так хорошо ладим.

— Когда она не хотела тренироваться в симуляции в последние дни, мне казалось, ладите вы не так уж и хорошо.

— Лучше, чем многие, — отмахнулась Марта. — Благодаря ей я могу на время отпускать контроль и просто отдыхать. Знаешь, как глубокая медитация или полуосознанный сон, в котором ты другой человек и живёшь другую жизнь.

— Звучит, как откат какой-то способности.

— Ох, я не буду тебе этого рассказывать. Достаточно и того, что ты уже знаешь благодаря этому кругу.

— Жалеешь, что часть твоих тайн перекочевала ко мне?

— Я этого не вспомню, — она отвела взгляд и закончила, глядя в сторону. — Так что не смогу и ужаснуться этому. Но я очень рада, что ты оказался честным человеком. Единственное, о чём я жалею, это о том, что в твоём сердце я не занимаю место Тани. Но возможно, это лишь наваждение этого круга.

Я поджал губы.

— Мы с тобой — прекрасная команда. И мне с тобой уютно. И… я действительно думал о тебе до того круга, в котором мы застряли с ней.

— И какой она была? Чем она так нравится тебе и Лилии?

— Я не знал Лилию. Но я могу понять её чувства. К счастью, дружить можно со многими людьми.

Марта улыбнулась. Я вернул ей её слова, сказанные когда-то в начале этого круга.

— У тебя ведь синдром рыцаря. Тебе нужна дама в беде, я права? — спросила она вдруг.

— Один псионик уже говорил мне нечто похожее. Но… после искажения личной истории я начал понимать, что вы не правы. Я из тех рыцарей, которые вместо принцессы могут случайно спасти дракона.

— Вот как? — не совсем поняла меня Марта.

— Меня тянет к странному, — сказал я. — Если Лилия была такой же, и её тянуло к чуду, спрятанному там, где никто другой его не видит, я её понимаю. Ты намного больше, чем о себе думаешь.

— Спасибо за эти слова. Правда. Теперь я убедилась в том, что поступаю верно.

— В чём?

— Да так, начала одну небольшую игру с судьбой. Возможно, однажды я расскажу тебе об этом.

Я улыбнулся. Если это связано со мной, то, скорей всего, она об этом даже не вспомнит. Что именно Город изменит в её воспоминаниях об этом цикле и как, я не мог знать.

— Договорились.

— Наступает последняя ночь перед концом света… — сказала Марта, глядя в стремительно темнеющее окно. — Завтра то, чего не было, вновь станет сном. Никакой памяти, никаких обид. Только мы и наш новый круг. Скажи, Полярис, о чём ты больше всего сожалел в конце своей жизни до петли?

— О том, чего не успел сделать, — уклончиво ответил я.

— Ясно. Это самый распространённый ответ.

Я пожал плечами. Марта начала вставать, но в этот миг в кромешной тишине нашего дома послышалась трель кпк. Марта резко дёрнулась от внезапного звука и едва не упала, но инстинктивно попыталась ухватиться за что-то в падении, забыв о чашке, которую держала.

Осколки впились в ладонь, потекла кровь. Готесса взвизгнула.

Плохой знак на утро решающего дня.

Я подскочил к ней, но она резко отдёрнула руку, задев ещё и меня всё ещё торчащим осколком. Не сильно, мелкая царапина, не более. Но всё равно — будто плохой знак перед дорогой.

Открыл ящик с аптечкой, взял антисептик и вату.

— Там регенеративное средство есть, — улыбнулась Марта. — Забей, бывает. И чашка на следующем круге починется.

— Иди смотри, что там тебе пришло. У меня телефон на беззвучном.

Сообщение было от нового собеседника. Но имя говорило само за себя:

Лея: Приветствую, Полярис. Начался прорыв стихийных порождений хаоса через созданные одержимыми порталы. Пожалуйста, исполни свой долг. Жду в десять утра на лавочке слева от твоего дома (чтобы, стоя под твоим окном, я не напоминала тебе это животное).

— Что-то важное? — спросила Марта.

— Нет, ничего. Утром будут дела. Ты остаёшься за главную.

— Ясно… — вздохнула она. — Защита Несбывшейся?

