В коридоре первого этажа ему навстречу попалась коллега, у которой он хотел спросить о сестре убитого. Но в следующую секунду вопрос отпал сам собой: женщину, пристёгнутую к носилкам, как раз вывозили из гостиной.

— Она всё это время была там? — удивился Макс. — Когда я приехал, я заглядывал в гостиную.

Коллега покачала головой.

— Нет. Мы вынесли её на воздух, усадили в кресло. Ей очень плохо. Рак. Последняя стадия.

Макс подошёл к носилкам и посмотрел на женщину. Она была бледна, щёки ввалились. Её возраст он определить не мог, но в нынешнем состоянии она казалась куда старше брата.

Он чуть наклонился к ней.

— Госпожа Борнхофен, вы меня понимаете?

Она кивнула.

— Как вы думаете, сможете ответить на несколько вопросов?

— Да… думаю, да.

— Хорошо. Что вы можете сказать о человеке, который сделал это с вашим братом?

— Маска… мухи. На нём была большая маска мухи. И комбинезон. И резиновые перчатки.

— Он что-нибудь говорил?

— Да. И голос у него был очень странный. Как будто компьютерный. Он сказал, что мы не достигнем нашей цели. И что я должна смотреть, что он делает с Ульфом…

Она заплакала, и врач, до сих пор молча слушавший разговор, поднял руку.

— Пожалуйста, женщину нужно немедленно доставить в больницу. Вы же видите, в каком она состоянии.

— Но я хочу рассказать всё, что знаю. Таблетки уже начинают действовать.

Голос её звучал слабо, почти бескровно.

Макс на мгновение задумался.

— Подождите, пожалуйста. Только минуту.

Он быстро спустился вниз и нашёл Бёмера в комнате с телом. Тот как раз поручал одному из сотрудников упаковать компьютер из соседнего помещения и отвезти его в штаб следственной группы.

— Хорст, я поеду в машине скорой. Сможешь потом забрать меня у клиники?

Бёмер кивнул.

— Конечно. Я ещё тут осмотрюсь. До встречи.

Врач не пришёл в восторг от идеи Макса продолжить разговор с Гердой Борнхофен прямо в машине скорой помощи, но сама женщина согласилась. Макс невольно восхищался её стойкостью: после всего, что ей довелось пережить и увидеть, она держалась с поразительным мужеством.

— Что это за фотографии, которыми увешаны стены в большой комнате в подвале? — без обиняков спросил он, когда машина тронулась.

— Ах, это было увлечение Ульфа.

— Фотографировать полураздетых или вовсе голых детей? — резко перебил Макс, но тут же понял, что таким тоном ничего не добьётся. — Я хочу сказать, — продолжил он уже мягче, — там внизу я видел фотографии девочек, которым было не больше четырнадцати.

— Но они все соглашались добровольно.

Макс на секунду опустил глаза и глубоко вдохнул. Либо эта женщина была безгранично наивна, либо сознательно смягчала происходящее, стараясь защитить брата. Но раздражение было бесполезно: если он хотел узнать больше, нужно было держать себя в руках.

— Как он находил этих девочек? Не поймите меня неправильно, но ваш брат не производит впечатления человека, перед которым совсем юные девочки стали бы позировать просто так.

— Он им платил.

— Понятно. А неприятности из-за этого у него бывали? С кем-нибудь?

— Да. Однажды одна женщина увидела, как Ульф фотографирует её дочь. Должно быть, очень решительная особа. Она набросилась на него, и ему пришлось спасаться бегством.

— Где это было?

— В Лейпциге, на книжной ярмарке. Последние два года Ульф ездил туда, потому что там много подростков ходят в таких костюмах из комиксов. Ему так нравились эти яркие наряды…

Макс вспомнил снимок, который видел в подвале.

Ну да. Конечно. Яркие наряды…

Ему стоило большого труда не сказать больной женщине прямо, что именно так нравилось её брату.

— Давайте ещё раз вернёмся к убийце. Кроме маски и компьютерного голоса, вы не заметили в нём ничего особенного?

Герда Борнхофен смотрела на белый лакированный потолок машины скорой помощи.

— Должно быть, это очень больной человек, — тихо сказала она. — Нормальный человек не смог бы перерезать кому-то горло, а потом ещё и…

Макс мог лишь догадываться, каких усилий ей стоил этот разговор.

— И мне пришлось на всё это смотреть. Чтобы передать другим.

— У вас есть хоть какое-то предположение, кого он мог иметь в виду под «другими»?

— Нет. Но было ещё кое-что, что показалось мне в нём странным. Только я никак не могу вспомнить, что именно.

Макс насторожился.

— Что вы имеете в виду?

— В нём было что-то необычное. Я не про одежду. Не про маску и всё остальное. Что-то другое показалось мне странным, но я не могу понять, что именно.

Машина сбавила ход и остановилась. Затем двигатель заглушили.

