Он снова повернулся к мертвецу и положил ладонь ему на лоб, стараясь не задеть огнестрельную отметину. Кожа была холодной. Значит, тот пролежал здесь уже какое-то время.

Ноймана застрелили после того, как он усыпил меня хлороформом и запер? Но кто? Кто мог знать о нашей встрече? Мысли путались, и Макс с трудом заставлял их выстраиваться в ряд. Кому ещё было известно, что я… Патриция Келлер. Но зачем ей это? Тем более что Нойман её перехватил, держал в своих руках. Или держал — а ей удалось освободиться и одолеть его?

— Чушь, — пробормотал он.

Тогда она ни за что не бросила бы меня в этой грязной дыре. И всё же другого объяснения пока нет. Но если он держал здесь Патрицию, то не напрашивается ли вывод, что и Кирстен… Бомба!

По телу прокатилась горячая волна. Сколько сейчас времени? Ему был нужен телефон. Хоть какой-нибудь. Дрожащими пальцами он ощупал холодное тело и нашёл смартфон Ноймана. Толку, впрочем, немного: экран заблокирован, кода он не знал. Зато увидел время.

9:12

Нойман пригрозил, что таймер бомбы под инвалидным креслом Кирстен будет отсчитывать секунды до тех пор, пока он сам не приведёт устройство в действие, — если только Макс не выйдет на связь к полудню.

9:12. Около трёх часов, в течение которых Кирстен бомба ещё не угрожает. Чертовски мало. И время утекало сквозь пальцы.

Макс выпрямился и в отчаянии огляделся. Свой телефон — вот что нужно было найти прежде всего. Он снова взглянул на чужой экран. Как было бы просто — набрать из списка вызовов мой собственный номер. Тогда оставалось бы только пойти на звонок.

Угадать код можно трижды; после этого аппарат блокируется наглухо, и без PIN-кода его уже не оживить. Три попытки. Что я теряю?

Он закрыл глаза и принялся ломать голову над тем, какую комбинацию мог выбрать Нойман. Дата выхода из тюрьмы? Когда именно — Макс не помнил. Дата рождения? Её он тоже не знал.

— Чёрт, — вырвалось у него, и смартфон отправился в карман.

Тыкать наугад — идиотизм. Тогда уж проще сразу выбросить. Хотя, может, позже что-нибудь и придёт в голову. А сейчас — собственный аппарат.

Он огляделся. В нескольких шагах позади тела виднелась ещё одна приоткрытая дверь.

Эта комната оказалась примерно вдвое меньше двух предыдущих, и, помимо того что в ней почти ничего не валялось, у неё было одно решающее преимущество: посреди пола Макс увидел свой телефон.

Несколько быстрых шагов — он подхватил аппарат и нажал кнопку. Экран не отозвался. Уже при второй попытке он догадался, в чём дело. Маленький экран снова остался чёрным. Аккумулятор сел. А зарядка осталась в отеле, куда он ни в коем случае не мог вернуться.

Отчаяние нахлынуло с такой силой, что пришлось напрячь всю волю, чтобы не опуститься на пол и не сдаться. Но вскоре оно сменилось безудержной яростью — на то, что Нойман с ним сотворил и продолжал творить даже после смерти. В нём вскипело желание вернуться в коридор и обрушить кулаки на безжизненное тело; ещё немного — и он бы так и поступил. Но усилием воли удержался.

Думать. Действовать. Сделать хоть что-то, чтобы отыскать Кирстен, пока время не вышло.

Он вытащил телефон мерзавца и снова взглянул на экран.

9:36

Макс рассовал оба аппарата по карманам и вышел. Когда он очнулся, при нём не было ничего, кроме записки Ноймана о завёрнутом ключе. И денег тоже.

Но если их забрал Нойман, они должны быть при нём — как и мой пистолет. Если только убийца не нашёл деньги и не присвоил их. И не воспользовался моим оружием, чтобы застрелить Ноймана… Нет, на этом сейчас задерживаться нельзя.

Он склонился над трупом и принялся методично его обыскивать. Ничего. Карманы оказались пусты. Преступник, очевидно, забрал всё, кроме смартфона. То, что аппарат остался на месте, объяснялось просто: телефон отслеживается даже с другой SIM-картой по уникальному идентификатору — стоит лишь его включить.

Макс выпрямился. Оставалось обыскать остальную часть здания, словно нарочно созданного для того, чтобы прятать похищенных.

Он миновал тело и двинулся по коридору, в котором обнаружились ещё две пустые комнаты, а за ними — небольшая лестничная клетка. Отсюда можно было подняться наверх или спуститься в подвал. Макс не колебался: Кирстен говорила о подвальной каморке.

Чем ниже он спускался, тем гуще становилась тьма. После того как лестница повернула на сто восемьдесят градусов, он уже почти ничего не различал. Тогда достал мобильник Ноймана и нажал кнопку. Тусклой подсветки хватало, чтобы хотя бы смутно видеть, куда ставить ноги.

