Небо над осенним Городом было солнечным, не смотря на то, что накрапывал дождь. Капли бесшумно бились по стеклу машины, за рулём которой был Михаил.

Впрочем, рулём это было назвать сложно. Скорее, голосовая связь с нейросетью. Из ручных средств управления была только кнопка выключения питания. В полёте, впрочем, тоже заблокированная.

Машина уже знала, куда везти, и вопросов не задавала. Потому ехали по началу в молчании. Тем более что внизу было на что посмотреть. Скорей бы вернуть мой аэробайк. Или взять новый? Нужно узнать, наверное, о судьбе прежнего, оставленного рядом с кафе во время нападения.

— Какая она, Полуликая? — решил я расспросить Михаила на нейтральные темы в общем.

— Ну, как тебе сказать… — в его голосе послышалась непривычная для шефа лёгкая растерянность. — Типичная полуночница, я бы сказал.

— Полуночница это термин?

— Сленг, — поправил Миша. — Полуночники и Трибунал, два самых распространённых культа, которые проявляются в Городе. — Сокращённо от Церковь Полуночи.

— И чем знамениты его представители?

— Если коротко, «нет слишком большой цены и нет слишком ценной крови». Настоящий полуночник — это фанатик с железной волей.

Он на мгновение отвлёкся, бросив машине:

— Здесь снижаемся и идём над самыми крышами.

— Принято, — отозвалась система. — Хотя я бы не советовала тебе летать так низко.

Шеф поморщился.

— Чёрт с тобой, давай там, где можешь.

— А зачем? — спросил я из чистого любопытства.

— Меньше выделяемся. Класс машины слишком высокий для этой окраины. Спальный район…

— Я о том, что можно было настоять, если это так важно.

— А ты ещё не понял? — улыбнулся шеф фирменной улыбкой хитрого лиса. — Сколько ты здесь?

— Только пробудился.

— Тогда понятно. Совет на будущее. Слушай намёки в словах машин… сейчас поясню. Этот мир построен по принципам… смеси некоего кибер-коммунизма с эмпатократией тари. Звучит дико, как и весь этот мир, но чего ты ещё ожидал от почти четырёхсотого эхо?

— Пока что это эхо кажется мне очень логичным, — отметил я.

Саша за спиной фыркнула и затем, не сдержавшись, тут же заржала.

— Ну, логика у этого мира определённо есть, — поддержал её Михаил. — Но очень своеобразная. Что, впрочем, не умаляет его утопичности… Это ведь в любом случае Город. Он не может быть плохим. Он просто понимает это в триста девяносто восемь раз хуже.

— Мне всё нравится, — вставила Марта, глядя в окно.

— Ты вообще на этом круге на скамейке запасных, — усмехнулась Саша. — Здесь ведьм не сжигают на кострах, а тащат на принудительное лечение. Потому что это нарушение параграфа о непричинении мысленного вреда любому члену общества и подозрение на ментальное расстройство.

— Ещё, поди, и коэффициент эмпатии урежут, — согласно кивнул Михаил. — Может прийти повестка на психологическую экспертизу.

— Звучит не очень приятно, — кивнул я.

— Ну это так, ложка дёгтя от эхо. Эти системы правления в принципе несовместимы. Они работают по разным правилам. Получается каша. Впрочем, это вы ещё с Эфиром не знакомы. Вся красота эхо раскрывается там…

— Эфир? — ещё больше заинтересовался я.

— А, потом разберёшься. Нашего дела это не касается. Местное развлечение, если коротко. О, скоро уже будем на месте… Система, сажай нас вон там на пустыре и лети себе домой, помогать добрым людям.

— Человечество заботится о человеке, — отозвалась машина.

Саша снова заржала.

Прозвучал сигнал оповещения из кармана шефа, тот достал своё устройство, типа того, что я принимал поначалу за телефон, прочитал чьё-то сообщение, едва заметно нахмурился — улыбка стала будто бы восковой. Затем обернулся ко мне:

— Так на чём я закончил?

