Этого уже не изменить. Главное — поскорее выключить телефон и вынуть сим-карту, как только Пальцер пришлёт адрес.

Сообщение пришло меньше чем через две минуты. Макс запомнил адрес и отключил аппарат. На секунду замер: пока телефон выключен, и Нойман до него не дозвонится. Что тогда сделает этот безумец?

Делать нечего. Придётся рискнуть.

Он вскрыл крышку, вынул крошечную карту и опустил её в карман брюк. Зашагал дальше.

В желудке было такое ощущение, будто кто-то ковыряется там зазубренным лезвием.

По дороге он размышлял, как Нойману удалось смонтировать тот мнимый разговор. Нужны были лишь обрывки с голосом Макса — собственные реплики Нойман мог записать и подклеить позже.

И, кажется, Макс даже знал, откуда взяты отдельные куски. Нет, не «кажется» — он был уверен. Тот разговор в квартире Хильгер он помнил отчётливо.

«Я хочу, чтобы ты кое-что сделал с оружием», — сказал тогда Нойман, нарочно вынуждая на встречный вопрос. Сначала Макс переспросил коротко: «Что?» Нойман отозвался: «В смысле — что?» И тогда уже прозвучало: «Что мне сделать с её оружием?» Очень ловко всё было обстряпано. Коварная сволочь.

Затем Нойман потребовал бросить пистолет в кусты, а когда Макс заупрямился, пригрозил, что примется за Кирстен. И тот в конце концов сдался: «Ладно. Я сделаю это.»

Нойман был сумасшедшим психопатом. И при этом умным.

Уже почти у самого отеля Макс прошёл мимо магазина одежды. Витрина напомнила: свежая смена не помешает, если в Нойсе предстоит беседовать с людьми, когда-то знавшими Ноймана и, возможно, в последнее время снова с ним общавшимися.

Минут за двадцать он подобрал бельё, носки, пару футболок и джинсы. На стойке у кассы выбрал чёрный рюкзак и, расплатившись, сложил туда обновки.

В отеле сначала осторожно заглянул в крохотное лобби. Убедившись, что там пусто, шагнул внутрь и, проходя мимо, приветливо кивнул пожилой женщине — судя по всему, хозяйке. Та ответила без малейшего намёка на подозрительность. Похоже, его ещё не выследили.

Макс уже добрался до двери на лестницу, когда женщина окликнула его — по тому имени, на которое он зарегистрировался. Он остановился, прикинул, не броситься ли наутёк, но решил, что коллеги вряд ли стали бы привлекать к задержанию пожилую даму.

Он обернулся и встретился с её улыбающимся взглядом.

— Простите, господин Дебусманн, у меня записано, что вы выезжаете сегодня. Но в таком случае номер должен быть освобождён до одиннадцати, и…

— Ах, простите, ради бога, — с облегчением сказал он, обворожительно улыбнувшись. — Совсем забыл предупредить: по работе придётся задержаться ещё на день. Если возможно, я с удовольствием оплачу всё вперёд.

— Да что вы, в этом нет нужды. Девиз нашего заведения: «Принимаем как гостя — провожаем как друга».

При этом она подмигнула ему так, что у Макса возникло сомнение: только ли в дружелюбии тут дело?

В номере он переоделся и через несколько минут снова покинул отель.

По пути к главному вокзалу успел пройти всего две улицы, когда из-за угла, метрах в ста, показался пеший патруль — двое полицейских в бронежилетах. Оба совсем молодые; на кожаных ремнях у них на груди висели автоматы.

Макс замер. Те были увлечены разговором и пока его не заметили. Он медленно попятился, пока спиной не упёрся в стену дома. Развернуться и уйти в обратную сторону он уже не мог: патруль подошёл слишком близко, такое движение сразу бросилось бы в глаза. Между ними оставалось не больше восьмидесяти метров.

Он огляделся в поисках укрытия и заметил проход во внутренний двор — но через четыре или пять домов. Слишком далеко.

Семьдесят метров.

Хоть полицейские и были поглощены беседой, их взгляды то и дело скользили по обеим сторонам улицы. Стоит сейчас рвануть с места — он неминуемо привлечёт внимание.

Шестьдесят. Сердце заколотилось о рёбра как бешеное.

Вдоль тротуара, бампер к бамперу, теснились припаркованные машины. Если присесть за одной из них, патруль не заметит. Но для этого нужно перейти тротуар.

Сорок. Он уже различал их голоса.

Положение становилось отчаянным. Что бы он ни решил — действовать предстояло в ближайшие секунды.

В двух шагах от него отворилась дверь подъезда, и оттуда вышел молодой человек. Захлопнув её за собой, он повернул направо.

Двадцать метров.

Макс шагнул к нему, негромко обронил:

— Привет.

И, не делая пауз, продолжил, идя бок о бок с парнем прямо навстречу патрулю:

— Я там недавно был — и должен сказать, мне страшно понравилось.

Десять метров.

