Она прищурилась.

— Покажите-ка ещё раз ваше удостоверение.

Бёмер снова протянул документ. Кристина чуть подалась вперёд и принялась изучать его так дотошно, будто и впрямь могла отличить поддельное от настоящего.

— Мы хотели бы поговорить с вашим мужем. Он дома?

— Нет. А что? Что вам от него нужно?

Лгунья из неё была никудышная.

— А это кто? — рядом с матерью возникла дочь Фогта. Неле, припомнил Макс.

— Это не для тебя, — отрезала Кристина. — Иди к себе.

— Но это же тот мужчина из интернета. Убийца. И он связан.

— Нет, солнышко, он не убийца. Это было…

— Но он связан.

— Да, это… ты не поймёшь.

— Сказать папе, что этот мужчина опять к нему пришёл?

Кристина побледнела.

— А ну марш в дом.

Неле надула губки, развернулась и скрылась в глубине коридора. Макс и Бёмер молча ждали.

— Ладно, он дома. Я просто хотела, чтобы его оставили в покое. Он только что узнал, что Алекса, его старого приятеля, убили. Этот психопат…

— А откуда он, собственно, об этом знает? — лицемерно поинтересовался Макс. — В газетах и в сети — ни слова.

— Понятия не имею.

— Так мы можем с ним поговорить? — вмешался Бёмер.

— А он обязан с вами разговаривать?

— Нет. Но я могу вызвать его повесткой как свидетеля. И вас заодно.

Эта перспектива понравилась ей куда меньше.

— Ладно уж, проходите.

Они вошли, но Бёмер задержался в прихожей.

— А теперь — нож, будьте добры.

Минуту спустя Макс уже растирал ноющие запястья. Гостиная выглядела точь-в-точь как в его прошлый визит. Фогт лежал на диване и торопливо приподнялся, едва они показались в дверях.

Макс пробирался через хаос из кукол и пластмассовых игрушек, разбросанных по полу. Наконец они с Бёмером преодолели препятствие и встали плечом к плечу перед поднявшимся им навстречу хозяином.

— Господин Фогт, у нас несколько вопросов о Лене Нойман, — начал Бёмер и покосился в сторону входа, где плечом к плечу замерли Кристина и Неле. — Полагаю, лучше говорить с глазу на глаз.

— Неле, иди к себе, — велела Кристина.

Сама с места не двинулась — даже когда дочь скрылась.

Бёмер вопросительно взглянул на хозяина дома. Тот пробормотал:

— Всё в порядке. У меня от жены секретов нет.

— Уверены? — переспросил Макс. — И всё же — лучше наедине.

Кристина двинулась по той же узкой тропинке между игрушками, которую только что одолели гости.

— Есть вопросы — задавайте. Иначе уходите.

Бёмер примирительно поднял ладони.

— Хорошо. В прошлый раз мать Александра Ноймана сказала нам, что вы, господин Фогт, около четырёх лет назад состояли в связи с Леной Нойман.

Воцарившаяся тишина легла на уши густой, вязкой кашей. Макс и сам не заметил, сколько прошло, прежде чем Кристина процедила:

— И что? Я в курсе. Муж рассказал.

Лжёт скверно, отметил про себя Макс.

— Тогда почему вы соврали мне, когда я задал тот же вопрос? — обратился он к Маркусу.

По лицу Фогта было видно, чего стоит оторвать взгляд от жены. Так, должно быть, мышь смотрит на змею.

— Ах, я… это потому, что…

— Потому что ему было стыдно, — снова вмешалась Кристина. На лбу у мужа выступили капли пота. — Кто же добровольно признается, что трахал последнюю шлюху, пока его жена сидела дома с дочерью? Об этом не любят рассказывать — потому что понимают: тем самым выставляют себя свиньёй.

