— Я и сам так думал. Но, очевидно, это сделал кто-то другой. Фрау Нойман, я знаю: ваша дочь получала письма из тюрьмы.

— Ну да. Её придурок-братец писал ей время от времени.

— Я не о том. Она получала письма и от его сокамерника.

Она покачала головой.

— Понятия не имею. Думаешь, она со мной хоть о чём-нибудь говорила? Забудь.

Любопытно, с чего бы это, мелькнуло у Макса.

— А не могло так случиться, что эти письма ещё сохранились? Вы ведь наверняка где-то храните вещи Лены.

Не в первый раз она посмотрела на него так, словно перед ней стоял пришелец с другой планеты.

— Чего ещё? Что было хоть мало-мальски годное — загнала. Остальное на свалку. На кой мне это барахло?

— Совсем ничего не осталось?

— Сынок, ты, похоже, и впрямь тугодум. Нет! Ничего! Ну что, мы закончили?

— Не совсем. В последний год перед смертью у вашей дочери был друг. Вы его когда-нибудь видели?

Похоже, на мгновение она всё-таки задумалась.

— Понятия не имею. Тут то один заходил, то другой. Откуда мне знать, кто из них был её парнем?

— Может, заметили: в то время её стал чаще навещать кто-то один?

— Может, и так. Но если и было — не запомнила. У меня и своих забот хватает, знаешь ли. Обо мне ведь тоже никто, чёрт возьми, не заботится. Ну что, наконец-то всё?

Это было поистине невыносимо. Макс не сомневался: эта женщина могла бы помочь по-настоящему. Но толку не было. Он лишь напрасно тратил время.

— Да, всё. И чтобы вы и впрямь смогли позвонить, если что-то ещё придёт в голову, оставлю свой номер. Найдётся чем писать?

— Не утруждайся. Я не позвоню.

— Прошу вас. Просто на всякий случай.

Она покачала головой и шипяще выдохнула.

— Я же говорю — тугодум.

С этими словами развернулась и захлопнула за собой дверь.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 38

16:03

Макс брёл по улице, не разбирая дороги, и в который раз прокручивал в голове разговоры с Маркусом Фогтом и Эльвирой Нойман. Ни одно слово не цеплялось.

Это угнетало. Он перебирал имена — кто ещё мог хоть что-то знать о Ноймане? — и в следующий миг хлопнул себя по лбу. Патриция Келлер. Как он мог о ней забыть?

С ней нужно было поговорить ещё раз, пусть даже она и злилась на него до сих пор. Она всё-таки знала Ноймана, пусть и поверхностно, а значит — лучше, чем его собственная мать. Макс снова подумал, какая всё-таки несносная женщина эта мать, — и вдруг замер на полушаге, словно налетел на стену.

То, что он искал всё это время, проступило перед ним с такой ясностью, что было попросту немыслимо, как он не разглядел этого раньше.

— Не может быть, — произнёс он вслух.

Он напряжённо перебирал детали — не упустил ли чего, не ошибся ли? Но мысль упрямо возвращалась к одному и тому же. Теперь он почти не сомневался: он знает, кто за всем этим стоит.

И это знание пугало по-настоящему. Вспомнились слова Бёмера: преступник может попытаться его убить. Похоже, напарник не ошибся. Но в этом и крылся шанс.

Макс выудил смартфон из кармана. Пальцы дрожали. Он нажал на повторный набор. Снова ответил Хаук.

— Манфред, — разочарованно протянул Макс. — Хорст так и не объявился? Мне срочно нужно с ним поговорить.

— Нет, к сожалению. Но он вот-вот должен подойти. Может, я чем-то помогу?

— Передай ему: пусть немедленно перезвонит. Спасибо.

Не дожидаясь ответа, Макс сбросил вызов и тут же набрал следующий номер. Любая помощь сейчас была бы кстати — и всё же действовать приходилось с предельной осторожностью.