— Пожалуйста, постарайтесь вспомнить. Это может оказаться для нас очень важным. Мы скоро к вам придём.

— Ах да… И ещё он сказал кое-что перед тем, как… Одно слово.

— Какое?

— Он сказал: «Жертва».

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 26

Пока Макс ждал Бёмера у больницы, он снова и снова перебирал в уме всё, что могло бы наконец сдвинуть расследование с мёртвой точки.

Уже больше двух недель этот безумец орудовал в Дюссельдорфе, а у них по-прежнему не было ничего, за что можно было бы зацепиться.

Единственной ниточкой, связывавшей их с преступлениями, оставался Зигфрид Фиссман. Но тот не собирался помогать, пока его не выпустят. А этого допустить было нельзя.

Это уже начинало сводить с ума.

Когда машина Бёмера свернула на подъездную дорогу к больнице, Макса осенило.

— А что, если дать Фиссману доступ в интернет? — спросил он, едва сев в машину.

Бёмер бросил на него выразительный взгляд.

— Ты серьёзно? Это не просто глупость — на такое ещё и никто не даст разрешения.

— А если это наш шанс выйти на его источник? — Макс повернулся к нему. — Ребята из IT установят на его компьютер программу слежения, мы получим доступ и увидим всё, что он делает. Каждый клик, каждый сайт, каждый контакт на любой платформе… всё. И не только в записи — мы сможем наблюдать за ним в реальном времени. Раз уж он сам молчит, это хотя бы зацепка.

Бёмер хмыкнул.

— Об этом я, признаться, не подумал. Но сначала нужно получить санкцию. И обставить всё так, будто это награда за что-то. Иначе Фиссман сразу учует подвох.

— Я позвоню Горгесу. Пусть выбьет разрешение у прокуратуры, а там посмотрим.

По пути к палате Фиссмана профессор Лёйкен сказал:

— С тех пор как у него появился компьютер, он почти перестал выходить из комнаты. Боюсь, с терапевтической точки зрения это было ошибкой. Социальные контакты Зигфрида и без того были скудными, а теперь почти сошли на нет.

— Можете отобрать у него эту игрушку обратно, когда дело будет закрыто, — буркнул Бёмер. — Сейчас главное — любым способом добиться, чтобы он рассказал, что знает.

— И вот мы снова к этому возвращаемся. Вы, как и прежде, без колебаний готовы поставить под угрозу психическое здоровье моего пациента ради своего расследования. Признаться, такая позиция представляется мне глубоко тревожной.

Бёмер остановился и посмотрел на директора клиники так, словно перед ним стояло существо с другой планеты.

— Скажите, с вами вообще всё в порядке? У нас уже семь трупов. Среди них дети. Их пытали и разделывали, как скот. Ваш пациент — единственный, кто знает больше остальных, и, возможно, только с его помощью мы ещё можем остановить эту серию. Но он нам не помогает. Он сидит и тихо злорадствует, пока один за другим гибнут люди.

Бёмер шагнул ближе.

— Так что да, профессор, вы правы. Психическое здоровье вашего и без того душевнобольного пациента в рамках этого дела и правда стоит у меня далеко не на первом месте. И скажу вам ещё кое-что: ваша роль во всей этой истории мне тоже пока неясна.

— Что вы хотите этим сказать?

— Хотя бы то, что я не верю в ту театральную сказку, которой вы нас накормили. А значит, у меня возникает очень простой вопрос: где вы на самом деле были в тот пятничный вечер?

— Вы хотите сказать, что я вам солгал?

— Именно это мне и подсказывает инстинкт.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза, как боксёры перед первым раундом. Потом Лёйкен резко отвернулся.

— Мне больше нечего вам сказать. Пойдёмте к Зигфриду.

Когда они вошли в палату, Фиссман, как и прежде, сидел за компьютером.

На столике в углу громоздились растрёпанные газеты. Рядом стояла обувная коробка, до половины набитая вырезками.

Макс наугад взял несколько. Скидка на газонокосилки. Короткая заметка о ДТП с грузовиком на трассе А3. Объявление о помолвке — Харальд Грибер и Джессика Ланг, с фотографией. Оба в очках. Объявление о пропаже кошки: «Мэрилин, наша ласковая любимица, пропала 23 марта». Тоже с фото. Короткая заметка о новой йога-студии во Фридрихштадте.

Макс положил вырезки обратно. Если судить по тому, чем Фиссман прежде коротал время, неудивительно, что теперь он почти не отходил от компьютера.

Как и в прошлый раз, никакого внимания на них он не обратил.

Лёйкен остался в стороне, скрестив руки на груди и мрачно поджав губы. Заговаривать со своим пациентом он явно не собирался.

— Добрый день, господин Фиссман, — сказал Макс, остановившись рядом и глядя на монитор, где шла какая-то игра на ловкость. — Произошло ещё одно убийство. Вы уже слышали?

— Кто знает, кто знает.

