— Йеху! А в чём? — не поняла она.

— В соревновании «Кто рассмешит Красноглазку?».

— Типа я клоун? Нарываешься? — она с некоторой ленцой изобразила раздражение, но не очень убедительно.

— Да ну тебя, нормально же общались!

— Ну так то да… — ещё больше растерялась Саша. — И чё дальше?

Мы с Маруславой переглянулись. Точно!

— Пора кастовать воплощение! — бросил я, и волшебница резко посерьёзнела. Взяла протянутую руку.

— У-у, ещё одна конкурентка нашей Марты. То-то она тебя недолюбливает, — прокомментировала Саша.

— Не отвлекай, это ритуал воплощения.

— Ну ок, чё, — пожала плечами она и плюхнулась на скамейку рядом с Малигосом.

Красноглазка продолжала истерично смеяться, будто перед ней было комедийное шоу. Я подумал, может ли у стирателя быть передозировка этим зельем?

Но отвлекаться было нельзя, и я усилием воли вернулся к тому, что делал. К переходу.

Если бы жизнь была игрой, то у меня должно было бы появиться достижение «попасть на изнанку тремя разными способами в течении одного цикла».

Сработало!

— О-оу, — прокомментировала Саша.

— Офигеть! — встал от избытка чувств Полоскун.

Я приоткрыл глаза. Нам с Маруславой удалось — мы были на изнанке. Во плоти перейдя на ту сторону.

Протянул руку Красноглазке. Та её приняла и шагнула следом за мной.

— Саша, Малигос, — обернулся я. — Вон там собраны холсты с храмами. Собирайте все и тащите с нами.

Когда дошло до дела, Саша не подкачала, с готовностью следуя приказу. Я уже не хотел останавливаться, чтобы не упустить возможность перехода.

Красноглазка всё ещё посмеивалась, но уже не так истерично. Эмоции пошли на спад. А я оставил мысленную заметку, что местные напитки отлично помогают искусственно поднимать акцессию. Нужно только эмоцию подобрать такую, которая не будет сильно мешать в бою.

Чем дольше мы шли вперёд, тем больше пространство вокруг начинало напоминать сон. Яркие цвета, несуществующие растения и странные летающие огоньки. Да, мы на месте!

Обернулся. Все в сборе.

— В прошлый раз путь у меня занял не меньше двух-трёх часов. Но это было через сновиденное тело, а не во плоти, — предупредил я. — Так что возможно придётся потопать. Саш, мочи всех, кто полезет к нам. Здесь можно сильно не церемониться, большинство агрессивных духов — неразумные монстры и намного слабей тебя.

— Не, так не интересно. Я люблю унижать сильного противника. Зачем ломать то, что и так дышит на ладан? Вот интересно, какой предел прочности у тебя?..

— Всё ещё не вижу причин нам с тобой что-то делить. Мы на одной стороне и решаем одни цели.

— Я сама по себе, — бросила Саша в ответ.

Для Красноглазки дорога вышла сложной. Она не могла долго стоять на одном месте, ей нужно было рисовать, и жертвами становились здания. На остатках акцессии я старался ещё больше поднимать эхо, чтобы дома вокруг поскорее стали нереальными, и картины имели меньше шансов оказаться где-то в Городе.

Я попросил её по возможности рисовать абстракции. Но это оказалось неожиданно несовместимо с Сашей.

Она застыла у первой же картины и встряла вместе с Церхесом. Только вид у неё был… я вдруг понял, что девушка в ужасе. Причём в таком шокирующем ужасе, как у атеиста, который нос к носу столкнулся с магическим умертвием.

— Эй, Саша, всё в по…

Только фокусировка позволила мне уклониться от взмаха топора.

Девушка тяжело дышала. Она вдруг вся стала мокрой от пота. Её била дрожь. Грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто она на миг погрузилась в настоящий Ад и ещё до конца не поверила, что вернулась обратно.

— Ты, — она ткнула пальцем в Красноглазку. — Никогда, слышишь, никогда больше не рисуй такое! Или я за себя не ручаюсь!

Я посмотрел на творение, проявившееся рядом с ней на стене. Как я и просил, Красноглазка просто нарисовала абстрактный узор из чёрточек и кружков разного цвета.

— Башка… ноет… — пожаловалась Саша. — Дерьмо твой поход, Поляр. Зловонное такое.

