Горгес вскинул брови, бросил на Бёмера удивлённый взгляд и снова повернулся к Максу:

— Минуту. По порядку. Вы без всяких оснований взломали дверь частного дома? Без судебного ордера? Да ещё именно охотничьего домика Мариуса фон Браунсхаузена? Вы в своём уме?

— Это было не без оснований. Мы думали… Я думал, что найду там зацепку, которая нас продвинет.

Горгес со свистом выдохнул и повернулся к Бёмеру:

— Кто такая Дженнифер Зоммер?

— Актриса, как и Мириам Винкель, и… — начал было Макс, но Горгес остановил его движением руки.

— Благодарю. Вы можете идти. Остальное я выясню с господином Бёмером.

Макс хотел возразить, но сдержался, молча поднялся и вышел.

Бёмер вернулся минут через двадцать. Всё это время Макс сидел за столом и смотрел в монитор, где не было ничего, кроме поисковой строки Google. Сознание снова захлёстывали образы Дженни — беспомощной в руках безумного убийцы. Связанной. Избитой. Истерзанной. А он сидит сложа руки и ничего не может. Впору сойти с ума.

Он вздрогнул, когда Бёмер положил ему руку на плечо.

— Пойдём-ка со мной.

Макс поднял взгляд — лицо напарника не сулило ничего хорошего. Он встал и вышел за ним в коридор. Там Бёмер остановился и без обиняков перешёл к делу:

— Розыск Дженни мы объявим. Но Горгес отстранил тебя от дела.

Макс понадеялся, что ослышался. Этого не могло быть. Не должно было быть.

— Что?

— Мне жаль. Как только он узнал, что у вас с Дженни…

— Зачем ты ему сказал? — вспылил Макс.

Бёмер поднял ладони:

— Господи, а что мне оставалось? Он спросил в лоб. Лгать я не мог. А тут ещё эта история с охотничьим домиком… Макс, поверь, так действительно лучше. Езжай домой. Найди себе занятие, отвлекись. Я буду держать тебя в курсе.

— Чёрт. Ты совсем спятил? Я не стану сидеть дома и разгадывать кроссворды, пока Дженни в лапах у этого маньяка. И не мечтай.

Макс повысил голос так, что дверь наискосок приоткрылась и оттуда выглянула коллега, смерив их вопросительным взглядом. Бёмер жестом дал понять, что всё в порядке, — и она снова скрылась у себя.

— Я иду к Горгесу.

Макс хотел развернуться, но Бёмер перехватил его за локоть и прошипел:

— Чёрта с два. Я только что с трудом отговорил его возбудить против тебя дисциплинарное разбирательство. Ты прекрасно знаешь: в том, что касается служебных инструкций, он шуток не терпит. Будь благоразумен и езжай домой.

Макс рывком высвободился; он был так зол, что готов был броситься на напарника с кулаками. Вместо этого резко развернулся и зашагал обратно в оперативный штаб — под удивлёнными взглядами коллег собрать свои вещи.

Пять минут спустя он вышел из управления, так и не обменявшись с Бёмером ни единым словом. Смесь ярости, разочарования и тревоги за Дженни клокотала внутри и почти не давала дышать. Он бросился к машине; едва за ним захлопнулась дверца, самообладание его оставило. Как одержимый, Макс колотил кулаком по рулю, почти не чувствуя боли в ссаженных костяшках.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

В какой-то миг руки сами опустились, и он повалился грудью на руль. В одно мгновение силы оставили его, будто он только что пробежал марафон.

Дженни. Он повторял её имя про себя, видел её лицо, ощущал её прикосновения и, казалось, улавливал запах её дыхания. И снова готов был закричать от боли, едва представив её во власти этого безумца. Бесконечно усталым движением он вытащил смартфон, проверил сообщения и список вызовов. Ничего.

Словно ведомый невидимой рукой, Макс завёл двигатель, вывел машину со стоянки и взял курс к дому Дженни. Через двадцать минут он припарковался прямо у подъезда, в зоне строжайшего запрета, подошёл к двери и раз за разом нажимал на звонок, пока наконец не сдался.

Путь до собственной квартиры он проделал как в трансе. Отпирая дверь, уже не помнил, какой дорогой добирался.

Он рухнул на диван и отдался беспомощности и отчаянию. Думал о Дженни — и снова о Дженни. Через какое-то время поднялся, подошёл к комоду, достал бутылку «Хендрикса» и стакан. И принялся пить — чтобы заглушить боль.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 44

Меня бьёт дрожь нетерпения.

Теперь я знаю: я наконец на верном пути. Да, расстаться с тобой было мучительно, но этот шаг был необходим — и он был правильным. Я знаю это наверняка с той самой минуты, как она здесь, со мной. И знаю: ты бы меня поняла.

Я не смог бы сосредоточиться на ней так, как того требует дело, если бы чувствовал, что ты ещё где-то рядом.

