Проснувшись утром, Катя лениво потянулась в просторной постели, её пальцы скользнули по прохладным простыням, там, где ещё недавно лежал Тигран. Его отсутствие не удивило – она знала, что он, в отличие от неё, каждое утро посвящает тренировкам. Катя же, напротив, предпочитала понежиться в постели, отмахиваясь даже от мысли о зарядке. Улыбнувшись, она провела ладонью по его подушке, вдыхая лёгкий аромат его одеколона, который всё ещё витал в воздухе. Но внезапно её мысли оборвались – она вспомнила, где находится. Это был не их уютный городской дом в России, а особняк, где властвует Левон, отец Тиграна, где каждая мелочь напоминает о строгих семейных традициях. – О боже, который час? – пробормотала Катя, резко сев на кровати. Она принялась озираться в поисках часов, но ни на прикроватной тумбочке, ни на стенах их не оказалось. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь плотные шторы, отбрасывая мягкие тени на деревянный пол. Сдёрнув одеяло, Катя, прикрывая наготу, поспешила в ванную. На ходу она мысленно корила себя: «И почему Тигран меня не разбудил? Теперь подумают, что я ещё и лежебока». Её щёки вспыхнули от лёгкого стыда – в этом доме, где всё дышало дисциплиной, её привычка спать до девяти казалась почти преступлением. Тем временем во дворе, под ярким утренним солнцем, Левон, отец Тиграна, трудился в огороде. Его крупные, загрубевшие от работы руки уверенно держали тяпку, а мысли, как всегда, были заняты, и сегодня он, как ни странно, разговаривал с Богом. Левон был убеждён, что Всевышний его слышит – и, возможно, даже в мыслях он ему отвечает. – Не понимаю, за что ты меня так испытываешь? – бормотал он низким и слегка хрипловатым голосом, аккуратно пропалывая овощные грядки. – Я же смирился, что одна невестка у меня русская. Разве этого мало? А ты мне ещё одно испытание посылаешь. Несправедливо это, Господи… ох, как несправедливо. – Он вздохнул, качая головой, и продолжил, будто жалуясь старому другу. – И в чём я так перед тобой провинился, не понимаю. Теперь ещё и вторая невестка русская, да ещё с её бабкой-фурией! Эх, не знаю, за что мне такие всплески… Я ведь уже пожилой человек, мне покой нужен, понимаешь? Левон мог бы продолжать свой монолог ещё долго, если бы тишину двора не разрезал звонкий, словно колокольчик, детский голосок: – Деда! Деда! – Маленькая Амалия, двухлетняя дочка Азата и Наташи, влетела во двор словно вихрь. Её светлые кудряшки подпрыгивали, а розовое платьице развевалось на тёплом летнем ветерке. Заметив деда в огороде, она раскинула ручки, будто птичка, готовая взлететь. – Деда, я приехала! Левон замер. Его густые брови, обычно нахмуренные, дрогнули, а лицо, словно по волшебству, озарилось теплом. Он отбросил тяпку, широко раскинул руки и воскликнул: – Вай-вай-вай! Вы только посмотрите, кто к нам приехал! – Его голос, обычно суровый, теперь дрожал от радости. – Я… я приехала, деда-а-а! – пропела Амалия, мчась по дорожке. Левон присел на одно колено, чтобы поймать свою озорную внучку. Его глаза, ещё вчера холодно буравившие Катю, теперь искрились неподдельной нежностью. – Амаля, сирун джан! – воскликнул он, подхватывая малышку. Его низкий голос стал мягким, почти бархатным. Амалия бросилась ему на шею, а он крепко обнял её крохотное тельце. – Моя сладкая девочка, приехала деда навестить! Какая умница! – говорил он, поднимаясь с колена вместе с внучкой. Катя, к тому времени успевшая привести себя в порядок, спустилась вниз, но остановилась на ступеньках у входа, не решаясь выйти во двор. Она наблюдала за этой сценой, невольно ахнув. Левон, которого она вчера восприняла как сурового и неприступного родственника, сейчас был совсем другим. Его крупные ладони осторожно подняли Амалию к солнцу, а та заливисто хихикала, болтая ножками в воздухе. У Кати защемило в груди от этой картины – такой тёплой, такой неожиданной. Она никогда бы не подумала, что этот строгий мужчина способен на такую нежность. – Деда, я так соску-у-училась! – лепетала Амалия, обнимая Левона за шею. Её большие тёмные глаза, унаследованные от отца, сияли восторгом. – Папа с мамой не хотели лететь на самолётике к тебе, а я их уговорила! Я сказала: «К деду! К деду хочу!» – Ай, моя умница! – Левон рассмеялся, и его глубокий, тёплый смех разнёсся по двору. Он прижал малышку к