Как далеко это зайдёт? Сколько ещё ему суждено бездействовать, наблюдая за этим чудовищным произволом?

И сколько он вообще может оправдывать своё бездействие необходимостью защитить сестру? Не делает ли он себя соучастником, упуская первую же возможность обезвредить психопата — чего бы это ни стоило? Даже если Кирстен этого не переживёт?

«Твоя сестра спрятана так надёжно, что без моей помощи вы её ни за что не найдёте. У неё нет ни воды, ни еды. Но самое интересное для тебя: я закрепил под её инвалидным креслом бомбу…»

Стало быть, попытка одолеть Ноймана равносильна гибели Кирстен. И даже если каким-то чудом удастся завладеть пультом — остаётся таймер, который рано или поздно сработает. Так или иначе, любая попытка остановить эту бойню обернётся смертью сестры. Впрочем, об этом ясно говорилось ещё в первом сообщении Ноймана:

«Ты скоро убьёшь человека. Либо чужого, либо свою сестру. Решать тебе».

Решать ему. Новые жертвы неизбежны. И он должен выбрать — кто.

Щекочущее ощущение на щеках подсказало, что по лицу текут слёзы.

Он плакал. О сестре, о Верене Хильгер, о Патриции Келлер… о собственной жизни, окончательно летящей в тартарары. Да, возможно, ему удастся опровергнуть обвинения и доказать, что подозревали его несправедливо. А что потом?

Как ему когда-либо снова работать с Бёмером — с человеком, который всерьёз допустил, нет, поверил, что Макс способен застрелить их коллегу? Как с прежним рвением отдаваться общим расследованиям после того, как вся полиция несколько дней травила его, словно зверя?

Нет. Что бы ни случилось дальше, рисковать жизнью сестры он не станет. Ни ради торжества закона, ни ради обманчивой уверенности, что он на стороне «хороших».

И всё же одну попытку он решил предпринять. Достал мобильный, вставил SIM-карту, привёл аппарат в рабочее состояние, не обращая внимания на смартфон Келлер у ног. Часы показывали почти половину восьмого.

Не раздумывая, Макс включил телефон, дождался регистрации в сети и набрал номер Бёмера.

Ответ пришёл не сразу.

— Чего тебе?

— Нойман только что похитил Патрицию Келлер, — без обиняков сказал Макс. — Он её убьёт.

— Ту самую Патрицию Келлер, которая помешала задержать беглого подозреваемого в убийстве?

— Нет, чёрт возьми, — отрезал Макс. — Ту, что спасла жизнь моей сестре. На жизнь которой тебе, как видно, плевать.

— Сам знаешь, что это бред. Сдайся — обсудим всё спокойно.

— Не обсудим. Иначе уже бы давно обсуждали. Но речь сейчас не о том. Ты вообще меня слышал? Он её похитил. И сказал по телефону, что собирается её убить — и повесить это убийство тоже на меня.

— Уверен, что её похитил именно Нойман?

— Что?

— Ты прекрасно меня понял.

— Ты что, всерьёз… не могу поверить.

— Значит, не можешь поверить, — резко бросил Бёмер. — Тебе, выходит, проще влезть в голову убийцам и больным психопатам, чем полицейскому, мыслящему логично и последовательно. Учитывая события последних дней, напрашивается вывод: мысли этих ублюдков тебе попросту ближе. Так что подкину-ка я тебе пару фактов. Факт первый: он потребовал, чтобы ты застрелил Верену, и пригрозил замучить твою сестру до смерти, если ты этого не сделаешь.

Голос Бёмера снова зазвучал так безлично, что Макс едва ли узнал бы его, не знай он, с кем говорит.

— Уже одного этого хватает на более чем веский мотив. Факт второй: тебя видели и опознали на месте преступления. Факт третий: мы нашли орудие убийства с твоими отпечатками. И в довершение — у нас есть телефонная запись, на которой ты в прямом эфире хладнокровно убиваешь женщину, с которой я…

Голос его сорвался. Бёмер откашлялся и тихо добавил:

— В какой момент я должен начать тебе сочувствовать?

Макс почувствовал, как внутри поднимается ярость, которую он лишь с трудом удерживал.

— Чёрт побери, не строй из себя ограниченного идиота. Сам подумай: Нойману ничего не стоило обставить всё так, будто это сделал я. А подделанная запись? Вы её анализировали? Он смонтировал её из обрывков, вырванных из контекста. Я в точности помню тот разговор. Техники ведь должны это определить.

— Разумеется, проверили. Качество стабильно скверное, но это, без сомнения, твой голос в телефоне. Его голос идентифицировать не удалось — он искажён, — однако фоновые шумы в точности совпадают с теми, что слышны в твоих репликах. — Бёмер тоже всё больше повышал тон. — Перечисленного любому суду хватит для приговора. У тебя один-единственный шанс. Сдайся.

