На входе нас остановили и направили в санитарную зону. Ещё бы, Феликс выглядел как неаккуратный мясник после разделки.

Мы вошли в крытое помещение, где костюмы сверху опрыскивались химикатом. Затем мы сняли их, и нас ещё раз окатило — теперь уже сильно пахнущим паром. После этого ждало новшество — нас просвечивали устройством с функцией рентгена, а затем брали слюну на анализ.

Убедившись, что мы не несём ланцетов в себе, нас отпустили.

Мы погрузились на аэробайк. Феликс загрузил адрес, и я отдал власть над транспортом автопилоту. Летели в полном молчании. Приземлились у непримечательного дома. Такого же, как и в прошлый раз, неотличимого от любого другого на улице.

— Родителей сейчас дома быть не должно, но может быть сестра, — предупредил он.

Я кивнул.

Заинтригованный, я вошёл внутрь дома следом за ним. На душе было тревожно — как ни крути, мне передавалось мрачное настроение Феликса.

Он открыл ворота, коснувшись рукой панели. Массивная железная пластина отъехала в сторону, открывая уютный небольшой дворик. Поднялись на пять ступеней у входа на веранду, затем Феликс открыл дверь дома и первым вошёл внутрь.

Несмотря на разницу в эхо, внутри его дом почти не отличался от того, каким он был на малом. Появилось больше техники, но и только. Тогда его хайтек с подсветками смотрелся современно, теперь, на фоне других домов, слегка старинно. Но в целом вписывался, наверное, в любой образ Города.

— О, мелкий! — послышался звонкий женский голос, и из-за поворота на Феликса едва не упала высокая девушка со всклокоченными серыми волосами.

— Насть, у меня гости, уймись, — отпихнул её Феликс.

— Ура, гости! — ничуть не смутилась девушка. — Я сейчас поставлю чай.

— Не стоит. Мы просто…

— Стоит! Это невежливо.

— Правда не нужно, — скромно улыбнулся я.

— Ну-у, — протянула она. — Как хоти-ите. Родителей сегодня не будет. Всех медиков собрали на совещание, что-то у них там случилось.

Где-то вдалеке послышалось чьё-то жалобное мяуканье.

Девушка поджала губы.

— Где ты взяла кота? — спросил Феликс.

— Ну помнишь, о них в новостях говорили? Ну, что неизвестно откуда взялись редкие на этой планете животные. Так вот, я одного нашла… Сегодня возле того места, где он жил, нашли гнездо чужих. Было шумно, он испугался… ты ведь не сдашь меня родителям?

— Не сдам, — отвернулся Феликс. — Только оставь нас, пожалуйста.

Голос искателя предательски дрожал.

— С тобой всё в порядке? — заметила это и его сестра. — Слушай, если…

— Да свали ты уже наконец! — гаркнул Феликс и девушка пискнула.

— Ну ладно… — с лёгкой обидой и удивлением ответила она.

— Идём, — буркнул парень и свернул в сторону своей комнаты.

Внутри неё всё было так же, как и во время моего посещения его дома на Изнанке. Стеклянная стенка с выходом в сад за домом, уютный полумрак, стол с мощным стационарным компом. Ко всему прочему добавилась ещё капсула полного погружения для Эфира.

— Ну что, может теперь скажешь, в чём дело?

— Угу, — буркнул он, полез в шкаф, выудил оттуда записную книжку и протянул мне.

— Что это?

— Мои записи. Не дневник, но близко к тому. Я хочу, чтобы ты сохранил их в своём ящике и на следующем круге передал Насте.

— Твоей сестре?

— Да. Клятву я с тебя взять не могу, это всё равно не будет иметь никакого смысла…

— Почему?

— Клятва тому, кого нет, не имеет силы. Если всё пойдёт по худшему сценарию, я не умру, а буду именно стёрт. Так что клятва всё равно потеряет силу. Я могу рассчитывать только на твою честность. Тем более что там ничего для тебя интересного. Личное… Я, наверное, потом сделаю ещё одну, с инструкцией. Литавр поступил очень мудро, заранее оставив инструкцию. А это скорее мемуары старого химеролога в жанре тёмного фентези.

— Погоди, ты что, помирать собрался?

Феликс посмотрел на меня.

— Ещё не понял? — спросил Феликс.

— Только то, что ты хочешь оставить своей сестре завещание.

— Тише… — попросил Феликс. — Да, Полярис. Я — герой этого круга.

— Как я, когда неспы хотели поделить Город?

— Именно, — кивнул он.

— Уверен?