— Пальцер, — отозвался Бургхард.

— Привет, это Макс. Мне нужна твоя помощь. Всё рушится одно за другим, я уже не понимаю, за что хвататься. Розыск с меня снимут — наши техники выяснили, что запись смонтирована, — но я больше не знаю, кому могу доверять. Боюсь, Патриция Келлер замешана в этом деле. И не она одна. Слушай внимательно и, прошу, никому ни слова…

Через три минуты Макс закончил разговор, но телефон из руки не выпустил. Он отчаянно надеялся, что Бёмер вот-вот перезвонит. От этого зависело всё.

Аппарат и впрямь зазвонил. Макс поднёс трубку к уху.

— Манфред сказал, ты хотел, чтобы…

— Хорст, мне нужна твоя помощь. Слушай и, прошу, никому ни слова…

16:28

Когда такси свернуло на улицу, Макс шагнул на проезжую часть и махнул водителю. Машина остановилась рядом, стекло пассажирской двери опустилось.

— Меня сюда направили. Это вас я должен забрать? Карстен Маурер?

— Да, это я.

Макс открыл заднюю дверцу, опустился на сиденье и назвал адрес на окраине Кёльна. Затем взглянул на часы.

Ровно через тридцать восемь минут он вышел из машины с бешено колотящимся сердцем.

Он нажал на кнопку звонка у изрядно постаревшего отдельно стоящего дома. Часы показывали 17:27.

Пальцер открыл дверь и, узнав гостя, тут же отступил в сторону.

— Заходи.

Макс шагнул в тёмную прихожую и подождал, пока хозяин закроет дверь и пройдёт вперёд.

Комната, в которую его привели, оказалась тесной: угловой диван, стол и массивная дубовая стенка занимали её почти без остатка.

— Присаживайся. — Пальцер указал на потёртое сиденье.

Макс качнул головой.

— Нет, лучше постою. Слишком взвинчен.

— Понимаю. Но давай-ка ещё раз: ты всерьёз считаешь, что Патриция Келлер заодно с твоим напарником?

— Да. К сожалению. Сукин сын… Я всё это время не мог взять в толк: как же так — человек, с которым я бок о бок работаю столько лет, вдруг с ходу поверил, что я убийца? А потом дошло: он всё спланировал заранее. Даже роман с Вереной Хильгер затеял потому, что это входило в его расчёты. Всё это так… омерзительно.

Пальцер серьёзно кивнул.

— Тут не возразишь.

— Знаешь, что бесит сильнее всего? Что я сам до этого не додумался. Что, несмотря ни на что, продолжал ему верить. Если бы ты не открыл мне глаза, я бы и сейчас доверял ему. Эта мразь была в курсе каждого моего шага — я ведь сам всё ему выкладывал по горячим следам. Должно быть, каждый раз помирал со смеху. А напоследок попытался выставить в дурном свете и тебя — чтобы у меня вообще никого, кроме него, не осталось. Подлее уже некуда. Но я заманю его в ловушку.

— Меня — в дурном свете? Это как же?

— Давно началось. Едва я с тобой познакомился, он принялся тебя поливать. У тебя, мол, проблемы с начальством, и чего только ещё не плёл. А под конец и вовсе превзошёл сам себя. Когда я задал ему пару неудобных вопросов, он заявил, будто это ты всё подстроил, похитил Кирстен и запер у себя в подвале.

— Что? Я?

— Бред, правда?

Пальцер кивнул.

— Действительно. Ну и ну. И что теперь? Бёмер знает, где ты сейчас?

— Нет, упаси боже.

Макс пристально посмотрел Пальцеру в глаза.

— Тебе-то я хотя бы могу верить?

— Вспомни последние дни. Конечно.

— И ты в самом деле не похищал мою сестру? Не запирал её в подвале?

— Разумеется, нет, — возмутился Пальцер.

— Хорошо. У дома есть подвал?