— Ладно рисуй… Саш, что ты вообще любишь?

Она посмотрела на меня из под копны всклокоченных чёрных волос, будто на виновника всех своих бед.

— Слёзы врагов, пиццу и рабов, массирующих мне ноги.

— Если тебе нужен массаж, так и скажи, — хмыкнул я. Наверное, ещё не до конца выветрилось зелье юмористов.

— Дурак, — бросила Саша и отвернулась, пряча смущение.

— Красноглазка, можешь рисовать пиццу?

Та понятливо кивнула, и наша группа продолжила путь, периодически оставляя в случайных местах натюрморты с пищей. Когда пицца нам надоела, мы стали играть в блюда, вспоминая разные и воплощая на стенах, мимо которых проходили.

Где-то спустя два часа на нас напали. Призрачные псы-падальщики, с которыми пришлось немного повоевать. Когда монстры поняли, что победа дорого им обойдётся, то у них хватило ума броситься бежать. Так что отделались временным неудобством, и только.

Времени за это упало совсем немного. Даже акцессия Красноглазки не потребовалась.

Затем ещё через час на нас вышел крупный краснокожий демон. Бой с ним был тоже не очень примечателен. Пришлось уже использовать акцессию, но с ней противник мне уже однозначно проигрывал.

И ещё через примерно минут сорок мы наконец вышли в знакомый район, окружённый туманом. Перекрёсток был уже рядом. Вдалеке появилась статуя бога ленности у домашнего очага.

— Получилось! — обрадовалась Маруслава.

— Люблю стабильность и маленькие эхо, где не кружится голова… — выдохнула Саша.

— Хаосит бы так не сказал, — заметила волшебница.

— Хаосит может говорить как угодно, что угодно и чем угодно. Но ты нихрена не знаешь о хаосе.

— Потом будете выяснять отношения, — сказал я. — Пора работать.

Мы оставили вещи у алтаря, взяли рабочий инвентарь и начали создавать причину, по которой этот кусочек Города будет намертво привязан к нему.

Все картины с алтарями Мару в разных частях Города устанавливались вокруг постамента, так чтобы портрет смотрел на изваяние кота в ящике.

Картины мы не могли пронести в картину, но через воплощение это было возможно. С обратной стороны же была точка выхода — рисунок галереи, где она хранилась, или чернота, если была закрыта драпировкой.

Сейчас же вид из всех картин был одним — на статую Мару. Разве что с разного ракурса. У каждого алтаря будет картина одной и той же направленности, не выбивающаяся из общего дизайна всех алтарей. Каждый алтарь через эту картину будет связан с главным алтарём здесь.

Город не убирает то, что прописано в его мифологии и является его частью. Мару упорно становился его частью, но в прошлый раз он играл не по правилам. Он повышал эхо.

Сейчас же повышения эхо и массового пробуждения первоуровневых не случалось. Алтари — всего лишь объект искусства, посвящённые интернет-мему. Ничего плохого картины в себе не несут — и ладно. А кому интересно — прогуляется и посмотрит на первый храм Мару на перекрёстке.

Главным подводным камнем было то, чтобы сюда не начали через картины ходить люди. Но никто за всё время существования порталов-картин к нам на дачу через них так и не пожаловал. Это говорило в пользу того, что первый уровень не видит свойства картин и не могут в него проходить. Вернее, здесь как со временем, нужно ткнуть носом, чтобы человек понял.

К счастью, все алтари находились не на видных местах, и люди здесь бывали не часто. Движений в картинах они не замечали. Хотя образ по ту сторону должен был меняться. Похоже, на первоуровневых порталы не работали. Но оставлять бдительность не стоило — улитки ведь как-то прошли?

Мне нужен был чёткий образ, связывающий наш перекрёсток с Городом. Так перекрёсток становился частью общей мифологии, связанной с Мару. Пусть даже это и не культ, а всего лишь мем. Здесь главное внимание, а в идеале — ещё эмоции.

На другом круге я бы попробовал найти людей, которые бы за деньги постили мемные картинки с Мару и изображением храма. Но в этом мире без денег с бесплатной едой и услугами роботов — я неожиданно понял, что мне нечем мотивировать людей, кроме разве что своей харизмы.