— Чёрт, Поляр, я живу здесь куда дольше тебя и насмотрелся на это дерьмо со всех сторон! Насмотрелся, нанюхался, натрогался, теперь пришло время его сожрать!

— Тогда поясни мне.

— Без моего вмешательства вы сольёте Город Хаосу. Его надкусят, как едва не сожрали в своё время Несбывшуюся. Химерология у пришельцев грубая и примитивная, но их дохрена. Взломать этот кризис могу только я.

— Но это не значит, что ты погибнешь.

— Значит, Поляр.

— Просто передай знания о химерологии Вечным, и…

— Исключено. Я это не стану передавать никому, чтобы никто потом не додумался перекраивать мой новый дом под себя.

— Зря.

— Думаешь? Может, тогда познакомишь Мишу с Красноглазкой?

Он ухмыльнулся. Ответ ему был известен.

— Поверь, у меня есть причины так не поступать. К тому же, это вам всё равно сейчас не поможет. Этому нельзя научить так быстро. Я могу давать точки, куда бить, но без понимания принципа это будет работать только с одним конкретным видом. А здесь подвижные генетические цепочки. Для них пересобрать строение тел вопрос нескольких часов.

— Хорошо, а как ты собрался погибать? Хочешь в одиночку на ракете полететь к пришельцам?

Он криво улыбнулся.

— Я не знаю, Поляр. Но всегда есть плата.

— Я же выжил. И во время кризиса Несбывшейся многие выжили.

— Плата зависит от силы геройства. Ты выступал против неспов. Это не то же самое, что противостоять Хаосу. Я не знаю, как и почему это случится. Но… я навидался этого дерьма, Поляр. Шансы что мне повезёт выжить есть. Но я бы оценил их процентов на двадцать пять. Так я могу рассчитывать на тебя?

— Я должен просто сохранить и передать твой блокнот?

— Почти. Блокнот — да. Потом я сделаю ещё один, уже как гайд новичку. Если успею тебе его отдать, тоже передай ей, но… — он помедлил. — Отдай, только если она сама к тебе за ним придёт. Я хочу оставить ей выбор.

— Хорошо.

— Ещё я хочу попросить тебя… присматривать за моей семьёй. Понимаю, что на кризисе погибают все. Но если будет что-то, способное поглощать души… ну, я всё равно проверить не смогу. Так что просто надеюсь, что ты достаточно сентиментален и держишь слово. Любая клятва утратит силу после моего ухода.

— Слушай, всё ещё не так плохо. Я был на твоём месте. И Таня была. Марта вроде бы тоже. Шансы пятьдесят на пятьдесят, но я тебя буду прикрывать. У нас читерная акцессия и читерная фокусировка, помнишь? С ними шансы будут в разы больше.

Он улыбнулся.

— Спасибо за твой оптимизм. Так ты согласен?

— С тобой ничего не случится. Но если тебе будет так спокойней, конечно, я пригляжу за ними.

— В своей прошлой жизни я не знал родителей и сестры. Был человек, которого я считал своим братом, но я не знаю, так ли это было на самом деле. А здесь… — он тяжело вздохнул. — Но теперь я начинаю лучше понимать, о чём говорила тогда Линсдэй. Боги… мне так и не удалось её отыскать. Ни с чем не справился…

— Прекрати хоронить себя, Феликс!

— Знаешь, Полярис… я вроде говорил тебе, что был в прошлом не очень хорошим парнем.

— Ага, таксистом с пивным животом, — припомнил я его легенду.

Он снова улыбнулся.

— Это то, как я мечтаю прожить жизнь.

— Быть таксистом?

— Тебе, наверное, будет трудно это понять, но я люблю обыденность. Мне нравится быть Феликсом. Незаметным добрым пареньком, который любит игры и фэнтези. Здесь я начал жить по-настоящему и понял, чего был всё это время лишён. Здесь я научился любить людей и жизнь. Я уже давно не тот химеролог из Цеха, которым был раньше. Но… наверное, от кармы не убежишь. Это всё равно найдёт тебя рано или поздно.

— Не сдавайся раньше времени. Мы найдём выход вместе. Мы одна команда.

— Я бы с радостью обменял своё прошлое на жизнь простого таксиста, Поляр. И буду верить, что ты прав. Спасибо за добрые слова и что относишься ко мне, как к другу. Я ценю это. Ты хороший человек, Полярис…

— Обычный.

— Для Города, — согласился Феликс. — Плохие сюда не попадают. Разве что как стиратели. Но я не об этом. Теперь поговорим об оплате.

— Что? Дружище, какая оплата? О чём ты?