— Вы, кажется, забыли, — резко перебил Макс, — что речь по-прежнему идёт о жизни моей сестры. Нойман похитил её, и сейчас она, вероятно, сходит с ума от страха — потому что сидит на тикающей бомбе. На бомбе, которую он уже не сможет обезвредить, потому что мёртв.

— И при чём здесь мой муж?

— Охотно объясню. Он был приятелем Ноймана. К нему Нойман и пришёл, выйдя из тюрьмы. И именно с сестрой Ноймана развлекался ваш супруг, пока вы сидели дома, — как вы сами только что столь метко выразились.

Макс перевёл взгляд на Фогта.

— Я жду от вас всей правды. Это понятно? Вы свидетель, а свидетель — в отличие от обвиняемого — обязан говорить правду. Иначе вас ждут юридические последствия.

— Да, я понял.

— Хорошо. Начнём с Ноймана. Вы видели его хоть раз после той встречи — год назад?

— Нет.

— Вы говорили, что Лена Нойман примерно за год до смерти внезапно перестала желать иметь с вами что-либо общее. Что убегала, едва завидев. Это так?

— Да, всё так. Всё, что я говорил, — правда. Кроме этого одного.

— Где вы были вчера вечером? Напоминаю ещё раз: ложь может обернуться для вас серьёзными последствиями.

— Он был здесь, со мной, — выпалила Кристина.

На вкус Макса — чересчур поспешно. Бёмер не выдержал:

— А вы, чёрт побери, помолчите. Мы разговариваем с вашим мужем — и, полагаю, он достаточно взрослый, чтобы отвечать сам.

В её глазах сверкнули молнии. Но если ответ и вертелся на языке — Кристина сумела его сдержать.

— Итак, господин Фогт, — повторил Макс, — где вы были вчера вечером и ночью?

— Это правда. Я был дома.

Макса насторожило одно: тот взгляд, которым Фогт обменялся с женой, прежде чем ответить.

13:56

— Когда смотрю на часы, мне дурно становится, — признался Макс, едва они снова сели в машину. — Если бы где-нибудь в Дюссельдорфе или Кёльне рвануло — ты бы знал, верно?

— Знал бы. Сообщат сразу.

— Хорошо. Ты веришь Фогту насчёт вчерашнего вечера?

Бёмер с сомнением покачал головой.

— Трудно сказать. Жена имеет на него огромное влияние — он лишь повторил её слова. С другой стороны… если бы он действительно убил Ноймана — откуда бы ему знать, где того искать?

— А вдруг всё-таки связался с ним ещё раз?

— И сообщил, что собирается встретиться с тобой на той фабрике? Не знаю… Послушаем лучше, что скажет о смерти сына мать.

Эльвира Нойман не выказала ни малейшей радости при виде комиссаров. Если Макс не ошибся, на ней был тот же замызганный халат, что и накануне.

— Опять менты? — заверещала она, едва распахнув дверь.

Язык у неё заметно заплетался.

— Что у вас тут, чёрт возьми, творится? Этот неудачник будет действовать мне на нервы, даже когда уже коньки отбросил? Что вы за дурацкая контора такая? Не знаете, что ваши коллеги-идиоты уже приходили и с натянутыми сочувственными мордами поведали мне, что я наконец-то от этого болвана избавилась? От наигранного горя чуть штаны не намочили.

— Мы знаем, госпожа Нойман, — начал было Бёмер.

— Так на кой чёрт вам ещё что-то нужно? Я ничего не знаю и знать не хочу — так что катитесь подобру-поздорову.

— Прошу вас, госпожа Нойман, — попытался Макс, — это и впрямь очень важно. Моя сестра в большой опасности — она погибнет, если мы её не найдём.

Эльвира прищурила глубоко запавшие в морщинистых впадинах глаза.

— Ты ведь уже был здесь, мент, я права?

Макс кивнул.

— Да, вчера.

— И? Что я тебе тогда наговорила?

— Немного.

— А с чего ты взял, что сегодня будет иначе?

