— Это первое убийство после перерыва…

— Знаю. Потому и спрашиваю.

Макс замолчал. Стиснул руль так, что побелели костяшки.

— Этот мёртвый мальчик… У него вдруг появилось лицо Дженни.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 2

Когда Макс добрался до управления, Бёмер уже был на месте.

Не исключено, впрочем, что он и сам сделал крюк по дороге. Маршрут, которым ехал во время разговора с сестрой, начисто вылетел из головы.

Напарника он нашёл на кухне. Тот колдовал над кофемашиной. Завидев Макса, Бёмер молча достал вторую чашку из навесного шкафчика и поставил рядом.

— Где тебя носило? Я тут уже десять минут кукую.

— С сестрой разговаривал.

— Ну да, — Бёмер хмыкнул. — Телефон и женщина — это всегда бездна времени.

— Доброе утро, коллеги.

В дверном проёме стояла Верена Хильгер. Сорок лет, тёмные волосы, фигура, при виде которой кое-кто из коллег мужского пола забывал моргать. Макс знал — она фанатично занималась спортом.

Старший комиссар перевелась к ним из Кёльна два месяца назад. Не сработалась с начальством. Макс её прекрасно понимал: он знал того человека по семинару, который вёл главный криминальный комиссар Бернд Менкхофф. Блестящий сыщик, но педант до мозга костей, а в человеческом общении — ходячее бедствие. Хильгер с её страстью к эзотерике наверняка действовала на Менкхоффа как красная тряпка.

Впрочем, Макс был убеждён: весь мистический спектакль она разыгрывала ради чистого удовольствия. Ей нравилось морочить коллегам голову, и она в этом преуспевала.

— Только что услышала про убийство. Правда, что жертв двое?

Бёмер вытащил свою чашку, подставил чистую, ткнул кнопку. Машина загудела.

— Двое, — подтвердил он, перекрикивая кофемолку. — Одна из жертв — двенадцатилетний мальчик.

— О Боже…

— Ну, Он-то, судя по всему, отвернулся.

— Ужасно.

Она качнула головой, но уже через мгновение печаль на её лице уступила место лукавству.

— Тогда маленькая порция хорошего настроения вам точно не повредит. Я заглянула в гороскоп — и знаешь что, Хорст? Несмотря на весь этот кошмар, звёзды к вам благосклонны. Сегодня тебя ждёт встреча с загадочной темноволосой незнакомкой.

Бёмер демонстративно окинул взглядом её волосы до плеч.

— Удивляюсь, конечно, что загадочная незнакомка забрела в контору в такую рань. Но всё сходится.

Оба улыбнулись.

— А ты, Макс…

Он поднял ладонь.

— Избавь. Не хочу знать, что меня ещё поджидает.

Он понимал: шутки между следователями на таких делах — всего лишь защитный рефлекс. Но ему было не до того. Хильгер это уловила и настаивать не стала.

В коридоре навстречу попался начальник управления Александр Горгес. Он тут же увлёк обоих к себе в кабинет, где Бёмер коротко обрисовал картину.

— Когда сможете допросить женщину?

— Пока неясно. Позже свяжемся с больницей.

Горгес провёл ладонью по коротким, стальным от седины волосам.

— Пресса раздует историю с ребёнком на всю страну. Нам нужны результаты. Быстро.

Взгляд его остановился на Максе.

— У вас всё в порядке?

— Да. Всё в норме.

Ну вот. Теперь при каждом деле он будет первым делом клясться, что не рассыплется.

— Хорошо. За работу.

В кабинете Бёмер потянулся к телефону.

— Позвоню в больницу. Узнаю насчёт допроса.

— Погоди. — Макс остановил его жестом. — Лучше поеду без предупреждения. По телефону ты нарвёшься на медсестру, и тебя отошьют. А когда я заявлюсь лично, спровадить меня будет сложнее.

Бёмер поджал губы.

— Допустим. Но почему «я»? Почему не «мы»?

— Её напугает, если мы нагрянем вдвоём. И потом… — Макс помедлил. — Не пойми превратно, но, может быть, сейчас я чуть более… чуткий.

Он следил за лицом напарника, пытаясь прочесть реакцию. Бёмер невозмутимо выдержал взгляд.

— Ладно. Поезжай.

— И всё?

Что Бёмер уступит без боя, он никак не ожидал.

— А чего тебе ещё? Валяй. Мне самому неохота препираться с эскулапами. Но сначала, — он кивнул на монитор, — напишешь отчёт по месту преступления.

Полтора часа спустя Макс выехал из управления и был рад побыть наедине с собой.

До клиники — двадцать минут. Ещё через двадцать он понял, что имел в виду Бёмер.

Три медсестры, три переадресации — и наконец ординаторская, где он смог поговорить с лечащим врачом Беаты Дариус. Тот оказался подтянут и сухощав, как сам Макс, но чуть ниже ростом — около метра восьмидесяти — и лет на двадцать старше. Стало быть, за пятьдесят. Бейдж на белом халате гласил: «Д-р О. Гаймер».