— Когда… если это случится, забери шарф. Я бы не хотел, чтобы он достался кому-то другому, разве что сестре. Как пользоваться разберёшься. Просто задавай ему вопросы мысленно. Он разумное существо.

— Разве для этого не нужна характеристика?

Кривая улыбка.

— Нет, моя стирательская характеристика совсем другая. Логистическое превосходство я получил, прокачавшись до третьего уровня.

— Почему не стал поднимать выше?

— У меня достаточно времени, чтобы выбирать, на каком быть. Если ты не заметил, я стараюсь нигде не светиться. Кроме тебя, Саши и шефа никто не знает, кто я. Ну, из отдела. Вечные, конечно, все в курсе. Для остальных я обычный таксист, ставший искателем.

— А какая тогда стирательская?

Феликс не глядя открыл шкаф и коснулся скрытого в нём ростового зеркала.

Таймер агрессии: 00:00

Базис восприятия: 441%

Коэффициент логистического превосходства: 15

Зодчий плоти: 21

— Зодчий плоти?

— Это архетип очень крутого химеролога, — пояснил он. — Чтобы работать с шарфом тебе потребуется повысить базис восприятия. К счастью, до двух сотен он дешёвый. Тебе хватит ста пятидесяти. Если у тебя есть предрасположенность к этому, то может быть это даже будет лишним.

— Напомни, что он делает?

— Повышает чувствительность. Чтобы ты понял отклик артефакта. На высоких уровнях он помогает читать знаки и замечать детали. Полезное умение, но ниже двух сотен он будет ещё и сползать.

— Это как?

— Сто пятьдесят — это параметр очень внимательного к деталям и дотошного, но всё же обычного человека. Всё, что выше, будет уменьшено до этого процента любым эхом без магии. Но у тебя, насколько я помню, после геройства осталась связь с изнанкой, так что твоя норма может быть чуть больше.

— Я бы взял как у тебя, если можно.

— Как хочешь, мне не жалко. Этот навык ни на что сильно не влияет. Но помни, что он всё равно изменится до диапазона от ста пятидесяти до двух сотен. Для шарфа этого достаточно. Да и для большинства нестандартных предметов. Только нужно будет сходить к тебе в гости, чтобы я его тебе поднял.

Я кивнул.

— Хорошо, тогда… ещё кое-что.

— Достаточно, я бы и так тебе помог, — остановил я его, но Феликс лишь отмахнулся.

— Это уже не совсем подарок. Скорее, мысли вслух, которые могут быть тебе интересны.

— Тогда слушаю.

— Помнишь, мы с тобой говорили о том, насколько они реальны. Действительно ли созданные из нашей памяти близкие — это возрождённые люди, а не их замещение другими душами?

— Конечно, — ответил я. Вопрос был всегда актуален, ответ на него я так и не нашёл.

— Хорошо… Тогда, наверное, зайду издали. Я тоже мучаюсь вопросом, настоящие ли они. Но, пожив с ними здесь, я понял, что ответ мне уже не так важен. Потому что я в любом случае… привязался к ним. Мда… что-то я совсем расклеился. Будто забыл, кто я на самом деле, — он посмотрел в окно. День подходил к концу. Долгий и полный событий. — Давай пройдёмся. Не хочу об этом говорить дома. Это как смешивать мороженное с говном.

Я положил записную книжку в карман. Феликс собрался и вышел из комнаты. Я проследовал за ним.

У входа мы снова столкнулись с его сестрой. Та смущённо улыбнулась и тихо бросила брату:

— Прости, я не хотела тебя злить. Просто ты выглядел…

— Уже всё в порядке, — мягко улыбнулся Феликс и потрепал сестру по голове рукой. Для этого ему пришлось встать на носочки, но, тем не менее, старшим выглядел именно он, а не сестра.

— Ты надолго?

— Друга провожу и вернусь, — тепло ответил он.

— До встречи, — попрощался я с девушкой, и мы вышли из дома.

Маска добродушия сразу же спала с его лица, стоило ему оказаться на улице.

— Она тебя любит, — сказал я очевидное.

— Знаю, — кивнул он. — Я… тоже… мда… И её, и родителей.

Поджал губы и покачал головой.

— Я совсем не тот, каким кажусь, Полярис. Образ Феликса я строил очень долго… В прошлой жизни, в отличии от других стирателей, я был скорее антигероем. И, по правде, уже получил от Города гораздо больше, чем заслуживаю.

— Ты слишком строг к себе, приятель.

Феликс усмехнулся.

— Знаешь, от чего зависит характеристика стирателя?

— Откуда? — усмехнулся я.