— Вы назвали нам два варианта: сарай… или человек, у которого дома хранятся фотографии голых женщин. Это был сарай.

Голова Фиссмана дёрнулась. Глаза опасно блеснули.

— Какой ещё сарай?

— Вам это известно лучше, чем кому бы то ни было, — ответил Макс, стараясь удержать блеф.

Фиссман расплылся в широкой ухмылке и снова уставился в монитор.

— А что насчёт второго варианта, о котором вы говорили? Он тоже ещё впереди?

— Какой сарай? — повторил Фиссман, не отрывая взгляда от экрана.

Макс понял: если не ответить, дальше дело не сдвинется.

— Коровник.

— Хи-хи.

— Да говорите же наконец, чёрт вас возьми, — вмешался Бёмер, подходя ближе. — Нам ждать ещё одного убийства?

— Никаких разговоров без награды.

— Компьютер вы уже получили. Считайте, это и есть награда.

— Утром вышел, вечером вернулся.

Бёмер покачал головой.

— Нет. Об этом забудьте.

— Я знаю. Вы ничего не знаете.

Макс уже сбился со счёта, сколько раз слышал эту фразу. И всякий раз она задевала всё сильнее.

— Вы получите полный доступ в интернет, если поможете нам, — сказал он, решив больше не тянуть.

— Что? — вырвалось у Лёйкена за их спинами. — Ни в коем случае. Это со мной не согласовано.

— Зато согласовано с прокурором, — сухо заметил Бёмер. — Если вас это не устраивает, обращайтесь к нему.

Фиссман осклабился.

— Больше клетки, меньше коровника.

— Что? — почти одновременно переспросили Макс и Бёмер.

Фиссман взглянул на них с кривой ухмылкой.

— Сарай. Скоро.

И снова отвернулся к монитору.

Значит, блеф он раскусил и уже понял, что убийца выбрал Борнхофен.

— Теперь — награду.

— Для награды этого маловато, — сказал Бёмер.

— Нет награды — не будет и разговора. До свидания.

К этому времени они уже достаточно хорошо знали Фиссмана, чтобы понять: больше сейчас из него не вытянуть ни слова. Пришлось отступить.

По дороге к кабинету Лёйкен кипел от возмущения:

— Это безответственно. Неограниченный доступ в интернет может отбросить Зигфрида на годы назад и перечеркнуть всю мою терапию. Вы сами прекрасно знаете, что можно найти в сети. Там нет такой мерзости, нет такой бездны человеческого падения, которую нельзя было бы отыскать. Достаточно одной-единственной фотографии, чтобы сработал триггер и Зигфрид вернулся к прежним моделям поведения. Тринадцать лет работы будут уничтожены. О чём вы вообще думали? И главное — на что рассчитываете? Вы всерьёз полагаете, что после этого он выложит вам всё, что знает?

— Посмотрим, — коротко бросил Бёмер.

Они дошли до кабинета и остановились у двери.

— Я позвоню в прокуратуру и изложу свои опасения как врач. И, кроме того, подам на вас жалобу.

— Подавайте, — буркнул Бёмер. — С точки зрения следствия мы считаем необходимым дать Фиссману этот доступ. И, к вашему сведению, прокурор считает точно так же.

— Тогда я распоряжусь, чтобы наш администратор ограничил Зигфриду доступ к клиническому Wi‑Fi, — упрямо заявил Лёйкен. — Он сможет заходить на пару игровых сайтов, и не более.

— Сегодня днём к вам приедут двое наших IT-специалистов и всё настроят. Сеть вашей клиники им для этого не понадобится.

Прежде чем Лёйкен успел снова вспылить, оба следователя уже направились к выходу.

— Что это вообще было с сараем? — спросил Бёмер, когда они оказались снаружи.

Макс пожал плечами.

— Я хотел понять, знает ли Фиссман, какое убийство будет следующим. Или и сам не уверен.

— Что ж, я бы сказал, он тебя красиво провёл. Парень, как ни крути, совсем не дурак.

Вернувшись в управление, Макс первым делом взялся за телефон и спросил о Кирстен. Коллега сообщил, что её показания уже запротоколированы и ими займутся.

Потом Макс коротко поговорил с сестрой. Та заверила его, что справится. Тем более что её подруга Петра так трогательно о ней заботится и даже пропустила последний день своих курсов повышения квалификации.

Во второй половине дня сотрудники IT-отдела отправились в Лангенфельд, чтобы заняться компьютером Фиссмана.

Одновременно на нескольких компьютерах в оперативном штабе установили программу наблюдения, позволявшую отслеживать действия Фиссмана в интернете.

— Кроме того, они встроят в его компьютер бэкдор, через который мы в любой момент сможем вытягивать лог-файлы, — объяснил молодой сотрудник. — В них фиксируется всё: каждый сайт, который он посещает, каждый клик по ссылке, каждая фотография, которую он открывает. Словом, абсолютно всё.