Тёплый ветерок шевелил листву старого ореха во дворе, где Тигран остановился, чтобы представить Катю и Марью Семёновну своему отцу. Катя чувствовала, как её сердце колотится словно перед судом, пальцы нервно сжали край платья, а в груди нарастала тревога. «Что, если я ему не понравлюсь?» – мелькнула мысль, и она украдкой бросила взгляд на бабушку. Марья Семёновна стояла с высоко поднятой головой и уверенным взглядом, что немного расслабило Катю. – Знакомься, отец, это моя прекрасная жена Катя и её бабушка, которая заменила Кате родителей – Марья Семёновна. Катя заставила себя улыбнуться, но её щёки вспыхнули горячим румянцем под тяжёлым взглядом отца Тиграна. Тёмные глаза, глубокие, такие же глубокие, как у сына, но с холодным, почти пронизывающим блеском, медленно скользили по ней, будто взвешивая каждую черту её лица. Густые кустистые брови собрались у переносицы, придавая лицу Левона суровое, властное выражение. Воздух во дворе, казалось, потрескивал от напряжения. – Здравствуйте, – голос Кати дрогнул, и она тут же пожалела, что он прозвучал так робко. – Тигран много о вас рассказывал… приятного, – добавила она, и её щёки вспыхнули ещё ярче. Катя мысленно отругала себя: «Господи, Катя, что за ерунду ты несёшь?» Марья Семёновна, стоя рядом, встретила взгляд Левона с неприкрытым вызовом. Её голубые глаза сузились, губы изогнулись в лёгкой, но колкой улыбке. Она чуть выпрямила спину, и в её осанке читалась непреклонность, как будто она говорила: «Только попробуй тронуть мою внучку». Напряжение между ней и Левоном искрило, словно невидимые молнии, и даже ветер, казалось, затих, ожидая, кто сделает первый ход. Тигран, уловив эту безмолвную перепалку, решил вмешаться. Он шагнул ближе к отцу, его голос был спокойным, казалось, будто он предвидел, какой будет встреча, и знал, как удержать бурю в узде: – Отец, пройдём в дом, – произнёс он и посмотрел на Левона пристально, его глаза словно говорили: «Не начинай». В его тоне чувствовалась смесь уважения и предупреждения. Левон хмыкнул, его брови чуть расслабились, но недовольство все же читалось в напряжённой осанке. Он сложил руки за спиной, словно генерал, раздражённый неожиданным визитом, и пробурчал, сдерживая раздражение: – Что ж, сынок, твоя правда, пройдём, не вечно же мы будем безмолвно смотреть друг на друга. – Он сделал широкий приглашающий жест в сторону входных дверей, ведущих в дом, губы Левона были сжаты, а взгляд всё ещё буравил Катю и Марью Семёновну. Катя посмотрела растерянно на Тиграна, её сердце бешено колотилось, словно она шла на эшафот, а не на семейное знакомство. Тигран наклонился к ней, его тёплое дыхание коснулось её уха. – Не волнуйся, – тихо сказал он, и его слова, словно тёплый ветер, немного успокоили её. Катя кивнула и вложила свою руку в ладонь мужа. – А чего это ей волноваться? – тут же вмешалась Марья Семёновна, её голос прозвучал громко, с напором, и она ткнула указательным пальцем в воздух, словно ставя точку. – С ней бабушка, а я свою внучку не дам в обиду. – Катя невольно улыбнулась, чувствуя, как бабушкина решимость придаёт ей сил. Тигран усмехнулся и посмотрел на Марью Семёновну, его губы дрогнули в тёплой улыбке: – Ну с такой бабушкой я могу быть абсолютно спокоен за свою женщину, – сказал он, и в его голосе мелькнула искренняя теплота, смешанная с лёгкой иронией, которая разрядила напряжение. Катя, всё ещё держась за его руку, тихо спросила: – Тигран, выходит, ты никого не предупредил… Даже отца? – глаза Кати округлились, и она посмотрела на него, ожидая ответа. Внутри Катя была возмущена: «Как он мог не сказать отцу? Это же его семья!» Тигран чуть повернул голову, его тёмные глаза встретились с её взглядом. Он наклонился ближе, его голос понизился до заговорщического шёпота: – Сирун джан, у меня хорошие родственники, но, поверь, их лучше ставить перед фактом, а иначе… лучше не стоит гадать, что было бы иначе. Зачем нам этим голову забивать. Проходи, Катюш, – сказал он, и его рука мягко подтолкнула её вперёд, к дверям дома. Они вошли в просторную кухню, и Катя на несколько секунд задержалась взглядом на интерьере, выполненном в традиционном стиле. Левон, всё ещё хмурый, опустился на стул во главе стола, его движения были тяжёлыми, будто он нёс на плечах некий груз. Мужчина бросил недовольный взгляд на Катю и Марью Семёновну. – Ну что ж… как бы там ни было, – произнёс он с тяжёлым вздохом, словно сдаваясь обстоятельствам, и с досадой в голосе добавил: – Добро пожаловать к столу, будем пить армянский кофе и знакомиться с женой моего