груди, осторожно, словно боялся сломать хрупкую куколку, и поцеловал её в макушку. – А что это у тебя в ушках блестит? – вдруг заметил он, указывая мозолистым пальцем на крохотные серёжки в ушах внучки. – Это что, серьги у тебя? Амалия гордо выпрямилась в его руках, кокетливо наклонив головку, и звонко заявила: – Ага, деда! Мне уши прокололи! И я ни разочки не плакала. Вообще. Представляешь! Было ой как болюче, но я терпела! – Она ткнула пальчиком в свои серёжки – маленькие золотые звёздочки, поблёскивающие на солнце. – Вот, смотри, какие красивые! А папа сказал, что я сильная и храбрая, вся в деда! – Храбрая, как я? – Левон прищурился, но его губы растянулись в улыбке. – Ну это точно моя внучка! – Он снова закружил Амалию, и её смех зазвенел как музыка, наполняя двор радостью. Катя, всё ещё стоя на пороге, почувствовала, как её губы невольно расплываются в улыбке. Она обернулась к Рузанне, тёте мужа, которая только что вышла из дома, и тихо сказала: – Доброе утро. Знаете, после нашего вчерашнего знакомства с Левоном мне сложно было представить, что он может быть таким… ласковым. Рузанна хмыкнула, её глаза весело блеснули: – Левон? Ох, Катюша, эта малышка – единственная, кто может вить из него верёвки. С внучкой он – как мёд. Каким бы суровым он ни казался, сердце у него доброе, поверь. Тем временем во двор вошли Азат и Наташа. Азат, высокий, с такой же властной осанкой, как у Тиграна, нёс в руках большую сумку, а Наташа, стройная блондинка с длинной косой, шла рядом с мужем. Их появление обрадовало Катю – на свадьбе она тепло общалась с Наташей и теперь надеялась, что её присутствие немного разрядит напряжённую атмосферу. – Здравствуй, дядя! – Азат широко улыбнулся, ставя сумку на скамейку. Левон, всё ещё держа Амалию на руках, повернулся к племяннику. Его лицо стало чуть серьёзнее, но глаза всё ещё светились теплом. – Ай, Азат джан, что же ты не предупредил? Я бы вас должным образом встретил! – буркнул он, но тут же смягчился, глядя на внучку. – Хотя с такой гостьей я, так и быть, готов тебя простить. – Он поцеловал малышку в щёку, а та захихикала, обнимая его крепче. – Здравствуй, дочка, – сказал он Наташе, смягчая тон. Наташа улыбнулась: – Доброе утро, дядя Левон, рада вас видеть. Азат повернулся, заметив приближающегося Тиграна, и пошёл ему навстречу. – Ты мне скажи, дочка, – Левон, бережно держа Амалию, чуть подался вперёд, нахмурил кустистые брови и испытующе посмотрел на Наташу. – Азат тебя не обижает? – Азат? Меня? – удивлённо вскинула светлые брови Наташа. – Да что вы! Нет, конечно. – Смотри мне в глаза, я правду хочу знать, – настаивал Левон, но его тон был скорее заботливым, чем суровым. – Деда! – хихикнула Амалия. – Ты чего, знаешь, как папа любит маму! Вот так! – Она раскинула ручки, показывая, насколько велика любовь Азата к Наташе. – Ох ты… Это точно? А не водишь ли ты за нос доверчивого старика? – прищурившись, Левон пощекотал внучке бочок, и та зашлась от смеха. – Нееет! Правда-правда! Но меня он любит больше! – заявила Амалия, гордо выпятив подбородок. – Да кто бы сомневался… Идём в беседку, дочка, посидим, поговорим, в ногах правды нет, – сказал Левон, обращаясь к Наташе, и они направились к дому. Тем временем Азат и Тигран встретились посреди двора. – Здравствуй, брат! – сказал Азат, приветствуя Тиграна звонким рукопожатием. – Здорово, ахперес!* – ответил Тигран, и после ответного крепкого рукопожатия они обнялись, похлопав друг друга по спине. – Вот чертяка, иди в душ, ты весь потный! – со смехом сказал Азат. – Я тренировался, брат, – ухмыльнулся Тигран. – Вижу. Скажи лучше, как тебе супружеская жизнь? Или ещё не вкусил? – весело поинтересовался Аз. – Да пока нормально протекает, – ответил Тигран, и оба повернулись к Кате, которая уже знакомилась с Амалией. Катя присела на корточки перед малышкой, которая теперь стояла на земле, держась за руку деда. – Привет, Амалия! Я Катя, – сказала она, мягко улыбаясь. – Какие у тебя красивые серёжки! Амалия, кокетливо наклонив головку, гордо заявила: – Ага! Они новые. А папа сказал, что я храбрая, как деда! – сказала первое, что пришло малышке в голову. – А ты кто? – любопытно выпучила свои карие глазки. Катя рассмеялась, очарованная непосредственностью девочки. – Я жена твоего дяди Тиграна. А ты, похоже, настоящая маленькая