— Угу, — отозвался я, вынимая спрей с эффектом ускоренного заживления.

Взял её тонкую бледную руку в свою. Она была холодной, несмотря на то, что в доме было довольно тепло.

— Я давал слово Лорельялин, и она честно исполнила свою часть уговора, — пояснил я. — Да и лидерство я получил не за просто так.

— Сказала бы, что буду ждать твоего возвращения, но может случиться так, что мы на этом круге уже больше не встретимся. Получается… это наша последняя ночь вместе. Ещё одно сожаление, лежащее камнем на сердце и мыслями «а что, если…»

— О чём ты?

— О том, насколько тонка грань между сбывшимся и несбывшимся, если о событии помнит только один человек, — произнесла она, неожиданно подалась вперёд и поцеловала.

* * *

Мимо Вечной Леи сложно пройти, не заметив. Правила скрытности, дабы не травмировать хрупкую психику первоуровневых, были не для неё. Хотя, в последний день перед концом света это наверное уже не столь важно.

Её погриск, мирно пасшийся рядом с лавочкой, с увлечением что-то жрал с земли. Сама Лея сидела на ней, полностью погружённая в книгу с говорящей обложкой «как преодолеть оковы кармы». Держала она её левой рукой, так что оковы были не метафизическими, а вполне реальными — в виде покрытой ожогами и царапинами счёсаной от нервов кожи. Правда, карму она создавала себе сама…

— Как книжка? — спросил я.

Девушка нервно вздрогнула и выронила сигарету из правой руки. О том, что там ещё тлел окурок, она благополучно забыла. Но тут же спохватилась, подняла и обернулась вокруг себя.

— Бросай на землю, здесь так принято, — произнёс я, и Лея посмотрела на меня, как на идиота.

— Я серьёзно. Увидишь чудо.

Она неуверенно разжала пальцы, снова роняя бычок и с удивлением смотря на меня.

— Смотрю, ты в обитаемом Городе редко бываешь, — заметил я.

— Я готовлюсь к обороне от хаоса. У меня нет времени на праздное шатание.

Она захлопнула книгу и снова нервно дёрнулась, когда словно из ниоткуда появился крохотный робот, который втянул в себя окурок, после чего механизм дальше полетел вдоль улицы.

— Вот об этом я и говорю, ты не замечаешь мир, в котором живёшь. Может, начинать религию стоит всё же с любви к себе?

— Не хочу слышать это от того, кто о любви к себе заговорил, получив по милости Божьей второй шанс. Твои учения не уместны.

— Я ничему тебя не учу. Скорее считаю другом и хочу помочь.

— Д-другом? — удивилась она.

— А почему нет? Ты конечно резка на поворотах, но ты всегда поступаешь честно и по совести. Такими союзниками дорожат.

— Спасибо, Полярис. Я рада, что ты так считаешь и что не стал увиливать от выполнения обещания.

— Сначала скажи, что конкретно ты от меня сейчас хочешь и насколько всё плохо?

— Что-то лезет извне. Разные виды существ, похожие на ланцетов и порождений хаоса.

— Иммунитет есть?

— Это разные существа, Полярис. Я не могу сказать тебе точно — у разных особей разные свойства. Во главе разумные гуманоидные особи.

— Плохо… Тогда вези меня сначала на Светлую. Сейчас покажу на карте, где это…

— Я не такси, Полярис!

— Ладно, тогда спасибо за напоминание, удачи, я скоро подтянусь к вам.

— Что? Нет, я… ладно, но только в этот раз. Показывай, где это.

Я открыл КПК и увеличил нашу область карты.

— Между прочим, это для дела надо, — сказал я.

Пользуясь служебным положением, я прикарманивал себе списанные виды патронов. Те, которые считались уже неэффективными, но подходили для импульсаров. Менять вооружение полностью я не мог, каждая винтовка была на счету. Но «синька» всё ещё работала, был ещё один устаревший вид пуль, работавший некоторое время в августе, и старая экспериментальная версия теллура. Как оказалось, они быстро выводили из строя стандартные импульсары и конструкцию пересмотрели. Но нам как раз ровно один бой и нужно было продержаться.

