К тому моменту, как они добрались до конца списка, было уже без малого семь вечера.

— Как насчёт хорошего стейка? — Бёмер погладил себя по животу. — У меня уже который час в желудке бурчит.

Макса, по правде говоря, вовсе не прельщала мысль оседать в каком-нибудь переполненном ресторане, но отказывать Бёмеру он не стал. К тому же и сам он ощущал сосущий голод.

— Да, хорошая идея.

— Вот и я о том же. Заодно как следует пораскинем мозгами над открытыми вопросами по этому делу.

— Как удачно, — усмехнулся Макс. — Тогда можно сразу прихватить и завтрак.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 13

Бёмер повёз напарника в итальянский ресторанчик в центре — там, по его глубокому убеждению, подавали лучшие стейки в городе.

О деле говорили только в самом начале: ещё раз перебрали всё, что было. Но вскоре стало ясно, что они ходят по кругу, и оба, не сговариваясь, оставили это занятие.

— А ты, между прочим, давно женат? — спросил Макс, отправив в рот последний кусок стейка и отложив приборы.

Бёмер взглянул на него с лёгким удивлением. Макс кивнул на простое золотое кольцо у напарника на пальце.

— Ну… я ведь, по сути, ничего о тебе не знаю. А мы как-никак напарники — такие вещи обычно небезразличны.

— Двадцать восемь лет.

— Ого, — вырвалось у Макса. — В нашей профессии это, пожалуй, редкость.

Губы Бёмера тронула кривая усмешка.

— Верно. Значит, либо у моей жены ангельское терпение, либо я и впрямь исключительный экземпляр.

Макс рассмеялся.

— Дети есть?

— Сын. Двадцать четыре. Заканчивает магистратуру в Ахенском техническом. Информатика.

— Ого. Всего на восемь лет младше меня. — Макс склонил голову набок и ухмыльнулся. — Теперь я смотрю на тебя совсем другими глазами.

Официант принёс два двойных эспрессо. Макс дождался, пока тот отойдёт.

— А в одиннадцатом отделе давно?

— Смотрю, решил вытянуть из меня всё до последнего? Изволь. Четырнадцать лет. До этого — несколько лет в наркоконтроле и пара лет в отделе нравов. Но давай-ка лучше о тебе, вундеркинд.

— Вундеркинд?

— Именно. То, что ты сдал все экзамены, включая квалификационный, с отличием, разлетелось среди наших моментально — сам понимаешь. И то, что не все от этого в восторге, — тоже, надо полагать, не новость.

— Вот как? — Макс был искренне удивлён.

— А ты чего ждал? Горгес расписал тебя заранее в самых лестных выражениях, а такие вещи у иных вызывают законное подозрение.

— У иных — вроде тебя, которые в грош не ставят всю эту теоретическую мишуру? — полушутя уточнил Макс.

— Нет, не вроде меня. — Бёмер заговорил серьёзнее. — Я как раз считаю, что все эти штуки — вещь полезная, если сочетать их с доброй старой полицейской работой. Но именно этого иные и опасаются: что ты под завязку набит теорией, а как применить её на практике — ни малейшего понятия.

Макс какое-то время молча обдумывал услышанное.

— А сам ты как считаешь?

Бёмер покачал головой.

— Мне на этот счёт беспокоиться незачем. Ты мой напарник — а значит, хочешь не хочешь, научишься, как делается настоящая работа.

Оба рассмеялись и потянулись к чашкам. Но Макс не спешил закрывать тему.

— Я на примере родителей видел, каково это — когда в профессии нет никаких перспектив. И довольно рано для себя решил: заниматься тем, что не по душе, я не стану. И ещё — чем бы я ни занялся, хочу в этом преуспеть. Настолько, чтобы передо мной открывались любые двери.

— Ну, пока тебе это, кажется, удаётся.

— Потому что работа меня захватывает. Я ещё подростком понял, что пойду в полицию. Ладно, поначалу это было чистое мальчишество: как здорово быть одним из хороших парней, которые ловят плохих и сажают за решётку. Да ещё и с правом носить пистолет. — Оба улыбнулись. — Но если серьёзно — я не представляю себе работы увлекательнее и важнее нашей. И чем больше я знаю как следователь, тем выше мои шансы раскусить преступника и упрятать его, куда следует. Вот почему я с первого дня вгрызся в это по-настоящему.

Бёмер взял салфетку и небрежно свернул её.

— Допустим. А в нынешнем деле? Что тебе пока дали все твои выкладки — личностный анализ, профили преступников?

— Немного, — признал Макс. — Но это ненадолго, я уверен. Не хватает одного фрагмента мозаики — и картина сложится.

— «Одного фрагмента» — любопытная формулировка в наших обстоятельствах.

— Ты ведь сам только что сказал: мы напарники. И мне наверняка есть чему у тебя поучиться.

Бёмер подчёркнуто энергично кивнул.

— Ещё бы.

Макс ухмыльнулся.

— Зато и у тебя преимущество: на старости лет тебе перепадёт кое-что из моих познаний о новейших научных методах. Классический взаимовыгодный обмен.