Но всё это было в теории. Далее следовали практические измерения. Только после них можно будет поверить, что здесь стало безопасно, и Красноглазка не улетит за тысячное эхо.

Мы с Маруславой вновь взялись за руки и закрыли глаза. Нужно было совершить обратный переход с изнанки в реальность Города. Здесь помощь Красноглазки уже не требовалось, понизить более высокое эхо было проще.

Реальность перекрёстка с алтарём Мару мало чем отличалась от её изнанки. Только туман стал гуще. Исчезло ощущение тропы через серость и очертания продолжавших улицу домов и дорог. Перекрёсток застыл в тумане крохотным обитаемым кусочком посреди серой пустоты.

Мелькнула неприятная мысль о том, что без навыка ходить через план изнанки или чего-то, что могло бы его заменить, Красноглазка и Церхес останутся здесь, будто в западне, и не смогут выбраться. Ещё один повод внимательно относиться к своей безопасности. Да и хорошо бы как-то обучить её саму переходить на изнанку и обратно.

С собой мы привезли зеркала Красноглазки и Церхеса. Это был единственный доступный нам достоверный способ отслеживать точное эхо. Моё касание зажгло список моих характеристик, в том числе самую главную для нас сейчас:

Уровень эхо «605»

— Что скажешь? — спросил я у Саши.

— Если всё норм, должно начать спадать до сопоставимых с Городом значений.

— Город сейчас сам почти четыре сотни.

— Да. Просто зырь на тенденцию, епта. Будет расти — ты лузер. Будет падать — большой молодец. Всё просто.

— Спасибо за мудрость, — ответил я с толикой иронии, но Саше понравилось.

Итак, главные вопросы вроде бы мы утрясли. Теперь нужно только поглядывать на зеркало.

Число долго держалось. Мы занялись необязательным дополнительным заданием — привести кусок перекрёстка в достойное место жительства.

В общих чертах с этой темой я уже знакомился. Были роботы, способные выстроить здание по заданному чертежу. Понял, что это дело непростое даже в этом мире, нужно отдельно настраивать с расчётами всяческие автономные системы. Каждый дом в этом мире был на самообеспечении благодаря технологиям. По этой причине и канализация была здесь заброшена — за ненадобностью.

Эту работу стоит скорее всего отдать профессионалу или тому, кто очень хочет им в этом вопросе быть. Марта наверняка будет рада подумать над перестройкой перекрёстка в уютное жилище.

Однако это будет уже потом. Сейчас можно порадоваться своей маленькой новой базе. И не беда, что на первое время придётся пожить походной жизнью.

Я распаковал раскладушки, поставил переносную печь для походов. Благодаря странному материалу из спрессованного воздуха вещи, которые должны весить десятки и сотни килограмм, здесь складывались в небольшой кубик управляющего устройства, формирующего поле.

Ветер снаружи успокоился. Возможно, виной тому остановка роста эхо. Если так будет и дальше, спать под открытым небом будет вполне нормальным решением.

Вскоре на перекрёстке появились язычки янтарного пламени и треск неких каменных дров, которые давали в бонус к печи. Химические бруски ещё и горели странно — красноватым, зеленоватым и синеватым цветами. Лучше бы, конечно, нормальные дрова, но их я сразу не нашёл, а времени искать не было.

Красноглазка сразу же принялась за работу — начала на натянутом планшете рисовать пейзаж с вечерним пляжем.

— Кстати, — задумался я. — Она ведь может нам нарисовать всю необходимую утварь. Будут и мебель, и материалы.

— Ну вообще да, — кивнула Маруслава.

Кажется, пришло время вызывать Марту. Это работа как раз по ней.

А затем мы услышали счастливый крик Церхеса и устремились к алтарю, где стояло зеркало с горящими характеристиками.

Уровень эхо «604»

Я довольно улыбнулся.

— Ну вот. Чудо Несбывшейся в миниатюре. Повторение случайного результата в контролируемом эксперименте.

— Ну молодец, чё, — кивнула Саша. — Я даже разочарована.

— Почему?

— Без превозмоганий, орд монстров и подводных камней? Да ладно, ты гонишь.

— Сама всё видела. С первых рядов, как ты хотела.

— Давай дождёмся сначала результатов, — сказала Саша. — Пусть стиратель плетёт свой Дом, а потом посмотрим, куда ударит твой выброс. Найти тебя здесь они уже точно не смогут.