— Представь, что всё, чем ты жил, самую яркую особенность самой твоей сути спрессовывают и ужимают до словосочетания в зеркале. Зодчий плоти — это буквально моё звание. У меня было прозвище «Живодёр». У всех химерологов были подобные. От имени Живодёра все тряслись в ужасе, я занимал пост одного из директоров Цеха в своём ремесле и сам интересовался только наукой и экспериментами с чужой жизнью.

Я сразу подумал про Лоралин. Действительно, вся её суть — точность и мастерство. Она буквально патологический перфекционист. Получаем фокусировку. Рута — в первую очередь связана с пламенем, что тоже сразу в ней видно. Лукаш — странное существо, которое породило такую же странную характеристику с непонятными свойствами.

Всё сходится.

— Но Город ведь призвал тебя как героя?

— Да, всё изменилось в самый последний момент, когда решалась судьба моего мира перед вторжением мёртвой магии…

Он свернул за угол, где был небольшой распределительный центр вроде того, что был рядом с нашим с Мартой домом. Что-то вроде маркета, только без оплаты.

— У нас были свои враждующие структуры. Иногда некоторые маги начинали позволять себе лишнего, и, если это происходило на островах Цеха, туда отправляли магистров… или приходилось идти нам.

Мы зашли в помещение. Феликс сразу направился к стойке с соками и взял себе фреш из яблока, огурца, сельдерея и мяты. Подумав, я взял себе то же самое. По крайней мере там точно не должно быть лишних эффектов.

Затем он взял себе мороженое к соку, и я не стал отставать, только выбрал белое, а не шоколадное.

— У нас такого не делали. Вино, вода, травяной отвар. У механистов ещё был кофе… А мороженое было у звёздных, эти жили чуть повыше нас, но с ними хоть торговать можно было нормально.

— Здесь тебе нравится больше?

— Здесь у меня есть семья. А к местности я не привязываюсь. У нас, пожалуй, было всё таки красивей. Летающие острова и бескрайнее, бесконечное небо. Лоралин говорила, в её родном мире бывает до девяти слоёв облаков.

— … и когда смотришь вверх, будто проваливаешься в небо, — всплыло в памяти.

— Да. Точно, у тебя же фокусировка. Кстати, она ведь перешла на эту сторону? Стала человеком?

— Угу.

— Ясно. Рад за неё. В моём мире человек из неё бы не получился. И в вашем нулевом тоже. Но здесь даже из меня получился, надеюсь, неплохой человек.

— Я думаю, людьми делают поступки. И здесь мораль большинства здоровых людей удивительно сходится. То, что воровать и убивать плохо, это и так очевидно.

— Не для всех… — покачал головой Феликс. — Но не будем вдаваться в философию. Я ощутил это на собственном опыте. Меня воспитывал Цех — постоянно охотившиеся на таких, как мы, мудаки. Я не имел вообще никакой морали до Элай’Линсдей. Вернее, до Города. Она посеяла семена, а Город сумел вырастить из них Феликса вместо химеролога Сая по прозвищу Живодёр.

Я кивнул. Похоже, ему нужно было выговориться. И похоже, друзей в Городе у него не было, кроме Саши. Но она бы здесь не подошла. Она смотрит на всё слишком жёстко, через призму хаоса. Вопросы добра и зла для неё уже давно решённое дело — она отдала это на волю своей стихии.

Мы сели на тротуаре. Быстро расправившись с мороженым, приступили к соку. Первое меня поразило ярким молочным вкусом, говорившим о том, что ингредиенты были натуральными и, благодаря особой упаковке, ещё и очень свежими.

Но сок был чем-то на уровень выше всего, что я успел попробовать в этом эхо. Настоящее произведение кулинарного искусства. Свежее, мятное, насыщенное. Основа из зелёных яблок, лёгкий привкус сельдерея и свежесть огурца. Сильный, ярко выраженный вкус мяты, освежавший, казалось, даже мысли.

Я ещё раз перечитал состав. Нет, никаких трав с особым эффектом, просто сок из обычных, вполне земных ингредиентов.

— Как-то раз в рейде на очередного возомнившего себя невесть кем мага мне в плен попала девушка, — начал тем временем свой рассказ Феликс. — Она была единственной, кто меня не боялся. Не из-за храбрости, просто она была немного не от мира сего. Ходила всё время с повязкой на глазах, боялась звуков, слышала голоса в ветре и шуме листвы…

Он поднял голову к небу.

— Вот, — он протянул мне неплохой рисунок девушки с коротими волнистыми волосами насыщенного тёмно-бирюзового цвета и в чёрной повязке, закрывающей глаза.