Краем глаза Макс заметил: полицейские, проходя последние шаги, поглядывают в их сторону. Парень удивлённо посмотрел на него, хотел что-то сказать, но Макс невозмутимо продолжал, не давая ему вставить и слова:

— Хотя, конечно, всё зависит от того, зачем туда идти. Лично я не вижу смысла обходить место стороной только потому, что у других был неудачный опыт.

Они поравнялись с патрулём. От напряжения у Макса свело желудок.

— Возвращаясь к началу: в этом конкретном случае ты, безусловно, прав.

Уже метров десять. И расстояние увеличивалось.

Парень повернул голову, бросил короткий взгляд через плечо. Когда снова посмотрел на Макса, в уголках его губ заиграла усмешка.

— Чего ты их так боишься?

Макс пожал плечами.

— Чёрный афганец.

— Эй, у тебя что-то с собой?

— Нет, к сожалению. — Теперь и он рискнул оглянуться. Полицейские были уже метрах в пятидесяти. — Точнее, слава богу. Вчера я от них улизнул и подумал, что они меня узнают. Спасибо.

Собеседник подмигнул.

— Не за что.

Макс кивнул и направился к проезжей части.

Метрах в ста от него во втором ряду стоял белый малолитражный автомобиль и явно не собирался трогаться, поэтому Макс пересёк улицу.

На другой стороне ещё раз оглянулся в поисках патруля и, не обнаружив его, выдохнул. Это было на волоске. Как же быстро всё может оборваться. Действительно — всё.

И вдруг тревога за Кирстен снова навалилась на него — с такой силой, что подкосились колени. Последние часы он только и делал, что жалел самого себя да придумывал, как доказать невиновность; положение сестры почти отошло на второй план. Так нельзя. Нужно сосредоточиться, выйти на след Ноймана — и спасти не только Кирстен, но и себя.

Нойс мог стать прорывом. Шанс, что после освобождения Нойман связался с кем-то из старых друзей — тем более после того, как бывшая подруга его отшила, — был не таким уж и малым. Конечно, рассчитывать, что он выдал давнему приятелю и место своего убежища, не приходилось, но попробовать стоило. Это был единственный способ хоть как-то выйти на след похитителя сестры.

Значит, ещё не всё потеряно.

Он дошёл до следующего поворота — и снова увидел полицейских. На этот раз их было четверо.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 23

Они шли двумя парами по обеим сторонам улицы. В отличие от своих коллег, эти молчали и были предельно собранны.

Двое полицейских на противоположной стороне заметили Макса в ту же секунду, что и он их.

— Эй, стой! — крикнул один, и пока Макс разворачивался, тот же голос рявкнул: — Кажется, это он. Вперёд, вперёд, вперёд!

Макс рванул назад, туда, откуда только что пришёл, отчаянно ища лазейку. Оборачиваться не стал — это стоило бы драгоценных мгновений. Да и без того было ясно: они идут по пятам. Подтверждение прилетело тотчас:

— Бишофф! Стоять, иначе откроем огонь!

«Вот так, с ходу, стрелять не станут», — отмахнулся он про себя. К тому же громоздкое оружие и снаряжение сковывали преследователей.

Он не успел уйти далеко, когда метрах в трёхстах впереди те двое, с которыми он уже столкнулся, выскочили на проезжую часть и помчались навстречу.

«Конец». Впереди двое, сзади четверо. Никаких шансов.

«Кирстен, прости, — подумал он, замедляя шаг. — Прости… бесконечно прости…»

Машину он заметил, лишь когда она с визгом тормозов замерла рядом.

— Давай, садись! — Женский голос. — Быстро!

Макс резко обернулся. Белая малолитражка с опущенным боковым стеклом, женское лицо… Патриция Келлер.

— Ну же, чёрт возьми!

Одним отчаянным прыжком он бросился к машине. Пассажирская дверца распахнулась. Он метнулся на сиденье — и в следующий миг был вдавлен в спинку: автомобиль с рёвом сорвался с места, прежде чем он успел захлопнуть дверь. От рывка та закрылась сама.

Келлер неслась прямо на двух молодых полицейских в форме. Те, явно растерявшись, нервно возились с оружием и широко раскрытыми глазами провожали стремительно надвигающийся автомобиль.

— С дороги! — рявкнул Макс и быстро покосился на Келлер. Она вцепилась в руль обеими руками и с упрямо стиснутым лицом гнала прямо на полицейских. Ещё три-четыре секунды — и их собьёт.

— Ну отскакивайте же! — пробормотал Макс, хватаясь за поручень над дверью.

В последний миг оба прыгнули в стороны, и машина пронеслась между ними. В конце улицы Келлер свернула направо и сбавила ход.

— Откуда вы, чёрт побери, взялись? — выдохнул Макс, отпуская поручень.

Она пожала плечом.

— Я смотрела в окно — как вы сидели на ограде перед домом, прежде чем вернуться. Видела, как вам тяжело из-за этой истории с сестрой… И не смогла остаться в стороне. — На красном свете она снова повернулась к нему. — Я вспомнила, чего он от меня требовал. И что со мной делал.