— С того, что мы надеемся: вы поможете нам найти убийцу вашего сына.

— А с какой стати? Знала бы, кто это, — выпила бы с ним рюмку шнапса. Но я ничего не знаю. А теперь — проваливайте. Вспомню что — позвоню.

— У вас же нет наших номеров, — возразил Бёмер.

В ответ раздался блеющий смешок.

— Вот именно.

С этими словами Эльвира отвернулась и захлопнула дверь у них перед носом.

— Вот стерва, — вырвалось у Бёмера.

Макс счёл, что иного слова и не подобрать.

Уже на пути к машине его снова посетило то странное ощущение: в последние дни он упустил нечто важное. И теперь Макс понимал отчётливо — намёк прозвучал именно в разговоре с матерью Ноймана.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 36

Они не успели далеко отъехать, как зазвонил мобильный Бёмера.

— Шеф! — растерянно выдохнул он, приняв вызов. — Я… да, всё верно… Прокурор? Это сложно… да… он рядом со мной… Нет, я заскочил в Нойс, потому что… Знаю, но мне нужно было ещё раз поговорить с матерью Ноймана… Да, я понял, но… Чёрт побери!

Последнее он выпалил так резко, что Макс вздрогнул.

— А теперь дайте же мне сказать. Да, я знаю, что обязан был немедленно доставить Макса в управление. Но он по-прежнему мой напарник, и я убеждён: Верену убил не он. Вы это и сами прекрасно понимаете. К чему тогда весь балаган?.. Да, да, инструкции. Простите, шеф, но мне до смерти осточертело крючкотворство, когда на кону жизнь его сестры. Хотите повесить на меня дисциплинарку — извольте… Хорошо. Везу его в управление. Конец связи.

— Ты что, и правда собираешься меня сдать? — недоверчиво спросил Макс, едва Бёмер опустил телефон. — Ты же знаешь, я должен…

— Я сказал, что отвезу тебя туда. А если на каком-нибудь перекрёстке ты выпрыгнешь и пустишься наутёк — это уже моё невезение. Я слишком стар, чтобы за тобой бегать.

Макс кивнул. Снова оказаться предоставленным самому себе было досадно, но он понимал: Бёмер и без того нажил из-за него уйму неприятностей.

— Где тебя выса… то есть, где ты сбежишь?

Макс снова вспомнил разговор с матерью Ноймана — то цепкое, навязчивое чувство, что в её словах проскользнуло нечто важное.

— Если не в тягость — отвези меня немного назад. Надо ещё раз потолковать со старухой.

— Хорошо. Только на что ты рассчитываешь? Ты же видел, что она за фрукт.

Макс пожал плечом.

— Сам не знаю. Просто чувство.

— Ну ладно. — Бёмер остановился, заглянул в боковое зеркало и развернул машину. — Высажу тебя на перекрёстке перед её улицей. Ей вовсе не обязательно видеть, как ты преспокойно выбираешься из моей машины.

— Договорились.

Макс смотрел в окно. Дома проплывали мимо, нанизанные друг на друга, словно бусины.

Нужно было понять, что́ всё это время не давало ему покоя. Какая-то мелочь, обронённое кем-то на днях слово — и оно могло оказаться решающим.

— Чем-нибудь ещё помочь? Здесь и сейчас. Позвонить мне ты, разумеется, можешь когда угодно.

Макс коротко, безрадостно усмехнулся.

— В том-то и беда. Телефона у меня больше нет. Спецназовцы отобрали.

— Ладно, держи мой. Будем считать, ты успел его выхватить, прежде чем дал дёру.

Бёмер вытащил смартфон из внутреннего кармана куртки и протянул напарнику.

— Спасибо. И если найдётся ещё немного наличных…

— Эх, тут скверно. В кармане, кажется, чуть больше двадцати евро. Но забирай.

— Всё-таки лучше, чем ничего.