— Если не догадаются про порталы у алтарей, — вздохнул я. — Это пока что нерешаемая проблема. Даже если первоуровневые влезть не могут, коллеги поймут, что к чему. Об этом нужно подумать. Может, тупо нарисовать решётку?

— Снимаемую, — дополнила Маруслава. — Или выплавить, если в Городе можно заказать по форме.

— Здесь нет грабителей, — улыбнулся я. — Даже не представляю, для каких ролевых игр такое здесь могут применять.

— Можно нарисовать на прозрачной клеёнке, — предложил Полоскун и это была, пожалуй, самая годная идея.

Сказано-сделано. Пока Красноглазка дорисовывала пляж, я перешёл через картину в Город и слетал к ближайшему центру распределения бытовых предметов. Нашёл необходимое далеко не сразу и почему-то в виде рулонов специальной прозрачной бумаги из инопланетного дерева. Но для наших целей материал не имел никакого значения. Главное, что по прочности это было почти сопоставимо с клеёнкой.

Идея оказалась хорошей, и нарисованные на прозрачной плёнке прутья тоже становились реальными. Конечно, так себе защита. Нужно в будущем будет что-нибудь ещё придумать. Но пока пусть хоть так.

Красноглазка решётку превратила в украшение, так что создавалась не клетка, а скорее некий прозрачный витраж, который смотрелся украшением, а не ограничением.

Договорились, что по стуку нужную решётку будут открывать, чтобы возвращаться через картины.

Затем сходил к алтарю и воздал почести Мару. Благодаря его присутствию во всех алтарях, место снова становилось частью общего культа… или городской легенды с мемом в нашем случае. Отбросить это место становилось всё сложнее.

Я начинал постепенно понимать, что значит влиять на Город и прописывать в нём себя. Самому участвовать в создании легенд и сплетен, направляя их в нужное мне русло.

— Спасибо, Мару! Теперь у тебя получается девять алтарей. Насколько я знаю, девять для вас особое число, — об этом мне рассказывала в своё время Маруслава. — В общем, наслаждайся. На этот раз я вроде бы сделал всё правильно, все алтари были посвящены тебе как надо. Уюта тебе в дом, Великий Мару!

Ощутил как где-то что-то огромное и ленивое переворачивается на другой бок.

После ещё раз обошёл свой кусочек реальности. Теперь уже как хозяин.

Дома не уцелели. Четыре обрубка домов, которые смотрелись скорее странной дырявой стеной или четырьмя угловатыми дырявыми свечками. Огромный пересохший фонтан, в котором раньше были купальни с исцелением и омоложением.

Широкий заасфальтированный перекрёсток, на котором сперва ночевали культисты Мару, а затем случилась бойня со стирателями и неспящими.

На самом деле, кроме уцелевшего алтаря и статуи Мару в этом месте не было абсолютно ничего примечательного. Просто вырванный кусок Города. Как и Несбывшаяся, он теперь походил на столетние руины.

Всего где-то двести метров островка. С гигантом Несбывшейся не сравнить… Однако попасть сюда может лишь тот, кто успел лично побывать на этом перекрёстке, и при этом умеет ходить через Изнанку.

Отпраздновал это заплывом в тёплом ночном море, нарисованном Красноглазкой. Проплавал совсем немного, может с час, но это позволило переключиться, чтобы с самым лучшим боевым духом направиться в реальный мир.

— Ну что, народ, — сказал я напоследок. — Дежурства окончены. Верней, вы, наверно, ещё может побудьте одну-две смены или просто заглядывайте иногда.

— А картины? — спросил Малигос. — Они будут появляться вокруг нас как раньше…

— Ну и пусть. Отсюда она никогда не достанет до Города ими. Бумаги и всё остальное, я принесу, конечно. Наверное, сменим дежурства на периодические посещения для обновления холстов. Остров практически круглый. Диаметр чуть больше двухсот метров. Более чем достаточно для крупной картинной галереи.

Красноглазка уже давно приступила к заполнению свободного от картин пространства и во всю рисовала двумя руками. Высунув язык и сверкая глазами. Рядом с вечным увлечённым зрителем в виде Церхеса, своим вниманием и характеристикой превращающим картины в полноценные миры.