На просьбу Макса врач покачал головой — твёрдо, без тени колебания.

— Мне жаль, но фрау Дариус сейчас не в том состоянии.

— Речь не о допросе. Несколько вопросов — крайне важных. От её ответов зависит, схватим мы преступника быстро или нет. Если не сможет говорить — приму. Но хочу хотя бы попробовать.

— Она неконтактна. Вела разговоры с мёртвым сыном. Приступы крика — один за другим. Нам не оставалось ничего иного, как ввести сильнодействующие психотропные препараты.

— Вы её седировали.

Вопреки здравому смыслу внутри поднялась глухая злость — оттого что он бессилен, что прямо сейчас не может задать ей ни единого вопроса.

— Она не в состоянии давать показания.

— Я понял. А убийца её мужа и двенадцатилетнего сына тем временем гуляет на свободе и спит спокойно. Потому что врач решил: нам пока знать ничего не положено.

Слова ещё звенели в тишине ординаторской, когда он осознал — срывает злость на человеке, который просто пытается помочь своей пациентке.

Гаймер не успел опомниться — Макс опередил его.

— Простите. Это было нечестно.

Врач на мгновение сжал губы, потом расслабился.

— Нечестно — да. Но я вас понимаю. Только прошу: поймите и меня. Мой приоритет — благополучие пациентки. Препараты защищают её рассудок от непоправимого ущерба.

— Понимаю. Когда мне приехать снова?

Гаймер взял листок со стола, черкнул несколько цифр и протянул Максу.

— Мой мобильный. Позвоните ближе к вечеру.

У лифта он вспомнил то время, когда сам — чуть ли не каждый вечер — вёл разговоры с мёртвой. Бывало, плакал. Бывало, выкрикивал в пустоту боль и ярость.

Гаймер наверняка вкатил бы ему лошадиную дозу седативного.

Он спустился на несколько этажей и долго шёл больничными коридорами, пока не остановился перед входом в Институт судебной медицины. Взгляд на часы — без малого десять. Тела доставили наверняка. Если повезёт, вскрытие уже началось.

В секционном зале доктор Рейнхардт поднял голову от стола. Узнав Макса, он молча набросил простыню на маленькое хрупкое тело мальчика.

Макс благодарно кивнул и подошёл ближе. На очертания под зелёной тканью старался не смотреть.

— Доброе утро. Был в здании, решил заглянуть. Есть уже что-нибудь?

Рейнхардт покачал головой.

— Только начал. Закончу — скину на почту.

— Спасибо.

Он поймал себя на том, что рад уйти отсюда поскорее. Уже повернулся к двери, когда Рейнхардт негромко окликнул:

— Я не психиатр. Но вы вернулись всего несколько недель назад. Мне кажется, пока не стоит себя этому подвергать.

Коротким движением головы он указал на стол.

— Спасибо, но это моя работа. Прошло больше полугода. За это время — курс терапии, много сеансов, серьёзных разговоров.

— Помогло?

— Безусловно.

Макс кивнул — пожалуй, чересчур энергично.

Сев в машину, он задал себе тот же вопрос. На этот раз ответ прозвучал иначе.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 3

На полпути к управлению Макс решил сделать крюк и заехать к дому Дариусов. Коллеги наверняка уже закончили — значит, можно будет осмотреться без помех.

Бёмер такой самодеятельности не одобрит, но для того, что задумал Макс, нужна была тишина. А язвительных замечаний напарника — тот, Макс знал, не упустит случая — ему сейчас хотелось меньше всего.

Он набрал номер и довольно долго ждал ответа.

— Ну? — без предисловий отозвался Бёмер. — Поговорил?

— Нет. Вкололи успокоительное — у неё началась истерика. Раньше вечера с ней не потолкуешь.

— И ты, стало быть, считаешь, что это нельзя было выяснить по телефону?

— Так шансов было больше. А не накачай её транквилизаторами… Ладно, теперь уже всё равно. В общем, заеду на место. Хочу ещё раз всё спокойно осмотреть.

— Ясно. И, надо полагать, дому тоже милее, когда ты приезжаешь один. Я прав?

— Да перестань. Посижу там где-нибудь, дам обстановке подействовать. Кто знает…

…способен ли я вообще ещё трезво соображать, — мысленно добавил он.

— Что ж. Может, и правда выйдет толк.

— Ладно. До скорого.

Он уже с облегчением потянулся положить трубку, когда Бёмер произнёс:

— Макс.

— Да?

— Это ведь разовое дело, верно?

— Ты о чём?

— Послушай. Я знаю, тебе пришлось несладко. Но если ты теперь в принципе предпочитаешь работать в одиночку — попрошу, чтобы мне подыскали другого напарника.

Оба замолчали. Наконец Макс пересилил себя:

— Это исключение. И к тебе отношения не имеет.

— Тогда всё в порядке. До скорого.

Когда Макс подъехал, двое криминалистов как раз грузили в машину последнее оборудование. На его вопрос ответили, что следов преступника пока не нашли, — но он и сам знает: настоящая работа начинается только в лаборатории.