Я долго просто сидел и смотрел на неё. Так же когда-то часами вглядывался в тебя, представляя, каково это будет, когда наши тела сольются вместе. Когда я всё глубже стану отдаваться чувству, и каждое моё движение всё безраздельнее подчинится медленно нарастающему исступлению.

Пожалуй, это немного несправедливо по отношению к ней — что и сейчас, рядом с нею, я думаю о тебе. И всё же теперь всё иначе, чем прежде, с другими, — когда ты ещё была здесь, во плоти. Я больше не скован.

Я подхожу. Глаза её расширяются, она что-то произносит, но слов не разобрать. Скотч…

И вот она замечает, что я ей принёс. Рвётся из пут, голос срывается на крик. По уголкам глаз скатываются слёзы. Она пытается свести раздвинутые ноги — словно нет ремней, удерживающих их врозь.

Невольно улыбаюсь. Какая же она ещё неискушенная. Совсем как ты поначалу.

Ей страшно оттого, что она ещё не знает, сколь тонка грань между болью и наслаждением. Так тонка, что одного без другого попросту не бывает.

Я мягко веду лезвием по внутренней стороне её бёдер. Ноги подрагивают от вожделения, всё тело трепещет — я вижу это отчётливо.

Остриё касается места меж её ног. Короткий, неглубокий укол — едва ли больше, чем намёк на то, что нам ещё предстоит пережить вместе. Тело выгибается, она кричит сквозь скотч, изливая свою жажду, — но я убираю лезвие.

Нет, пока довольно. Ещё не время. Сладостная мука ожидания. Предвкушение. Я делю её с ней. И знаю: с ней всё получится.

Скоро.

Совсем скоро.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 45

Понедельник

В голове Макса бушевал отбойный молоток, желудок словно перетирали два увесистых кулака.

Он стоял, согнувшись над зеркалом в ванной, упираясь ладонями в края раковины, и вглядывался в собственное опухшее лицо — сейчас оно казалось ему как никогда чужим. Когда его в последний раз выворачивало после попойки, он и припомнить не мог. Как не мог припомнить, сколько джина в себя влил и в какой миг забылся на диване.

Думать об этом не хотелось. От одной мысли об алкоголе снова начинало мутить.

Восемь утра — а он чувствовал себя скверно на всех возможных уровнях: поверх тошноты и раскалывающейся головы немедленно навалилась мысль о Дженни.

Его отстранили. Именно теперь, когда Дженни нуждалась в нём, — после того, как её похитили, можно сказать, у него на глазах. Как он мог оказаться настолько беспечным и оставить её без защиты — зная, что этот безумец разгуливает на свободе и похищает женщин? Чтобы потом днями напролёт терзать…

— Нет, чёрт возьми!

Он вздрогнул от собственного голоса. В зеркале на него смотрели покрасневшие глаза, наполовину скрытые припухшими веками. Нет, он выглядел не ужасно. Он выглядел отталкивающе.

С отвращением отвернувшись, Макс шагнул в душ, стараясь не потерять равновесия. Голова всё ещё шла кругом.

Он провернул регулятор до упора вправо и рывком открыл воду. Ледяной поток вырвал у него короткий вскрик, но Макс заставил себя стоять и терпеть. Холод хотя бы отчасти вернёт его к жизни — он знал это по опыту. С минуту он дрожал под ледяной струёй, потом прибавил горячей и ещё какое-то время простоял, отфыркиваясь, под обжигающим паром. Растираясь полотенцем, почувствовал себя чуть живее.

О завтраке не могло быть и речи — он заставил себя выпить лишь большую чашку кофе, хотя желудок грозил взбунтоваться. В половине десятого Макс вышел из квартиры и направился к машине. Ноги ещё слегка подкашивались, но тратить время на передышку он не мог.

Он должен был найти Дженни.

Всю дорогу мысли неотвязно кружили вокруг неё — только вокруг неё. Воображение раз за разом рисовало жуткие картины: Дженни, теряющая рассудок от страха и боли, — и безумец, забавляющийся с ней в свои извращённые игры.

Макс то и дело бил кулаком по рулю.

Движение в центре было до того плотным, что к вилле Беаты фон Браунсхаузен он подъехал лишь в начале одиннадцатого.

Пришлось звонить дважды, прежде чем хозяйка открыла дверь и смерила его удивлённым взглядом.

— Снова вы? Я уже сказала вам всё, что могла, и не представляю, что к этому можно прибавить. — Приглашать его войти она явно не собиралась. — И, если позволите, — судя по тому, как вы сейчас выглядите, сколько-нибудь содержательная беседа с вами в любом случае маловероятна.

— Как насчёт пары историй об охотничьем домике вашего отца?

Лицо её переменилось так, что Макс понял: она мгновенно уловила, куда он клонит.

— Не представляю, какое отношение охотничий домик может иметь к вашему расследованию.

— Достаточно того, что представляю я. Когда вы были там в последний раз?

— А сами-то вы там бывали?