На лбу Бургхарда пролегли морщины.

— Есть. К чему этот вопрос?

— Я… мне сейчас трудно вообще кому-либо доверять, понимаешь? Покажешь?

— Слушай, ты что, рехнулся? Ты же не всерьёз думаешь…

— Конечно, не всерьёз. И всё же. Сделай одолжение.

Пальцер коротко рассмеялся — смех не коснулся его глаз.

— Давай-ка подытожим. Ты знаешь, что напарник ведёт с тобой грязную игру, — и при этом всё равно хочешь… Ну ладно. Раз уж так важно — изволь.

Он кивнул в сторону прихожей.

— После тебя. Налево.

Макс вышел из комнатки и свернул в коридор. В его конце справа располагалась кухня, напротив темнела ветхая деревянная дверь.

— В ту, слева, — раздалось за спиной.

Макс потянул дверь на себя. За ней открылись голые, истёртые бетонные ступени, круто уходящие вниз, в темноту. У косяка по штукатурке тянулся белый кабель, обрывавшийся выключателем — кое-как прикрученным к стене. Макс щёлкнул им; неоновая лампа залила пролёт холодным светом.

— Ну, спускайся. Убедись сам, — поторопил Пальцер.

Едва Макс поставил ногу на первую ступеньку, ему почудился звук снизу. Он замер.

— Что такое?

— Да ничего. Показалось.

— Наверное, мышь. Тут всё уже порядком обветшало.

Лестница заканчивалась в помещении метров на пятнадцать. Вдоль стен теснилась старая мебель и стеллажи, заваленные инструментом, банками, бутылками и прочим хламом. В левой стене виднелись две серые двери, по виду металлические; местами краска вспучилась рыжими крупитчатыми буграми ржавчины.

— Можно туда заглянуть?

Пальцер снова покачал головой.

— Это смешно. Но как угодно.

Макс подошёл к правой двери и распахнул её. Тёплое облако, ударившее в лицо, напомнило заправочную станцию. Он окинул взглядом котельную и прикрыл створку.

Вторая дверь не поддавалась — но в замке торчал ключ. Не раздумывая, Макс повернул его, опустил руку на ручку и толкнул.

В следующий миг на него метнулась тень — и обрушилась всей тяжестью.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 39

Макса отбросило назад, и он тяжело рухнул на пол. Воздух вышибло из лёгких, что-то тяжёлое сдавило ему грудную клетку. На мгновение мир потерял очертания, но тут тяжесть исчезла. Жадно глотнув воздуха, Макс огляделся и упёрся взглядом в чьи-то ноги.

— Ну, давай, поднимайся.

Голос был знаком. Патриция Келлер.

Со стоном приподнявшись, Макс увидел дуло пистолета, направленное ему в лицо. Рядом, ухмыляясь, стоял Пальцер.

— Что ж, ты был прав: никому нельзя доверять.

— Ты? — выдохнул Макс. — А я-то думал…

— Думал, что злодей — твой напарник. Ты не учёл одного: у напарника нет повода заставлять тебя страдать. В отличие от меня.

— От нас, — поправила Келлер.

— Но… что я тебе сделал? Или вам?

— Сейчас расскажу. Прежде чем заставлю смотреть, как я по кусочку отрезаю конечности твоей сестре. Считай это небольшой компенсацией за то, что упрятать тебя за решётку у меня не вышло.

— Что бы ты ни имел против меня, Кирстен ни при чём. Мучай меня, её не трогай.

Короткий злорадный смешок.

— Вот в этом ты как раз и ошибаешься.

Макс повернул голову, силясь заглянуть в соседнее помещение подвала.

— Да, она там. И пока что жива.

Пальцер прислонился к верстаку у стены и холодно посмотрел на Макса.

— Когда-то была женщина, которую я любил больше собственной жизни. У нас были большие планы: мы хотели завести детей и вырастить их в той защищённости, которой она сама никогда не знала. Ни она, ни её брат.