сына. – И её бабушкой! – тут же вставила Марья Семёновна, вскинув свои ухоженные брови. Её голубые глаза так и сверкнули с вызовом, и она посмотрела на Левона, будто говоря: «Не забывай и про меня». Тигран помог жене и её бабушке устроиться за семейным столом. Левон медленно повернул голову к ней, и его взгляд стал ещё тяжелее. Он хмыкнул, будто оценивая, стоит ли ввязываться в спор с этой женщиной, и пробурчал с сарказмом: – Угу… и её бабушкой. – Поднялся и тяжёлой поступью направился к кухонным шкафчикам, ища повод отвлечься от накаляющейся обстановки. Тигран, заметив, как искры летят между отцом и бабушкой, подошёл к отцу и мягко положил руку на его плечо, его голос сказал твёрдо: – Отец, ты присаживайся, познакомься, моя жена и её бабушка заслуживают внимания, а кофе я поставлю. Не волнуйся, ещё помню, как это делается. – он похлопал отца по плечу и глазами мельком встретился с глазами Кати, посылая ей ободряющий взгляд, полный тепла. Широкие плечи Левона напряглись ещё сильнее. Он бросил на сына взгляд, полный сдержанного раздражения, и пробормотал по-армянски вибрирующим от укора голосом: – Вах, Тигран… Тигран… инчес арел…* – В его словах чувствовались разочарование и досада, словно он не мог поверить, что сын поставил его перед таким фактом – привёл в дом русскую женщину, жену. – Отец, не драматизируй, – сдержанно улыбнулся Тигран и направился готовить кофе. Вскоре божественный аромат начал заполнять кухню. Левону ничего не оставалось, как сесть за стол. Он опустился на стул с таким видом, будто его заставили присутствовать на скучном совещании. Катя сидела напротив и нервничала под тяжёлым взглядом Левона, украдкой поглядывая на Тиграна, который спокойно готовил кофе, словно ничего не происходило. – Ну что же, Катя, давайте знакомиться ближе, расскажите о себе, – Левон положил руки с локтями на стол и не сводил глаз с Кати. – Я… – начала она, чувствуя себя словно под прицелом. Марья Семёновна, не теряя времени, наклонилась вперёд, её локти тоже легли на стол, вторя позе Левона. – А что вас интересует? Моя внучка окончила ЮФУ в Ростове, с красным дипломом, между прочим, и… Левон прищурился, его густые брови снова собрались в складку. Он указал пальцем на Катю, не отводя взгляда от Марьи Семёновны, и его голос стал резче: – А что, у неё, – он подчеркнул слово «у неё», – во рту языка нет? Катя вздрогнула, её глаза округлились. Она посмотрела на Тиграна, который, стоя у кофеварки, делал вид, что ничего не замечает. Его широкая спина казалась ей единственным убежищем, но он лишь слегка повернул голову, бросив на неё ободряющий взгляд, и подмигнул. – «У неё» звать Катей, вообще-то, – язвительно парировала Марья Семёновна. Она наклонилась ближе, глаза предупредительно сузились. Кате показалось, что бабушка излишне резка, но она ничего не предпринимала. Левон наклонился вперёд, его глаза сверкнули, и он чуть повысил тон: – Я, по-вашему, не в курсе? – в словах чувствовалась кавказская экспрессия, заставляющая всех вокруг замолчать. «Боже, что происходит», – подумала Катя, чувствуя, как напряжение между бабушкой и Левоном вот-вот взорвётся. – Я вот смотрю на вас и понимаю, что вы недобрая женщина, а я таких терпеть не могу! – подчёркивая сказанное, Левон сопроводил свои слова характерным жестом, и его рука взлетела вверх, разрезая воздух. Марья Семёновна прищурила глаза, а её губы изогнулись в колкой улыбке: – Что вы говорите, – её голос был полон сарказма, – а я за вас замуж не собралась, поэтому можете считать меня какой угодно! Мне всё равно. Тигран, уловив предел накала, повернулся от кофеварки и как ни в чём не бывало спросил: – Отец, а где мои тётки? – Его голос был спокойным, но взгляд говорил: «Успокойся, отец, будь терпимее». Левон, уже явно на взводе, резко повернулся к сыну: – Что? – спросил он, но, встретив спокойный взгляд Тиграна, сбавил тон. – А чёрт его знает, – бросил он и встал из-за стола. – Кофе скоро будет готов, отец, – добавил Тигран, не отрываясь от джезвы*. – Не переживай, сынок, я скоро, вот только переоденусь, сменю трико на брюки, – сказал Левон и вышел из кухни. Тигран повернулся к женщинам, его глаза весело блеснули, и он улыбнулся, разводя руками: – Ну а кто сказал, что с родственниками легко… Катя выдохнула, её плечи опустились, и она посмотрела на Тиграна с лёгкой укоризной. «Это кошмар», – подумала девушка, но его тёплая улыбка немного успокоила её. – Ничего, Катюша, прорвёмся, – сказала себе ласково она, несмотря на недавнюю перепалку. *Инчес арел – по-армянски «что ты наделал». **Турка