— «Нет слишком большой цены…»

— А-а… Когда-то давно был такой лозунг у одного ордена, который позже стал началом одного из самых могущественных культов. Церковь Полуночи. Те, кто решили, что готовы заплатить любую цену, которую потребуется. Всё ради цели.

— Фанатики?

— Да, хотя в случае Полуликой это не совсем верное слово, — Михаил наконец выдал свою фирменную улыбку. — Она человек слова, человек чести, человек сильной воли. Но порой бывает… резковатой и немного фанатичной. Главное помнить, что у неё очень доброе сердце. Она всей душой болеет за наше общее дело.

— Спасибо, учту, — кивнул я.

— Просто не обсуждай с ней вопросы оправдания заражённых мёртвой магией. Это ключевой вопрос их разногласий с Трибуналом.

— Что-то знакомое, — вспомнил я.

— Да, Трибунал, другой распространённый культ, к которому ты склонялся в первые дни пребывания здесь, говорит чуть иначе. Пустота — это проклятие или болезнь, и её нужно не уничтожать поголовно, а исцелить. Они утописты…

— А ты придерживаешьлся культа Мисы? Двух Мис? Они не против, кстати?

— У них единый лозунг, и они не враждуют, так что, технически, в нашем случае можно взять обеих. А это уже небольшой пантеон с очень полезными по моему ремеслу бонусами. Так вот, у Мис идея в том, что пустота — явление природы, и с ним нужно бороться сообща, пытаясь понять и научиться сопротивляться этому. В общем-то, к этому и другие в Трибунале начинают склоняться. Это союзные культы, один вышел из другого…

— А цель у всего этого — борьба с пустотой?

— Есть причины полагать, что наш родной мир сошёл с ума по этой же причине. Вспомни, как безумие охватило мир в самом начале апокалипсиса? Эпидемия казалась где-то там, пока не начали паковать трупы. И всё, что случилось потом, когда по миру галопом поскакали всадники.

— В нулевом мире нет магии.

— Пустота есть везде, Полярис. Считай это глобальной игрой за пределами этого мира. Отсюда и частое появление в эхо… впрочем, это уже совсем другой разговор. Это то, над чем я работаю, — сказал он и погрузился в молчание. А когда я подумал, что разговор на этом окончен, он добавил с глубоким вздохом. — Может, однажды покажу тебе, в чём тут суть. Как минимум, культы — это план Б на случай, если неспящие всё же погубят нас всех…

Не вовремя дверь авто открылась. Устройство прибыло в конечный пункт направления. Михаил вежливо поблагодарил машину и вышел. Мы последовали за ним. Марта торжественно, Саша — демонстративно грубо хлопнув дверью и показав язык безмолвной машине. Рита — едва не пуская слюну, почти споткнувшись на пороге.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Я столько всего узнала нового, что буду ещё лет пять переваривать, — сказала она.

— Точно, Трибунал — это ведь доминирующий культ твоего родного круга.

— Не напоминай, — ответила она. — Я жила с этими легендами. Помню, как в детстве бегала по подвалам, чтобы посмотреть на «подвального кота» из легенды, носила Нефтис цветы в храм, для её спокойствия. Мечтала о мире, в котором не существует отчаянья…

— Вот на таких, как ты, и держится диктатура, — хлопнула её по спине Саша. — Ни капли свободной воли, всё навязанные программы. У-у-у.

— Ну и пусть, это мои корни и моя история, — возмутилась Рита.

— А, девочка-эхо не принимает реальность, — покивала Саша.

— Какая же ты… — начал огрызаться рыжая, но была остановлена Михаилом.

— Тихо, — махнул он рукой.

Мы замерли и некоторое время настороженно стояли посреди пустыря на окраине города, около одиночных домов с небольшими садами.

Так продолжалось минуты три, потом Миша вдруг коротко сказал:

— Идём.

И Махнул рукой следовать за ним.