принцесса! Амалия, польщённая, захихикала и спряталась за ногу Левона, но тут же выглянула, чтобы бросить на Катю любопытный взгляд. В доме запахло свежесваренным кофе и домашней выпечкой. Рузанна с Седой уже хлопотали на кухне, накрывая стол для гостей. – Позвольте, я вам помогу, – предложила Катя Седе, когда женщины засуетились с завтраком. Та на неё бросила строгий взгляд, а через секунду сказала: – За мужем лучше смотри, а мы и сами справимся, не нуждаемся в помощницах. – Катя прикусила язык и не стала отвечать на хамство Седы, и не только потому что она родственница мужа. Кате показалось, у женщины есть травма, и та лежит грузом в душе не один год, поэтому Седа и ходит обозлённой на окружающих. Катя посмотрела ей вслед, на тяжёлую поступь женщины, и тоже пошла к беседке. Стол в беседке, стоявшей во дворе под старым ореховым деревом, был практически накрыт, за исключением пары деталей. Левон, всё ещё не выпуская Амалию из виду, помогал Рузанне, то и дело бросая на внучку любящие взгляды. Наташа, устроившись в беседке, наблюдала за этой суетой с лёгкой улыбкой, глаза светились теплом, когда она смотрела на Азата, который о чём-то оживлённо говорил с Тиграном и Марьей Семёновной. Катя, всё ещё чувствуя себя немного чужой в этом доме, старалась держаться не только рядом с бабушкой, но и рядом с Наташей, надеясь, что её присутствие поможет ей освоиться. – Вот теперь это самый настоящий семейный завтрак, – сказала Наташа, когда все расселись за круглым столом в беседке, а Левон, устроив Амалию у себя на коленях, добавил: – Да, дочка, теперь у нас полная семья. Что ж, добро пожаловать в семью, Катя, – сказал он, одаривая тёплым взглядом жену сына и игнорируя Марью Семёновну, с которой уже успел столкнуться на кухне. Он достал из кармана ювелирную коробочку и, поставив на стол, придвинул к Кате. – Открой, – сказал он ей. В этот момент все стихли, и даже Марья Семёновна, бабушка Кати. Сама Катя несмело протянулась к коробочке, открыла её. – Это кольцо матери Тиграна, – пояснил Левон. – Это фамильное кольцо семьи Григорян. К сожалению, мать Тиграна, Сусанна, не смогла сама, так как много лет назад скончалась, но она была бы рада передать его тебе лично. Катя посмотрела на рубиновый перстень, а потом подняла взгляд на Левона. – Благодарю вас, для меня большая честь, обещаю, что я поступлю так же и в своё время передам его жене сына, если он у нас родится. – Молодец, Катя, – похвалил Левон. – Не сомневайся, и сын и дочь у вас будут. Тигран поймал взгляд отца и кивнул ему. Этот жест был и знаком благодарности, и одобрением. Затем он посмотрел любящими глазами на жену и, достав из ювелирной коробочки перстень, надел на палец Кате, поцеловав её ладонь… Позже, после завтрака, когда Левон по просьбе Амалии повёл её на задний двор показать курочек, Марья Семёновна к ним присоединилась. – А ты молодец, Левон! – сказала Марья Семёновна, глядя, как малышка радостно бегает возле курятника. – Нашёл-таки в себе силы признать союз молодых. И это мудро, – одобрительно кивнула бабушка Кати. Левон перевёл на неё тяжёлый взгляд и произнёс: – А мне твоего одобрения, женщина, и не надо. – Это почему? Я же твоего одобрила и приняла. Так будь уж любезен, не делай вид, а благослови нормально. – А я что сделал?! – начал заводиться он. – Ты что, командовать мною будешь? – скустил брови Левон и повернулся к Марье Семёновне. Она тоже развернулась, уперев руки в бока, и сказала: – Если понадобится, могу и покомандовать. – Ты в своём уме? Наши женщины так себя не ведут, – возмутился Левон. – Ваши? А это которые? Что-то я запуталась Это ты про Наташу с Катей? Левон побагровел. – Деда! Бабушка Маша! Вы что, ругаетесь? – Амалия строго собрала бровки у переносицы и кулачки положила на бёдра. – Да что ты, деточка, это мы с твоим дедушкой спорим, кого ты больше любишь. – Деда, это правда? – Да, кахцр джан, так и есть. – В глаза мне смотри! – ещё более нахмурила бровки Амалия. – Ой, и кого-то она мне напоминает… – намекая на Левона, усмехнулась Марья Семёновна. И Левон тут же забыл о разногласии с бабушкой Кати. – Де-еда, – шепнула ему на ушко Амалия, – не беспокойся, тебя я больше люблю. – Моя ж ты красавица, иди ко мне на ручки… Левон поступил мудро. Несмотря на то, что он не одобряет выбор сына, он всё же принял Катю.