— Ты сам-то слышишь, что несёшь? Говоришь, что сфабрикованных улик хватит для приговора, — и тут же требуешь, чтобы я сдался? Чтобы меня осудили и я отправился за решётку за то, чего не совершал? То есть ровно за тем, чего и добивается Нойман? Тут впору задуматься: а не заодно ли ты с этим мерзавцем!

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 29

Тишина, прерываемая лишь его сбивчивым дыханием, натягивалась, как резиновая лента, готовая лопнуть. Когда Бёмер наконец заговорил, Макс вздрогнул так, что едва не выронил телефон.

— Не звони мне больше.

— Теперь ты чувствуешь то же, что и я? — успел крикнуть он, прежде чем на том конце положили трубку.

Макс прислушался к себе и с удивлением поймал странное удовлетворение. Низкое, уродливое — и всё же. Может, теперь Бёмер хоть отчасти поймёт, каково это — быть несправедливо обвинённым в чудовищном преступлении.

Он отключил телефон, вынул сим-карту, рассовал всё по карманам и поднялся. Пора убираться из квартиры и из этого района — полиция нагрянет с минуты на минуту.

Окинув жильё последним взглядом, он подумал, что сейчас Нойман делает с Патрицией Келлер, и попытался ухватиться за хрупкую надежду: вдруг мерзавец на этот раз только блефовал и пощадил бывшую подругу. Хотя в том, что она в его руках, сомнений не оставалось.

Он притворил за собой дверь и сбежал по лестнице, перемахивая через две ступеньки. На первом этаже навстречу попалась молодая женщина с младенцем на руках. Она скользнула по нему взглядом, но ничем не выдала, что узнала по фотографии в розыскной ориентировке. Макс кивнул ей и торопливо проскользнул мимо. Прежде чем выйти на улицу, осторожно осмотрелся. Пока было тихо.

Не зная, куда податься, он свернул налево и быстрым шагом удалился от дома.

До Мюльхайма оставалось километров одиннадцать-двенадцать. Общественный транспорт исключался. Такси — тоже риск: водители, как правило, прекрасно осведомлены о тех, кого ищет полиция. Едва ли найдётся хоть один, кто ещё не видел его фотографии.

Оставалось одно — пешком. Он регулярно бегал по утрам и был в неплохой форме; быстрым шагом можно уложиться часа в два — если повезёт обойтись без таких встреч, как днём. Однако уже через десять минут стало ясно: рассчитывать на это не приходится.

Кёльнские коллеги отреагировали молниеносно. Сначала навстречу один за другим пронеслись два патрульных автомобиля, секундой позже — ещё один. Свернув за угол, Макс отпрянул: невдалеке у края зоопарка остановился полицейский автобус и выплеснул из себя целую ораву бойцов в боевой экипировке. Здесь не пройти. Придётся возвращаться и искать обходной путь. Он взглянул на часы. Время утекало сквозь пальцы.

Макс свернул в узкий переулок — пусть и в неверном направлении, зато прочь от полицейских — и заставил себя не срываться на бег. За окном первого этажа дрогнули занавески. В проёме возникло бледное лицо очень старой женщины; взгляд её тусклых глаз на миг зацепился за Макса, прежде чем продолжить блуждать по улице в поисках хоть чего-нибудь, что оживило бы унылую пустоту дней.

Похоже, она его не узнала.

Чёрт его дёрнул ещё раз позвонить Бёмеру. Этого разговора и начавшейся облавы можно было избежать.

Макс понимал: теперь ему придётся туго во всех отношениях. Механизм, запускавшийся в подобных случаях, был ему отлично знаком. В район наверняка стянули крупные силы — ретивых служак, которым не терпелось защёлкнуть наручники на запястьях подлого убийцы из своих рядов. Сейчас они стягивали кольцо вокруг той самой соты сотовой связи. Окружат. Будут давить всё плотнее, пока не загонят его на пятачок, который можно прочесать. А потом перевернут каждый камень.

До этого нельзя доводить.

Где-то невдалеке завыли сирены, быстро приближаясь. Макс огляделся, пытаясь подавить накатывающую панику.

Не успею. Не успею, если силы будут уходить на игру в прятки с полицией.

Снова на скорости пронеслись два автомобиля — на этот раз гражданские седаны спецназа. Макс отступил на пару шагов и вжался в нишу возле гаража по соседству с домом старухи. Битком набитые машины промчались мимо, не сбавляя хода. Он подождал, пока они скроются за поворотом. Пронесло. По крайней мере, на этот короткий миг.

Снова затравленно огляделся, бросил взгляд на часы. К десяти он должен быть на территории фабрики. Час и три четверти. Нет, не успеть. Надо думать. Выход есть всегда — главное, дать себе на это время.

Позади снова нарастал шум приближающейся машины. Макс обернулся — и облегчённо выдохнул. Всего лишь такси.

Такси. И, кажется, свободное. Он боролся с собой. Стоит ли всё-таки рискнуть? Машина была уже совсем близко. А есть ли выбор? Спрятаться он, может, и сумеет, но к Нойману точно не успеет. А чем это обернётся — очевидно.