Никакого знака или сигнала я не заметил. Шеф прошёлся по земле к сухостою и взглянул с небольшого холма, на котором мы находились, вниз. Светящееся поле края Города уже было хорошо видно с этого места, может, где-то в километре отсюда или чуть меньше…

Тем не менее, он шагнул с холма вниз. За городом начиналась сеть глубоких луж с прозрачной водой, в которых стоял сухостой.

Однако его подхватил металлический диск, паривший в полуметре над землёй.

— Заходите, — сказал он и отступил к краю диска.

Смотрелась конструкция достаточно надёжно, несмотря на то, что висела в воздухе.

Я с любопытством встал на диск. Держаться было негде. Шаг — и ты падаешь в болото, раскинувшееся внизу. Ничего смертельного, но ходить придётся мокрым, воняя тиной.

Вопреки моим предположениям, что это некое летающее устройство, платформа была статичной. А вот перед нами вскоре появилась вторая такая же, в виде шестигранника. Третья и четвёртая появились намного быстрей, и они ступенями вели вверх, в туман.

Как я и предполагал, моя дача не единственная аномальная область вне Города. Здесь было нечто подобное, с особыми способами входа.

Вскоре мы вошли в стену тумана, где-то ступенек за двадцать. Они были достаточно большими, чтобы уместить всю нашу группу, не заставляя толпиться и рисковать упасть вниз.

Впереди показался небольшой осколок зависшей рыжеватой земли с сухим деревом и руинами куска кирпичного дома. Но это был не конечный пункт. Мы прошлись по островку, как по чуть более длинной ступеньке лестнице и пошли дальше.

У края, над обрывом в туманную серость, Михаил поднял руку, бросил какой-то блестящий порошок, будто осколки зеркала, и перед нами появилась ещё одна ступень дальше. С одной разницей — эта была ещё и почти прозрачной.

Как хорошо, что ни у кого из присутствующих не было боязни высоты. Хотя посматривать под ноги всё же приходилось с некоторым опасением.

Расстояние между ступенями стало чуть больше, лестница становилась всё более крутой. Говорить не хотелось никому, поэтому шли в молчании.

Затем был второй островок, раз в пять-шесть больше предыдущего. Здесь сохранилась дорожка среди руин средневекового поместья с обилием каменной кладки и часть стены, некогда поддерживающей ныне отсутствующий потолок. При больших размерах место было менее живописным, чем предыдущий остров — здесь из растительности было лишь пару чахлых жёлтых травинок и какой-то засохший колючий кустарник.

У края, где каменная тропа обрывалась, нависая над туманом, Михаил поднял правую руку и произнёс:

— Проснись, Ветер!

Это оказалось фразой активатором для создания некоего силового поля, которое ничем не отличалось от воздуха.

Миша не глядя шагнул первым. Благо, идти оставалось метров сто. По ту сторону я видел продолжения укреплённого поместья.

Ступать по этой пустоте было уже совсем неуютно, но я страха не выказал, просто сдвинулся чуть ближе к стене, в надежде, что, если поле вдруг пропадёт и это окажется ловушкой, я успею что-нибудь придумать и прыгнуть к ней.

— В особняке есть какие-то опасности или аномалии? — спросил я на всякий случай у входа.

— Только если ты неспящий, — усмехнулся Миша. По его расслабленности можно было судить, что всё так и есть. Хотя… он не напрягался, даже когда его застрелил Ральф.

Михаил открыл дверь, и перед нами предстала картина дома Полуликой. То, что это был именно он, я понял сразу. Было в этом что-то, напоминавшее её всем здешним бытом.

Это был строгий старинный особняк, на полу — клетчатая чёрно-белая плитка. Портреты и мебель девятнадцатого века напоминали дом Лоралин. Только здесь всё было строже, и скорее в чёрно-белых тонах.

Картин было меньше. На них изображались в основном рыцари или люди в тяжёлых латах. Зачастую в шлемах, но порой и без, демонстрируя суровых мужчин.