— Вспомни, вдруг ты её где-то видел.

Я покачал головой. Такую примечательную внешность я бы запомнил.

— Мне она была нужна, чтобы выйти на своих врагов и сделать работу Цеха. Но чем дольше она была рядом, тем больше понимал, что не понимаю её. Я изучил множество разумных и знал, как работает психика. Так мне тогда казалось. А что творится у неё в голове, я понять не мог. Она… вообще не испытывала страха. Более того… она рассмотрела во мне что-то такое, о чём не знал я сам.

— Сложно сказать, как это вышло. Но из расходного материала она стала для меня главным исследованием. Я… захотел узнать, как она устроена, как устроена её психика, почему она ведёт себя так ненормально. А она… самому в это до сих пор не верится, просто любила меня. Хотя тогда я этой привязанности понять не мог.

Когда мой мир был на грани, я, один из самых жутких химерологов, которого считали злом в чистом виде, перешёл на сторону тех, кто пытался спасти мир. Наверное поэтому меня записали в герои, а Город сделал меня стирателем.

Но я не был героем ни до ни после. Когда закончилась война с Эхмеей, Меасом и прочими, когда распался Цех, я провозгласил себя королём Тальхеора. Это, если что, тихая захолустная провинция, хоть и древняя. Окраина на границе с островами тёмных… впрочем, названия тебе всё равно ничего не скажут. Делал химер, побывал в «культе попаданцев»… долгая история, в общем. По настоящему всегда в первую очередь я… изучал её.

— Скорее всего, её нужно искать среди стирателей.

— Да, я тоже так думаю, — кивнул Феликс. — Со всеми осознавшими себя я в той или иной мере знаком. Но под властью Города ещё больше сотни таких бегают. А ведь кандидатов на роль героя у Города и без неё полною. Тем более что он, видимо, не очень разборчив, раз взял кого-то вроде меня, проходного злодея, всего раз в прошлой жизни выступившего на стороне добра.

— Город может её вернуть тебе в качестве спрайта.

— Я не уверен, что непись-человек будет равен душе моей Линсдэй. Но я не отрицаю, что этот вариант может быть рабочим. Миша обещал мне, что за службу сможет сделать так, чтобы Город мне вернул её. Для этого нужны осколки памяти о ней. Я не дошёл до аниматургии пока что, чтобы сделать их из своей души. Миша что-то определённо знает, но никогда не говорил, только обещал. Врал, наверное. Но я и сам хотел обманываться.

— Может, её можно вернуть, повышая уровень интеграции в Город?

— Пробовали. Я доходил до шестого уровня. Там её нет, а дальше суммы начинаются космические даже для меня. Седьмой уже стоит три косаря. Как прокачать до первого уровня трёх стирателей. Но я думаю, что там её тоже нет.

— Ты же сейчас третьего? — заметил я.

— Да.

— Почему?

— Сам спустился. Это не стирательская характеристика, её всегда можно откатить. Не хочу превращать Город в забытые богами летающие острова и не хочу видеть ничего из своего детства. Это отличает меня от вас, пробуждённых. Ты любишь своё прошлое. Я от него бегу и предпочёл бы никогда не вспомнить. Как и те кошмары, что снились мне в детском доме, и детские фантазии, в которых я резал своих врагов на куски и делал из них химер. К тому же, после шестого избегать внимания других пробуждённых и не участвовать в правлении Городом я уже не мог.

— Учту, когда буду переходить, спасибо.

— Уровень инкарнации — это не тот параметр, который нужно прокачивать, — глубокомысленно сказал он. — Многие за ним гоняются, но когда начинаешь думать, что у тебя в запасе вечность — начинаешь понимать, что нужно просто выбрать комфортный уровень для тебя. На тройке тебя в глобальном смысле не существует. На шестёрке ты уже будешь на лидерской позиции в своей сфере по предыстории. Был бедным студентом — стал сыном олигарха… Но я внимание к себе никогда не любил ни в той жизни, ни в этой. Единственное, чего я хочу… хотел раньше — моя Линсдэй. Я… ещё не закончил своё исследование. Хотя, теперь мне стоит исследовать самого себя…

— Что ж, — произнёс я и допил божественный напиток. — Спасибо за историю. Это было интересно и познавательно…

— Нет, — усмехнулся Феликс и легко улыбнулся, как раньше. — Это было вступление, а не подарок. Дай старому химерологу пожаловаться на жизнь и повспоминать прошлое. А подарок здесь в другом. Я знаю, как узнать наверняка, Город берёт настоящие души наших близких для их тел, или заставляет чужие доступные ему души играть их роль.