— Называй как хочешь, — отозвался Бёмер без прежней лёгкости. — Мне было бы куда приятнее, если бы у нас появилось хоть что-то, способное сдвинуть дело с мёртвой точки. А пока, невзирая на твою теорию и мою практику, мы топчемся без всякого плана.

— Знаю. — Макс вздохнул.

Официант подошёл к столику и учтиво осведомился, не угодно ли ещё чего-нибудь; Бёмер попросил счёт. Когда молодой человек двинулся к стойке, Макс спросил:

— А какова была настоящая причина того, что твой бывший напарник Тойрер перевёлся?

Бёмер разгладил перед собой скатерть.

— Он перешёл на кабинетную работу.

Макс промолчал, рассчитывая, что напарник продолжит сам.

— Около года назад нам досталось дело. Десятилетняя девочка — жестоко истязали и убили. Довольно скоро стало ясно: преступник из ближайшего семейного круга. Как выяснилось — преступники, во множественном числе. Мы вскрыли такое болото, что до сих пор муторно. Родители долгое время насиловали девочку — вдвоём, вместе с братом отца. Потом начали сдавать её по часам мужчинам соответствующих наклонностей. За деньги. Один из этих клиентов не совладал с собой и убил её во время своих извращённых «ласк».

Макс видел: воспоминания до сих пор не отпускают напарника.

— Я помню. О нём трубила вся пресса.

— Да. Когда мать сломалась и дала полное признание… — Бёмер несколько раз сглотнул. — Она живописала в мельчайших подробностях, что они сделали с ребёнком — она сама, муж, деверь, — так, словно рассказывала о воскресной прогулке. Я думал, что повидал самые тёмные бездны человеческой души. Но то, что пришлось услышать тогда…

Макс заёрзал на стуле. Ему вдруг показалось, что сидеть неудобно. И не только это — стало не по себе в целом. То, о чём говорил Бёмер, принадлежало к тем немногим вещам, которых Макс по-настоящему боялся. Хотя Кирстен было уже под тридцать, при любом упоминании об истязаемых детях мысли его мгновенно обращались к ней.

Должно быть, всё дело в беспомощности, — подумал он. В той самой беспомощности ребёнка перед взрослым, который творит с ним немыслимое. Ребёнок не может защититься. Как не сумела бы защититься и Кирстен — даже от здорового взрослого.

Официант принёс счёт; Бёмер взял его себе. Макс попытался было возразить, но тот лишь отмахнулся и сунул купюры официанту в руку.

— Сдачи не нужно.

Бёмер дождался, пока они снова остались вдвоём.

— Словом, Бернд не выдержал. Долго лечился — и ещё тогда подал прошение о переводе.

— А адвокат Пассека, этот доктор Фаршайдт, — обо всей этой истории он, выходит, не знает?

Бёмер издал свой короткий, лающий смешок.

— Ещё как знает. Он на том процессе защищал эту милейшую семейку.

— Что?! — вырвалось у Макса громче, чем он рассчитывал; с соседнего столика обернулись.

Он подался вперёд и понизил голос:

— И после этого у него хватает наглости спрашивать, почему твой прежний напарник перевёлся? В голове не укладывается.

Бёмер кивнул.

— Вот видишь? Добро пожаловать в будни уголовного розыска.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 14

Четверг

Накануне вечером, после ужина с Бёмером, Макс ненадолго заглянул к сестре. Кирстен, как всегда, уверяла, что у неё всё в порядке, — и всё же он уходил с неотвязным чувством, что её что-то гнетёт.

Сейчас едва пробило половину девятого. Макс пробыл в кабинете от силы минут десять, Бёмер появился чуть раньше, — и тут зазвонил телефон. Вахтёр сообщил, что некий Патрик Матушка хочет переговорить с ними обоими.

Пять минут спустя фотограф уже входил в кабинет, держа в руках серую папку-скоросшиватель.

— Господин Матушка. — Бёмер откинулся на спинку стула. — Чем можем быть полезны?

— Вчера вечером я ещё раз прошёлся по своей базе — на этот раз по другим ключевым словам. Я ведь проставляю теги сразу на целые серии. И когда вы ушли, мне пришло в голову: вполне могут найтись снимки, на которых для меня важнее были не Харри или Мириам Винкель, а что-то другое. Тогда их имён в тегах попросту нет.

Он подошёл к столу и положил папку.

— Словом, я поискал по разным мероприятиям, где эти двое могли появиться, — и кое-что нашёл. Большинство кадров похожи на те, что вы уже видели. Но есть два — с благотворительного вечера трёхлетней давности. Вот на них вам стоит взглянуть.

Он кивнул на папку. Бёмер раскрыл её — и присвистнул:

— Ай-ай-ай…

Макс обошёл стол и заглянул ему через плечо. В следующее мгновение всё стало ясно.