Макс уже догадывался, о ком идёт речь, и с этой догадкой ему вдруг стало понятно всё.

— В отличие от брата из неё всё-таки вышел человек. А он натворил серьёзных бед. Потому что у него были тяжёлые психические проблемы, потому что вся его жизнь состояла из боли и жестокости. Он рос без любви и сочувствия и сам не был способен на эти чувства. Страдал всю жизнь. Когда ты его поймал, он хотел только одного: умереть. Но ты ведь сумел этому помешать. И этого тебе оказалось мало. Ему срочно нужна была терапия, но нашлись люди, которые и этому помешали. Среди них Верена Хильгер, ещё кое-кто из коллег и снова ты. Ты так вгрызся в свои параграфы, так увяз в чёрно-белом делении на добро и зло, ты так влюбился в роль праведника, что тебе было плевать, что сделало его таким и что в итоге толкнуло на преступление.

— Но я… — начал было Макс, однако Пальцер с побагровевшим лицом заорал:

— Заткни пасть, лицемерный ублюдок! Теперь говорю я.

Он глубоко вдохнул и продолжил:

— В тюрьме его мучили так, что он готов был умолять их прикончить его. Но не умолял. Потому что было то, что удерживало его в живых и давало силы выдержать любые мерзости: ненависть к тебе.

В какой-то момент один из его «покровителей» позволил себе особое развлечение — приобщил Лену к тем «играм», что они устраивали с Алексом. Сама она ни о чём не знала: Алекс ей не писал. Понимал, как сильно её это будет терзать.

Так или иначе, этот тип передавал ей письма, тайком вынесенные из тюрьмы. В них до мельчайших подробностей описывалось, что творится с её братом. Лена сделала всё, чтобы Алекса перевели, впустую. А я был вынужден всё это видеть и не мог помочь ни ей, ни ему. Возвращаясь от неё домой, я орал в машине от отчаяния, останавливался и в ярости что-нибудь крушил, потому что должен был наблюдать, как женщина, которую я любил больше всего на свете, идёт ко дну.

Однажды, после особенно мерзкого письма, Лена не выдержала и приготовила себе коктейль, который должен был ненадолго вырвать её из этого мира мучений. Но она ошиблась с дозой.

Тогда я поклялся, что ты заплатишь. И собирался помочь Алексу отомстить, когда он выйдет.

Макс покосился на Патрицию Келлер, всё ещё державшую его на мушке.

— Она помогла мне, потому что когда-то любила Алекса.

— И не задумаюсь ни на секунду — вышибу тебе мозги, если шевельнёшься, — процедила Келлер. — Так что сделай одолжение, сиди тихо.

— И вот наконец Алекс вышел, — продолжал Пальцер. — Но смотреть на него было невыносимо. Полная развалина — и душевно, и телесно. Он едва мог двигаться от боли. Сокамерники устроили ему «прощальную вечеринку», где он был главным аттракционом. Насиловали, пока он не потерял сознание, и даже тогда не остановились. Тюремное начальство на пару дней отправило его в лазарет, а потом выпустило.

За все эти годы Алекс никого не выдал и обо всём молчал, бог знает почему.

И вот он стоял передо мной, и вся та ненависть, что годами держала его в живых, уже не могла ничего изменить: он хотел только одного — умереть.

Он умолял меня поклясться, что я заставлю тебя заплатить за то, что ты сделал ему и Лене, и я с радостью дал слово. А потом он попросил меня убить его и рассказал план, выношенный в последние месяцы заключения, когда он понял, что сам уже не в силах с тобой расквитаться. Его труп играл в этом замысле свою роль, как ты знаешь. Он хотел, чтобы ты впал в полную панику, осознав, что он мёртв, а твоя сестра заперта где-то, где ты её не найдёшь. А потом ты как мент отправишься за решётку и переживёшь то же, что выпало ему.