Ступени упирались в притворённую стальную дверь без ручки и замка. Он приложил ладонь к холодному металлу и надавил. Створка поддалась, со скрипом распахнулась внутрь и открыла взгляду чёрную стену.

Макс направил экран наискось вниз и шагнул в коридор. Уже после первых шагов на него повеяло сладковатой гнилью — таким едким смрадом, что желудок взбунтовался. Он медленно переставлял ноги. Пять шагов, шесть… Слева из темноты проступили очертания двери. Он замер, затаил дыхание, прислушался. Тишина.

Он уже потянулся к ручке, как вдруг застыл. Что это было — там, за дверью? Звук негромкий, но в гнетущем безмолвии отчётливый. Вот, снова. Странный шелест — будто кто-то роется пальцем в пакете с мармеладом.

На мгновение Макс задумался, что может ждать его за дверью, — а потом увидел Кирстен: связанную, в инвалидном кресле, с тикающей бомбой под сиденьем.

Не колеблясь больше, он надавил на ручку и толкнул створку. В тот же миг на него с непонятным визгом метнулась тень. Макс вскрикнул; что-то болезненно полоснуло его по лицу и ударилось о плечо, а затем почти беззвучно приземлилось на пол и в следующую секунду исчезло.

Кошка. Он выпустил кошку.

Он выждал, пока пульс не успокоится, и шагнул в маленькое помещение. В отличие от первого этажа, пол здесь был устлан не камнями и мусором, а старыми, замызганными полиэтиленовыми плёнками. Это и объясняло шорохи, которые он слышал из коридора. Сквозь узкое оконце под самым потолком сочился скудный дневной свет. В углу стекла зиял пролом размером с грейпфрут, на зубчатых краях висели клочки шерсти.

Макс отвернулся и вернулся в коридор. Дверь оставил открытой, чтобы и проход не утопал в кромешной тьме.

В подвале здания было пять помещений. Все, если не считать разбросанного мусора, пустовали.

Удручённый, он снова поднялся по лестнице — на верхний этаж, но и там не нашёл ничего; так что минут через пятнадцать после начала обыска, разочарованный, вновь оказался на первом этаже.

Задерживаться здесь больше не имело смысла. Нужно было найти, чем зарядить телефон. И как можно скорее добраться до Мариенбурга, до квартиры Патриции Келлер. Любопытно, что я там обнаружу.

Когда он вышел наружу, туман уже рассеялся, но небо было затянуто слоем размытых серых тонов.

Макс окинул взглядом большой заводской цех, начинавшийся в двадцати метрах. Продолжить поиски там? Можно ли позволить себе не проверить, раз уж я здесь?

— Нет, — решил он.

Даже если это отнимет время — я должен убедиться, что Кирстен здесь не держат, прежде чем уйти.

Быстрым шагом он направился к цеху размером примерно с половину футбольного поля и вошёл через распахнутые ворота — достаточно широкие, чтобы пропустить грузовик.

Цех представлял собой единое пространство, лишь в задней части отгороженное стеной. То тут, то там громоздились крупные машины — с засаленными, изъеденными ржавчиной поверхностями; из их разломанных распределительных шкафов свисали жгуты проводов, точно кишки из вспоротого тела.

Под крышей по обе стороны тянулись массивные железные балки — по ним, видимо, когда-то ходил мостовой кран.

Макс отвёл взгляд и пересёк помещение, чтобы заглянуть в дальние комнаты.

И там — ни следа Кирстен, ни малейшего намёка на то, что в последнее время сюда кто-то заходил.

Через несколько минут он снова стоял на улице. Пробежал по территории до того места у строительного забора, где накануне вечером пролез внутрь, и вскоре оказался на тротуаре. Теперь предстояло добраться до Мариенбурга, и для этого, если не ловить попутку, оставался один способ: трамвай. И ехать придётся «зайцем».

С противоположной стороны улицы навстречу шла пожилая женщина с хозяйственной сумкой. Макс перешёл дорогу.

— Простите, не подскажете, где ближайшая трамвайная остановка?

Она смерила его взглядом с ног до головы, и он осознал, что вид у него отнюдь не располагающий: джинсы перепачканы, рубашка на спине, должно быть, выглядит не лучше.

— В Штегервальдзидлунг, — всё-таки ответила старушка — то ли её не смущала грязная одежда, то ли хотела поскорее от него отделаться.

— А как туда пройти?

Она объяснила дорогу, дважды сама себя поправив, и заключила, что идти всего несколько минут. С этим отвернулась и оставила Макса одного.

Он ещё мгновение смотрел ей вслед, потом отряхнул джинсы и рубашку и двинулся в путь.

У трамвайной остановки бросил взгляд на часы.

10:27

Прождав без малого пять минут, Макс сел в трамвай номер четыре и устроился на свободном месте в задней части вагона. Вскоре после половины одиннадцатого, на Шёнхаузер-штрассе, в вагон вошёл контролёр. Пульс участился.