На верхнем снимке журналист и актриса снова сидели за столиком. Но, в отличие от уже знакомой фотографии, одна рука Пассека покоилась на бедре Мириам Винкель, а другой он, похоже, поглаживал ей шею под волосами. Вторая фотография была ещё откровеннее: лица разделяло несколько сантиметров, и казалось — ещё мгновение, и они поцелуются.

— Однако, — выдохнул Макс и взглянул на фотографа. — Красноречивее некуда. — Он вернулся за свой стол. — Спасибо, что приехали. Но скажите… зачем вам всё это?

Матушка замялся.

— На то две причины. Во-первых, надеюсь, что моё имя упомянут, если эти снимки хоть сколько-нибудь помогут прояснить, что произошло с Мириам. А во-вторых… я её знал. И до сих пор не могу поверить, что она вот так, сама, взяла и исчезла.

— Насколько хорошо вы её знали? — Бёмер будто выстрелил вопросом.

Матушка встретил его взгляд не дрогнув.

— По-дружески. Не настолько близко, чтобы она мне открывалась. И всё-таки я уверен: за несколько недель до исчезновения она была несчастна. Её что-то тяготило, это было заметно. Причин не знаю. Потом ей предложили роль в фильме — её заветную мечту. Она ожила, снова стала почти прежней: лёгкой, беззаботной. А потом пропала.

Макс видел: он до сих пор не в силах с этим смириться.

— С ней что-то случилось, я уверен. Тогда я ничем не мог помочь. Но если теперь есть хоть малейшая возможность быть полезным — я охотно просижу за компьютером сколько понадобится.

— Понимаю, — тихо сказал Бёмер. — Благодарю вас. Мой коллега проводит вас до лифта.

Когда Макс вернулся, Бёмер держал одну из новых фотографий и пристально её разглядывал.

— Звоню Пассеку. — Макс опустился в кресло и, не дожидаясь ответа, достал смартфон. Нашёл последний вызов, нажал повторный набор.

— Земля под нашим дорогим господином Пассеком начинает гореть, — заметил Бёмер, пока Макс слушал гудки. — На мой вкус, он солгал нам ровно на одну ложь больше, чем следовало.

Макс уже собирался ответить — но в трубке раздался голос жены Пассека.

— Бишофф, доброе утро. Госпожа фон Браунсхаузен, могу я поговорить с вашим мужем?

— Нет. — Она выдержала паузу. — Его нет. Он в редакции.

Этот монотонный, ледяной голос…

— Он снова работает?

— А чем ему там ещё заниматься?

— Что ж… благодарю. До свидания.

Макс убрал телефон. Бёмер уже был на ногах.

— Поехали. Любопытно, какую сказку он сочинит на этот раз.

Они попросили доложить о себе Хансу-Петеру Ланцу и первым делом заглянули к нему в кабинет. Прежде они были знакомы лишь по телефону, и Макс представился сам, а затем представил Бёмера.

— Мы хотели бы побеседовать с Харри Пассеком, — продолжил он. — Его жена сказала, что он снова вышел на работу.

— Всё верно. Прошу, присаживайтесь. — Ланц указал на два стула наискосок от стола. — Таков уж он. Работа всегда помогает ему лучше всего. Секунду, я его вызову. — Он потянулся к трубке, но Макс поднял руку.

— Не стоит. Если не возражаете, мы пройдём к нему сами. Где его рабочее место?

Пока Ланц объяснял дорогу, Макс краем глаза поймал обращённый на него немой вопрос Бёмера.

Им предстояло пересечь коридор, ведущий в общий зал, за которым, отгороженный стеклянной перегородкой, находился отдельный кабинет Пассека.

— Это ещё к чему? — поинтересовался Бёмер, едва они вышли в узкий проход. — Зачем идти к Пассеку самим? Можно было попросить Ланца выйти.

— Хочу посмотреть, как выглядит его рабочее место.

В просторном зале за столами сидело или сновало туда-сюда человек двадцать. Пассека они заметили сразу: он стоял у кулера возле самого входа, со стаканчиком в руке.

— Доброе утро, господин Пассек, — произнёс Бёмер.

Пассек вздрогнул так, что расплескал воду себе на руку.

— О… вы меня напугали.

Бёмер кивнул.

— Знаю, со мной бывает. Мы хотели бы ещё раз с вами поговорить. Пройдём в ваш кабинет?

Пассек оглянулся на матовые стеклянные перегородки в дальнем конце зала — словно желая убедиться, что кабинет всё ещё там.

— Да, разумеется. Прошу.

Пока они пробирались между столами, Макс присматривался к его сослуживцам. От него не ускользнули взгляды, которыми провожали журналиста некоторые сотрудницы, — и в них, как ему показалось, было нечто большее, чем простое любопытство.

Сам Пассек смотрел прямо перед собой и головы не поворачивал.

Он играет, — подумал Макс. — Без сомнений. И картина, мало-помалу складывавшаяся у него о Харри Пассеке, становилась всё отчётливее.

Едва за ними закрылась дверь, Бёмер перешёл к делу без предисловий. Он выложил обе новые фотографии на стол и посмотрел на журналиста.