Загорелся зелёный, и она тронулась. Похоже, она уводила его прочь из центра — что было весьма разумно.

— Когда ты ушёл, я какое-то время выждала, потом передумала и хотела позвонить. Но услышала автоответчик: абонент недоступен.

Она совершенно естественно перешла на «ты», и Макса это устраивало — ведь она только что спасла его, а возможно, и его сестру.

— Тогда я села в машину и поехала к твоему отелю. По дороге увидела целую кучу полицейских, потом ты попался мне навстречу, и я подумала: вдруг тебе нужна помощь. Развернулась и поехала следом. А когда почти догнала, тебе наперерез уже вышли двое в форме, и я остановилась у обочины — ждать.

«Та самая белая малолитражка во втором ряду…»

— Ого, — выдохнул Макс. — Если бы они меня схватили… страшно представить, что Нойман сделал бы с моей сестрой. Спасибо тебе.

— У меня есть кое-какое представление о том, на что он способен. Поэтому я здесь.

Макс снова перевёл взгляд вперёд.

— Нам нужно как можно скорее выбраться из Кёльна. Они объявят план «Перехват». Через несколько минут весь район будет оцеплен.

— Я знаю пару окольных путей. Прорвёмся.

— А как же твой номер? Они наверняка его записали.

— Мне всё равно. Пусть докажут, что за рулём была я.

— Хм… — отозвался Макс, придерживавшийся иного мнения, и она снова бросила на него короткий взгляд.

— Да и пусть… Ты ведь сказал, что невиновен. Я помогаю тебе найти Алекса и твою сестру, доказать твою невиновность. Это уж точно не преступление.

Макс отметил про себя, что Патриция Келлер, сидевшая рядом, мало напоминала ту женщину, с которой он разговаривал у двери её квартиры. Впрочем, неважно. Главное, что она вырвала его из почти неминуемого ареста и готова помочь.

— Куда ты сейчас едешь? — спросил он.

— Это ты мне скажи.

— Я как раз направлялся в Нойс.

— И как собирался туда добираться?

— Вообще-то поездом. Но после встречи с патрульными представляю, что сейчас творится на главном вокзале. Так что ты подобрала меня очень кстати. Правда, не исключено, что кое-кто из коллег уже в Нойсе. Они знают, что я охочусь на Ноймана, и понимают: рано или поздно я там объявлюсь.

— Значит, придётся быть осторожными.

Незадолго до Западного кладбища Келлер свернула на трассу B59 в сторону Пульхайма, но проехала по ней всего пару сотен метров и снова ушла на узкие окружные дороги.

— Расскажи мне о своей сестре, — неожиданно попросила она.

— Что именно ты хочешь знать? — отозвался Макс со смешанными чувствами.

С одной стороны, ему не хотелось говорить о Кирстен с посторонним человеком. Тем более сейчас, в её положении. Сама эта мысль странным образом ощущалась так, будто он выдаёт нечто глубоко личное.

С другой — это, возможно, был способ хоть мысленно побыть с Кирстен рядом, не погружаясь в боль и страх.

— Какая она?

— Это трудно описать, — уклончиво ответил он.

И в то же время в нём пробуждалась память, проецируя перед внутренним взором эпизоды их общей жизни. Сцены, прожитые вместе с ней и хранимые в душе, словно драгоценные сокровища.

— Она… мягкая. И при этом невероятно мужественная. Ближе человека у меня нет. — Глаза наполнились слезами; дорога впереди размылась, а проносящиеся ряды домов превратились в смазанные, перетекающие друг в друга очертания.

— После того страшного несчастного случая… когда врачи сказали, что ходить она больше никогда не сможет, именно она поддерживала меня. — Макс посмотрел на Келлер. — Можешь представить? Ей было восемь лет.

Патриция промолчала. Да и что тут скажешь?

— Когда я плакал у её больничной койки, она брала меня за руку и утешала. Она — меня. Говорила, что ей очень повезло: она жива и может разговаривать со мной. Что у неё впереди ещё столько планов, и если я немного помогу, она всего сможет добиться. Тогда я и пообещал, что всегда буду рядом. Что буду заботиться о ней и оберегать. Так оно и было. Всегда. А потом я вдруг её подвёл.

Указатель сообщил, что они только что миновали Пульхайм и едут в сторону Штоммельна. Значит, они уже достаточно далеко от центра, чтобы не угодить под проверки, которые теперь наверняка идут на всех крупных дорогах.

— Сколько она у него? Я имею в виду…

— Сегодня третий день. Он похитил её прямо из дома.

Макс посмотрел в окно. Поля за стеклом тянулись унылой серой полосой.

— Она любит свою квартиру. Мы провели там бессчётное множество вечеров — за вкусной едой и хорошим вином. Всегда за столом, накрытым с особой любовью, в окружении моря свечей. Она часами готовила и наводила порядок так, будто намечается какой-то особый повод. «В любой жизненной ситуации нужно показывать, что ты ей благодарен, — добывая из неё всё самое лучшее и красивое», — всегда говорит она.