Только этого не хватало. До Хайнрих-Любке-Уфер, где он собирался выходить, оставалось всего несколько минут. Если его поймают без билета, а заплатить штраф будет нечем, контролёр вызовет полицию. И тогда — конец.

Контролёр начал проверку с передних рядов и быстро приближался; до него оставалось минуты две, не больше.

Макс заставил себя сидеть спокойно, сохраняя как можно более безучастный вид, и краем глаза следил за его работой. Их разделяли всего три ряда, когда трамвай со скрипом тормозов остановился. Сочный голос из динамиков объявил остановку «Байенталь-Гюртель» в Мариенбурге. Прежде чем двери с шипением раздвинулись, Макс поднялся и не спеша, но целеустремлённо двинулся к выходу. Когда взгляд контролёра остановился на нём, Макс кивнул и сошёл на платформу — готовый сорваться на бег при первом же окрике. Лишь когда трамвай с грохотом тронулся, напряжение схлынуло.

Он огляделся. Эту часть Мариенбурга он не знал и спросил у прохожего дорогу до улицы, где жила Патриция Келлер. По словам мужчины, идти было около десяти минут.

А таймер всё тикал…

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 32

10:44

Когда Патриция Келлер открыла дверь, Макс ошарашенно замер на пороге.

— Ты почему здесь?

Келлер уперла руки в бока.

— Это я должна у тебя спросить. Или лучше так: где, чёрт возьми, тебя носило вчера, когда я вернулась?

— Погоди… — Макс с трудом собрался с мыслями. — Нойман позвонил на твой мобильный и заявил, что ты у него.

— Что? Как он мог… А, теперь ясно. Значит, шины — его рук дело.

— Какие ещё шины? Чёрт, я ни слова не понимаю.

Келлер скользнула взглядом по коридору и отступила в сторону.

— Заходи. Боюсь, Алекс провёл нас обоих.

Макс прошёл мимо неё прямо в гостиную. Большая подушка и два пледа на диване выдавали недавнего постояльца. Он обернулся к Келлер.

— Ну? И что теперь?

— Эй! — резко осадила она. — Ты как со мной разговариваешь? Я не виновата, что этот тип тебя облапошил.

Вымещать на ней отчаяние и злость было бессмысленно. Разумнее выслушать.

— Ты права. Извини.

— То-то же. Так вот: выхожу из магазина — а у машины два колеса спущены. И тут вспоминаю, что мобильный забыла в квартире. Восторгу моему, как ты понимаешь, не было предела. Конечно, я могла бы одолжить телефон и позвонить — только толку ноль: машины, на которой ты бы за мной приехал, тоже нет. Так что я отправилась пешком. Минут через двадцать наконец добралась — а тебя и след простыл. И связаться никак.

Тут я, естественно, и задумалась, что всё это значит. Я тебе помогаю, беру к себе, — а ты при первой же возможности делаешь ноги.

— Понимаю. Я ведь говорил: Нойман заявил, что ты у него. Поэтому я ушёл и отправился на встречу раньше времени — рассчитывал застать его врасплох. Вышло наоборот. Поначалу.

Она прищурилась.

— То есть?

— Он усыпил меня хлороформом и запер в одной из комнат.

— Вот ублюдок. И как ты выбрался?

— Сунул мне в карман ключ. А теперь он мёртв.

Глаза Келлер расширились.

— Что?!

— Лежал в коридоре. Застрелен.

Келлер опустилась в кресло.

— Вот это номер. Не то чтобы я по нему сильно горевала, и всё же…

— Главное другое: он закрепил под коляской моей сестры бомбу с часовым механизмом. Я должен найти её как можно скорее. Времени почти не осталось.

— Дерьмо.

— Не то слово. Подумай хорошенько. Есть хоть какие-то догадки, где он мог её держать? Она сказала, что сидит в грязном подвале.

— Нет. Когда он был в Кёльне, то жил в той самой полицейской казарме. Это ведь предполагалось всего на пару месяцев. Ни о какой другой квартире или доме я не слышала.

Макса это не удивило. Тупик. Без помощи у него не было ни малейшего шанса найти Кирстен.

— Можно воспользоваться твоим телефоном?

— Конечно.

Она вытащила смартфон из заднего кармана джинсов, разблокировала и протянула Максу. Тот набрал номер и напряжённо вслушивался в гудки.

— Бёмер, — отозвался напарник по обыкновению коротко.

— Хорст, это я.

— Чего тебе?

— Ещё один труп. На старой фабрике в Мюльхайме.

— Кто?

— Нойман.

Бёмер замешкался лишь на мгновение.

— Это ты его?

Спросил так, будто интересовался временем.

— Нет, чёрт возьми! Его застрелили — но не я.

— Подожди.

Макс услышал, как Бёмер передаёт коллегам сведения о Ноймане и месте, где его нашли. Потом снова взял трубку.

— Так. И что ты там делал?

Макс рассказал о запланированной встрече и о том, что произошло на территории фабрики. Патрицию Келлер не упомянул.