Дом был не пустым. У входа сидела пара крепких мужчин, играя в карты. Затем я увидел третьего — он сидел со шлемом виртуальной реальности в полной отключке и пускал слюни.

— Где Полуликая? — спросил Миша вместо приветствия.

— В зимнем, — ответил ему один из игравших, не отвлекаясь от карт.

Шеф кивнул и направился в одну из четырёх дверей.

За ней картина резко менялась — мы оказывались в некоем ледяном храме, высеченном в горе, в окружении других заснеженных гор, будто где-то в Тибете.

— Что-то охрана тут сонная, — заметил я.

— Они здесь на случай появления неспов. А это очень сложно пропустить.

— А почему «зимний»?

— Такое у Полуликой настроение. Зимнее… — он обернулся ко мне, и улыбка превратилась в лёгкую ухмылку. — Это место называется «дом времён года». Угадай, почему?

— Четыре зала, каждый под свой сезон? — понял я.

— Иногда бывает больше, если в эхо их больше. Но этот триста девяносто восьмой удивительно стабилен. Климатически почти Земля. Всё эхо ушло в странные правила и двойную жизнь, которую здесь ведут.

Я хотел было спросить Мишу насчёт его слов о двойной жизни, но долгий путь неожиданно подошёл к концу. Мы прошлись по полу из бирюзового полупрозрачного камня, напоминавшего зеленоватый лёд, мимо таких же светящихся от яркого зимнего солнца колонн и остановились перед вратами, которые сами распахнулись при нашем появлении.

За дверью была отнюдь не уютная гостиная, а зимний сад, запорошенный снегом. Крыши не было, только толстые деревянные балки по его краям.

Полуликая стояла перед статуей высокой длинноволосой девушки в натуральную величину. Длинные волосы, ровная чёлка, красивые правильные черты лица. Лёгкая римская тога. У статуи. У Полуликой дела обстояли чуть хуже — она была в чёрной металлической средневековой броне, одетой поверх чёрной юбки с металлическими щитками.

И конечно, половину лица закрывала железная маска.

— Я подожду на выходе, — сказал Миша. — Надеюсь, поладите.

Я кивнул и шагнул внутрь. К застывшей перед статуей девушке.

— Полярис, — назвала моё имя Полуликая. — Узнаю Марту и Сашу. Кто ты, одарённая солнцем?

— Я? — опешила Рита. — М-маргарита.

— Новые лица на стороне Города, это великое благо. Я надеюсь, нас единит любовь к этому миру. Питаю надежды, что ты и дальше будешь верным общему делу другом, — сказала Полуликая и вновь обратилась ко мне. — Михаил хорошо о тебе отзывался, и ты делом доказал, что тебе можно верить.

— Стараюсь, — улыбнулся я.

— Но… — потянула она. — Некоторая осторожность всегда уместна, многие из тех, кого мы считали своими, сейчас пытаются разрушить Город вместе с неспящими.

— Наслышан, — хмыкнул я. — Ральф, Мирт, Никитари…

— Да… — кивнула она. — И ещё много имён. Ты очень быстро набрал силу. А твои способности в бою впечатляют. Сильнейший групповой бафф… Тот бой был невероятен.

— Спасибо…

— Возможно, с такими способностями тебе намного лучше быть среди противодействия.

— Благодарю за предложение, но мне нравится моё место.

— Твои способности усиления могли бы спасти много жизней и помочь в борьбе со злом беспредельщиков, — холодно сказала Полуликая.

— Спасибо. Но вы не совсем понимаете природу моей силы. Я здесь не при чём… — я посмотрел на статую девушки. — Меня ведёт Великий Мару.

— Астральный бог лени? Я узнала о Мару. Он никогда и никого не одаривал такими способностями. К тому же это божество… едва дотягивает до божественного статуса. Скорее, это древний астральный дух.