— Кстати, код — моя дата рождения. Не вспомнишь — пеняй на себя.

Макс выдавил короткую улыбку.

— Помню.

Через десять минут он вышел из машины и, прежде чем захлопнуть дверцу, наклонился к окну.

— Спасибо тебе, Хорст. За всё.

— Брось. Звони, если что прояснится. Я тоже буду на связи.

Макс направился к дому матери Ноймана.

По-хорошему, следовало бы найти укромный уголок и в тишине обдумать, чего именно он надеется добиться от старухи. Но времени не было. И без того казалось чудом, что бомба, на которой сидела Кирстен, до сих пор не взорвалась.

По крайней мере, он на это надеялся.

Прежде чем нажать на звонок, Макс глубоко вдохнул и приказал себе ловить каждое слово.

Узнав его, Эльвира Нойман недоверчиво качнула головой.

— Ну, мать честна́я, обделаться можно. Слушай, мент, ты совсем умом тронулся? И где дружка своего оставил?

— Хватит оскорблений, фрау Нойман, — произнёс Макс, призвав на помощь всё своё самообладание. — Если вам кажется, будто вы вольны говорить что вздумается, — это далеко не так. Извольте сдерживаться.

Она попыталась скрестить дряблые руки на необъятной груди — не вышло. Получилось попросту смехотворно.

— Что-нибудь ещё? Желаете штраф мне выписать? Валяйте. Сами и заплатите. У меня всё равно ни гроша. Ну и что теперь, сынок?

Макс понял, что в таком тоне ничего не добьётся.

— Послушайте, фрау Нойман. Мне просто не верится, что человеческая жизнь вам и впрямь настолько безразлична. У вас ведь тоже была дочь. Помните, что вы чувствовали, когда она умерла?

— Она не умерла, господин полицейский. Она вышибла себе мозги какой-то дрянью. Дура набитая.

Значит, и взывать к её совести бесполезно. Оставалось одно — повторить прежний разговор и надеяться, что искомое всплывёт само.

— Фрау Нойман, моя сестра погибнет, если я не разыщу её в ближайшее время. Вы знаете хоть что-нибудь, что могло бы помочь?

Она закатила глаза.

— Нет, не знаю. Достал уже.

Макс попытался припомнить, как тогда поворачивался разговор.

— Тогда хотя бы помогите мне найти убийцу вашего сына.

— А он мне до сих пор до лампочки. Ещё раз спрашиваю: ты совсем тупой или прикидываешься?

Пока что ничто в её словах не задевало слуха. Но и в прошлый раз они говорили ненамного дольше. От этого можно было сойти с ума. Макс отчётливо чувствовал: разгадка совсем рядом — и всё же не имел ни малейшего представления, где её искать.

— Я ухожу. Ещё раз припрёшься — не открою, так что не утруждайся. И дружкам своим полицейским передай.

Какое-то время Макс ещё стоял, уставившись на закрытую дверь, и прислушивался к себе. Внутри было пусто.

Он сжал кулаки и отвернулся. Хотелось взвыть от ярости и бессилия. Где-то Кирстен сидела в подвале на бомбе, и ей не оставалось ничего, кроме как ждать конца — от взрыва или от жажды. Быстрого или мучительного.

Так или иначе, его сестра погибнет, если ему наконец не удастся выяснить об Александере Ноймане что-то ещё.

14:41

Макс ломал голову. Над этим проклятым словом, фразой, ситуацией — над чем бы то ни было, что упорно ускользало.

Кому могло быть выгодно убийство Ноймана? И главное — откуда убийца знал, что в тот вечер тот окажется на старой фабрике? Почему меня оставили в живых? Он же не мог не видеть, что Нойман скрутил меня и запер.

Всё сводилось к одному: что делать, что вообще можно сделать? Он ходил по кругу так долго, что закружилась голова. Заглянуть ещё раз к Фогту? Но что я из него вытяну?