Оставались считаные метры. Несколькими широкими шагами он оказался на обочине и поднял руку. Водитель тотчас затормозил и остановился чуть впереди.

— Свободны? — спросил Макс, когда боковое стекло поползло вниз.

Мужчина лет пятидесяти кивнул:

— Да. Куда едем, шеф?

— На главный вокзал.

В ответ на новый кивок Макс распахнул заднюю дверь и забрался в салон.

— Спасибо. А что здесь, собственно, творится?

Водитель пожал плечами:

— Кто их разберёт. Перекрывают всё подряд. Может, банк ограбили.

— Вот же чёрт, — театрально выдохнул Макс, втайне радуясь, что таксист либо не знает о розыске, либо не связал происходящее с его персоной. — Я очень спешу. Опоздаю на поезд — потеряю работу. Есть шанс быстро добраться до вокзала, несмотря на всю эту суматоху? Накину двадцатку.

Их взгляды встретились в зеркале заднего вида. Три секунды, четыре.

— А если меня оштрафуют?

— Беру на себя. — Слишком долго. — Ладно, накину пятьдесят сверх счётчика, если тронемся прямо сейчас и доставите меня на вокзал как можно скорее.

Без лишних слов водитель развернул машину и резво рванул в обратном направлении. Макс чуть подался вперёд:

— Это самый короткий путь?

— Нет. Это путь, на котором ни одной формы не встретишь. Пристегнитесь-ка лучше.

Макс послушался и откинулся на спинку. Сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди; он нервно потирал ладони. Ближайшие минуты решат всё. Его будущее — и будущее сестры. Если водитель не сумеет объехать кордоны, наверняка уже выставленные на всех крупных магистралях, всё кончено. Его задержат, в кратчайший срок доставят к судье, и тот — Макс не сомневался ни секунды — отправит его под стражу. Нойман не станет долго ждать на старой фабрике — он сразу же отправится к Кирстен. О том, что произойдёт дальше, лучше не думать. Макс жёстко отсёк эту мысль.

— Дерьмо! — выругался водитель.

Между передними сиденьями Макс разглядел патрульный автомобиль, метрах в трёхстах перекрывавший половину дороги. Трое полицейских проверяли каждую машину; перед ними уже выстроилась небольшая очередь.

— Ладно, тогда по-другому, — пробормотал таксист и свернул направо в узкий проезд, который Макс заметил, лишь когда они оказались прямо перед ним. Только бы форменные не уловили манёвра.

— Думаете, проскочим?

Водитель чуть повернул голову, и Макс увидел его профиль — характерно приплюснутый нос, какой бывает у боксёров-профессионалов.

— А птицы умеют летать?

Прозвучало достаточно уверенно, чтобы немного успокоиться. Макс снова откинулся на спинку.

Ощущение, что он обречён сидеть и покорно ждать, не имея возможности повлиять на события, едва не сводило с ума. Но иного выбора не было.

Они пробирались жилыми кварталами, ползли по «жилым зонам» с ограничением скорости, объезжали кладбище неасфальтированной просёлочной дорогой. Вскоре Макс совсем потерял ориентацию и не понимал даже приблизительно, движутся ли они хотя бы в нужную сторону.

В конце узкой дороги они снова оказались среди жилых домов, прорезали квартал зигзагом и наконец выехали на широкую магистраль.

— Где мы?

Водитель ответил скрипучим смешком:

— Полагаю, за пределами кордонов. А значит — в моей пятидесятиевровой зоне. Это Эренфельд. Через десять минут будем на вокзале, шеф.

С плеч словно сняли пудовый груз. Положение по-прежнему оставалось почти безвыходным, но острая угроза остаться вообще без шансов на этот раз миновала.

Когда таксист спустя некоторое время остановился у вокзала, Макс протянул ему две пятидесятки и хлопнул по плечу:

— Сдачи не надо. Спасибо ещё раз.

Водитель широко ухмыльнулся и спрятал деньги:

— В любое время, шеф.

Макс подождал, пока машина скроется из виду, и двинулся в путь. Уже сгущались сумерки — через полчаса должно было стемнеть.

Он собирался перейти Рейн по мосту Гогенцоллернов, а дальше идти почти всё время прямо. Если знание Кёльна не подведёт и ничто не помешает, до названного Нойманом адреса он доберётся минут за тридцать-сорок пять.

Он посмотрел на часы. Без четверти девять. Время есть.

Скоро он окажется лицом к лицу с человеком, похитившим и зверски мучившим его сестру. Что будет потом, Макс не представлял.

До фабрики он добрался без происшествий. К территории, обнесённой высоким строительным забором, подошёл около половины десятого. Похоже, старые цеха и административные корпуса за оградой собирались в скором времени снести.

Макс быстро огляделся и двинулся вдоль забора, выискивая лазейку. Нашёл её метрах в пятидесяти: два столба были раздвинуты достаточно широко.