— Возможно, так было раньше, — не моргнув глазом, ответил я. — Но недавно в Городе, как известно, была аномалия Мару, созданная в результате действий Вечного Литавра. Я, как единственный адепт этого бога, получил особую связь с ним.

— Вот как?

Я вспомнил уроки Маруславы. Когда мы обсуждали астральные контракты, она говорила, что сила астральных богов на самом деле не имеет никакого значения. Важна пропускная способность контрактора, его личная сила. Сильный адепт слабого Мару будет с лёгкостью побеждать слабого адепта Октокота, третьего в иерархии астральных богов.

Все эти сущности могли проявляться в мире только посредством медиумов, шаманов и прочих специалистов, и сила проявления богов астрала зависела в первую очередь от возможностей людей.

Я выдержал взгляд Полуликой и спокойно пояснил:

— Чтобы Литавр не призвал Хаос, я перенаправил его силу на создание алтарей Мару. Фактически, подарил своему богу несколько алтарей и большой обьём сил.

Приходилось тщательно взвешивать слова. Кто знает, вдруг там какой-нибудь навык типа детектора лжи? Поэтому прямой лжи в моих словах нигде не было.

— Понимаю, — покачала головой Полуликая. — Что думаешь о Городе в целом? Я так понимаю, ты уже знаком с третьей силой?

— Город мой дом, вырвавший меня из ада нулевого мира. Я бесконечно благодарен ему и сделаю всё, чтобы он процветал, — честно сказал я. — С третьей силой знаком. Успел тесно пообщаться с Луричевой. Она очень постаралась, чтобы я рассматривал третьих как источник проблем. С Леей тоже знаком. Но она, похоже, сама не очень-то болеет за вечный кризис.

— А за что болеешь ты? — спросила она.

— Я уже говорил. Здесь моя семья. В первую очередь я на их стороне и на своей. Обратно в нулевой я не хочу. Уж лучше сразу на тот свет, что бы там ни было.

— Твой родной мир, который ты зовёшь нулевым, был искажён выбросом мёртвой магии. Он не должен был пойти по такому сценарию. Впрочем, это не тот разговор, ради которого мы встретились… — она посмотрела на Риту. — Мнение берсерка и ведьмы я знаю. А что скажешь ты, солнечный луч?

— Э-э… — снова растерялась Рита. — Ну, я за Город, у меня тоже тут вся жизнь. Я не хочу, чтобы он исчез. А ещё неспы чуть меня не убили песчанкой. В жизни такой гадости не переживала, как тогда.

— На каком эхо ты была обращена?

— Там, где было пришествие Дагона и появилось море. Полярис меня пробудил.

— Она сама собрала себе время. Я просто был рядом.

Полуликая улыбнулась.

— Хорошо. Тогда я передам вам свою силу, как договаривались. Две единицы для каждого.

Я кивнул. Мелочь, но под акцессией и единица лидерства разгоняется до небес.

Полуликая обернулась к статуе.

— Знаешь, кто это? — спросила она.

— Нет.

— Это Дина Вездесущая! — блеснула эрудицией Рита.

— Нет, — с сожалением покачала головой Полуликая. — Они совсем не похожи. Хотя, не удивительно, что вы не знаете. Её зовут Несбывшейся Маэ. Богиня несбывшихся надежд, падшая в пустоту из-за предательства того, кому она отдала своё сердце. Её принесли в жертву, чтобы воскресить неназываемое зло. Ту, кто повинна в искажении линий реальности.

— Буду знать, — кивнул я.

— Несмотря на проклятие мёртвой магии, она вступила в орден Тиши, чтобы стать воплощением мести.

— Печальная история, — я ответил максимально нейтрально. Только в голове мелькнуло что-то о словах Миши про непримиримость полуночников в борьбе с пустотой, а тут вдруг они девушку с проклятием приняли в свою организацию.

— Да… очень, — согласилась Полуликая. — Но она очень хорошо иллюстрирует принцип работы навыка, который вы получите. Сейчас вы всё поймёте…