Её высокомерный тон действовал ему на нервы, но Макс понимал: нужно держать себя в руках, если не хочет неприятностей похуже временного отстранения.

— Фрау фон Браунсхаузен, я прошу вас всего лишь отвечать на мои вопросы.

— А иначе?

— Что — иначе?

— Если мне надоест отвечать — что тогда?

Что-то в нём сорвалось. Не исподволь, не постепенно — а разом, словно эта женщина нажала у него внутри на кнопку, над которой отчётливо значилось: «Не трогать».

— А тогда, возможно, ни в чём не повинную молодую женщину замучают до смерти. И вы сможете с гордостью заявить, что разделяете ответственность за её гибель, — потому что с успехом мешали расследованию, чёрт побери! — С каждой фразой его голос набирал силу.

Она сухо усмехнулась.

— Я? С чего бы мне мешать расследованию?

— Хотя бы из надменности и полного равнодушия к ближнему.

Презрение в её взгляде достигло предела.

— А может, этой молодой женщине придётся умереть просто потому, что вы бездарны и не способны сдвинуть дело с мёртвой точки?

— Или потому, что вам не хватает смелости признать свои лесбийские садомазохистские забавы — те самые, ради которых вы прячетесь с подружками в охотничьем домике отца.

В то же мгновение, как последнее слово сорвалось с его губ, Макс понял, что совершил грубейшую ошибку.

Лицо женщины будто окаменело.

— С чего вы это взяли?

— А разве не так?

Три-четыре секунды она не отводила от него пристального взгляда.

— Разговор окончен, — обронила она и захлопнула дверь у него перед носом.

Какое-то время Макс стоял неподвижно, в считаных сантиметрах от закрытой двери. Он тяжело дышал. Его распирало изнутри так, что больше всего на свете хотелось обрушить на тяжёлое дерево град ударов и потребовать, чтобы она немедленно открыла. Но та часть рассудка, что ещё хоть как-то работала, подсказывала: этим он ничего не добьётся, лишь усугубит положение.

Он отвернулся, тяжёлым шагом двинулся к машине и тронулся. Куда — не знал и сам. Сворачивал наугад то туда, то сюда, вливался в плотный поток, замирал на красных светофорах. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо прежде оказывался в подобном состоянии — во власти смеси отчаяния и неприкрытой ярости.

Он проехал мимо дома Дженни и осознал это, лишь когда тот остался далеко позади. У памятника уланам Макс припарковался, вышел и по Инзельштрассе направился к музею Kunstpalast. В Почётном дворе остановился и попытался представить, как Дженни выходит из здания — быть может, в сопровождении мужчины — и садится к нему в машину.

Но если всё было именно так, кто-нибудь непременно должен был это заметить. Да, они опросили тех, с кем она общалась в тот вечер, — но как же быть с теми, кого на приёме не было? С теми, кто мог случайно проходить мимо и видеть, к кому Дженни села в машину или с кем ушла? Нужно… нет, не им. Это Бёмер должен разместить в газетах обращение к населению — и в нём…

Зазвонил мобильный. Звонок Бёмера. Что это — телепатия?

— Хорст, — торопливо отозвался Макс. — Хорошо, что ты звонишь, я как раз собирался…

— Стоп. Погоди, — громко перебил его Бёмер. — Ты ошибаешься. Ничего хорошего в моём звонке нет. Ровным счётом ничего. Я только что вышел из кабинета Горгеса. Вышел в тот самый момент, когда у него уже валил дым из ноздрей, — ещё чуть-чуть, и он бы изверг пламя. До тебя доходит?

— Нет, я… Послушай, вам нужно…

— Нет, чёрт побери, теперь слушать будешь ты. — Голос Бёмера набирал громкость. — Старик фон Браунсхаузен позвонил в прокуратуру и высказал подозрение, что ты мог проникнуть в охотничий домик его дочери. Мёллеманн тут же явилась к Горгесу и устроила ему форменный разнос. Скажи спасибо, что ты ему во всём покаялся. Против собственных убеждений он тебя прикрыл — наплёл что-то про неотложное подозрение в отношении Пассека и про безотлагательность обстоятельств. Но взбучки ему всё равно не миновать. Велел передать: если ещё хоть раз услышит твоё имя в связи с этим делом — умывает руки. И тогда ставь крест на карьере и ищи другую работу.

— Ладно. Но теперь послушай и ты меня: вам непременно нужно опубликовать обращение к населению — не видел ли кто Дженни после приёма на улице. В обществе мужчины. И опросить всех таксистов, что работали в ту ночь…

— Слушай, ты меня за новичка держишь? Всё это давным-давно запущено. Макс, повторяю: с этой минуты держись от дела подальше. И даже близко не подходи к жене Пассека — иначе тебе уже никто не поможет. Ты меня понял?

— Эта ледяная стерва, — кипел Макс. — Видел бы ты, как она со мной разговаривала. На то, что жизнь Дженни висит на волоске, ей глубоко плевать. Я чуть не сорвался.