Макс поблагодарил и вошёл в дом, предварительно осмотрев замок входной двери. Ни повреждений, ни царапин.

В прихожей он на секунду задержался, огляделся, затем шагнул в гостиную и остановился там, где лежало тело Рольфа Дариуса. Опустился на корточки, оглядел засохшие лужи и брызги крови на полу и на ближней мебели, потом перевёл взгляд к кухне — туда, где, прислонённый спиной к стене, сидел мёртвый мальчик.

Прислонённый к стене… Почему убийца не дал ему упасть, а усадил?

И почему Рольфа Дариуса он забил, как паршивого пса, а мальчика — одним ударом ножа в шею?

Макс поднялся, привалился к стене, обвёл комнату взглядом. Ни выдвинутых ящиков, ни распахнутых шкафов; телевизор и стереосистема на своих местах. Ничто не указывало на то, что преступник собирался что-либо украсть. Не было и следов борьбы.

Макс прикрыл глаза секунд на пять-шесть, глубоко вздохнул и, открыв их, посмотрел в сторону распахнутой двери гостиной.

Поздним вечером я прячусь где-то снаружи и наблюдаю за домом. Жду, пока всё погрузится во тьму, и выжидаю ещё сверх того. Хочу убедиться, что все спят. Потом проникаю внутрь. Не ради добычи — ради убийства.

Почему я намерен убить хозяина? И почему сына — но не мать?

И как я попал в дом?

Макс оттолкнулся от стены и пересёк гостиную, направляясь к раздвижным стеклянным дверям, за которыми тянулась просторная деревянная терраса с лаунж-мебелью. И здесь — никаких следов взлома. И всё же каким-то образом преступник оказался внутри. Этим придётся заняться вплотную.

Он обернулся. Отсюда хорошо просматривались оба места, где нашли тела.

Я крадусь по первому этажу — и вдруг слышу шаги. Рольф Дариус проснулся от шума и идёт посмотреть, что творится внизу.

Нет. Не так. Как бы я ни попал в дом, я ничего не повредил — значит, и шума не поднимал. Либо хозяин ещё не ложился и зашёл, скажем, на кухню, — либо я сам подстроил так, чтобы он проснулся и спустился. А я жду его у двери, с молотком наготове.

Откуда у меня молоток? Принёс с собой?

Он проходит мимо — и я бью, размозжив ему череп. Первая цель. Это было нетрудно. Теперь очередь мальчика. Иду на кухню, выдвигаю один ящик, другой, достаю большой нож.

Макс ещё раз задержал взгляд на кухне, вернулся в прихожую и поднялся на второй этаж.

Огляделся. Четыре двери — все распахнуты. Родительская спальня прямо напротив лестницы, рядом ванная. Сбоку от пролёта — что-то вроде кабинета, а в конце короткого коридора — дверь в детскую.

Поднимаюсь по лестнице, оглядываюсь. Двери сейчас открыты? Нет. Встав с постели, Дариус прикрыл за собой дверь спальни. Детская тоже закрыта: двенадцатилетний мальчишка отгораживается от мира, когда читает или сидит в телефоне, хотя давно должен спать.

Макс подошёл к детской и остановился на пороге.

Осторожно открываю дверь и вхожу. Света из большого окна достаточно. Мальчик лежит у противоположной стены. Подхожу, нож в руке. Вплотную — не колеблюсь. Зажимаю ему рот ладонью. Он распахивает глаза, кричит мне в ладонь; я показываю ему лезвие. Он умолкает. Поднимаю его с постели и, подталкивая, выгоняю из комнаты — к родительской спальне.

Женщина вскрикивает, едва проснувшись, но крик обрывается, как только она замечает нож у горла сына.

Я хочу убить мальчика. Почему не делаю этого прямо здесь? Почему заставляю обоих спуститься? Потому что внизу я убил и отца?

Женщина делает всё, что велю. Чутьём понимает: я не задумываясь прикончу её ребёнка.

Спускаясь, Макс внимательно оглядывал всё вокруг. Ступени, перила… Ни единой зацепки.

Перед входом на кухню он остановился, не сводя глаз с того места, где сидел Мануэль.

Завожу мальчика сюда, прижимаю спиной к стене и приставляю нож снизу к горлу.

Убиваю ли сразу? Говорю ли с матерью? И где она в эту минуту, как себя ведёт? Умоляет? Кричит? Связал ли я её? Оглушил?

Макс мысленно увидел лицо мальчика — таким, каким оно было в миг смертельного ужаса, когда приходит осознание: сейчас ты умрёшь.

Способен ли такой юный разум по-настоящему вместить мысль о собственной гибели? Да и вообще — способен ли на это хоть кто-то? Способна ли женщина чуть за двадцать — после того, как над ней зверски надругались?

Макс тряхнул головой, отгоняя подступающих призраков, и отвернулся. Бесполезно. Без показаний Беаты Дариус с мёртвой точки не сдвинуться. Она хотя бы ответит на часть вопросов. По крайней мере, он на это надеялся.