Девушка запрыгнула на погриска. Я тоже. Опыта обращения с животными такого типа у меня, правда, ещё не было, но его компенсировали фокусировка и усиления тела.

Обхватил девушку за талию.

— Держись крепче, если выпадешь из седла, на этом круге ты будешь уже бесполезен и я сочту это за саботаж, — произнесла она.

От неё пахло ладаном и свежей выпечкой. Я чувствовал, как бьётся её сердце и насколько она была сейчас напряжена.

Разговоров не вели. Погриск приземлился перед указанным зданием с одним из арсеналов, где я складировал в том числе и нужные мне патроны. Блин, а тяжелая зараза!

Повышенная сила позволила вытащить несколько ящиков один за другим. В Городе что-то происходило, но сообщений от Миши пока не было.

Я погрузил их на тачку с антигравом и, толкая её впереди себя, вышел к ожидавшей меня девушке.

— Что это?

— Патроны, — ответил я.

— Зачем?

— Как думаешь, что делают с патронами?

— Полярис. Это для Несбывшейся, да?

— Ну, можно и так сказать.

— Это уклончивый ответ, — насупилась она.

— Нет, просто двусмысленный.

— Куда мы летим? — спросила она.

— На конечную.

— В смысле? — вновь опешила девушка.

— Там мы с тобой распрощаемся на время. И жди прихода героя.

— Ты что, пытаешься сбежать? — она обернулась ко мне.

— Нет. Я пойду за подкреплением. Если, конечно, ты готова дать клятву, что не попытаешься пленить тех, кто придёт со мной.

— А кто придёт с тобой? — насторожилась Лея.

— Например, мои стиратели. Или ты против?

— Неизвестный фактор и перебежчик Церхес… Чем тебе поможет нытик?

— Это, сама знаешь у кого, он нытик. А по мне он нормальный парень, которому не повезло с силой.

— Хм… — Лея выглядела озадаченной. — Хорошо, я верю тебе. А как ты планируешь добраться с ними до Несбывшейся?

— Есть свои методы на такой случай, не волнуйся.

— Подозрительно… — потянула Вечная. — Не обмани моё доверие, союзник. Я тебе этого никогда не прощу.

— Я тебя слишком уважаю, чтобы обманывать, — улыбнулся я, и Лея смущённо улыбнулась в ответ.

Мы оказались у перекрёстка, который с виду ничем не отличался от множества других в спальных районах Города. Лея огляделась вокруг, пытаясь понять, что я забыл в этом месте, вдалеке от прорывов чудовищ.

— Спасибо, что подвезла. Скоро буду.

— Поторопись, Полярис, — строго сказала она.

Погриск медленно тронулся в путь, оставляя меня наедине с левитирующей тачкой, полной боеприпасов.

Место это было примечательно тем, что совсем рядом находилось одно из тайных мест поклонения Мару — в заброшенном здании, напоминавшем культовое. Почти на каждом круге, даже таком благополучном, как этот, были такие места. Наверное, у многих с заброшками связаны какие-то важные тёплые воспоминания.

Конкретно в этой меня интересовало лишь одно, самое главное — большая картина с каменной мордой Великого Мару.

Пришло оповещение:

Михаил Лебедев: есть одно место для зачистки. Окраина. Через час начинаем. Улей+часть улицы. Там поможет ополчение. Дальше действуйте по своему усмотрению.

Я остановился. Написал короткое «ок» и переслал сообщение Марте.

Полярис: прикрой, я скоро вернусь. На Несбывшейся вторжение. К началу кризиса должен успеть.

Августа Всеведущая: конечно (ง •̀_•́)ง

Затем ещё одним коротким сообщением предупредил Феликса, и набросал приказ Маруслава:

Полярис: Жду в Многограннике. Пора.

А затем постучал условным стуком в картину с портретом Мару.

Заслонка поднялась, и я начал передавать патроны на ту сторону. Затем последним поднялся сам.

По ту сторону стоял Церхес, который уже относил ящики к нужной картине. Следующей по списку.

Я огляделся. Место выглядело не так, как обычно. Ощущалась какая-то угроза и лёгкое дыхание смерти, холодящее затылок. Стало не по себе, как от присутствия… точно, я чувствую присутствие бестий!

Улыбнулся первому этапу своего плана. Работает!