— Понимаю. И, по-моему, это правильно.

— А каково это — изо дня в день иметь дело с убийцами и преступниками? — спросила она так неожиданно, что Макс, застигнутый резкой сменой темы, в недоумении поднял на неё глаза. — Можно ли всё это оставить за порогом, когда возвращаешься вечером домой? Или охота на преступников не отпускает ни днём ни ночью?

— Хм… непростой вопрос. Порой приходится работать и дома. Когда расследуешь убийство — как сейчас, например.

Дженнифер испуганно взглянула на него.

— То есть ты сейчас должен был бы работать — а сидишь у меня? Но… почему ты ничего не сказал? Мои вопросы не настолько важны, чтобы из-за них…

— Для меня — важны, — перебил её Макс.

Они посмотрели друг на друга — молча, долго. И Максу показалось, что в её лице он уловил нечто, что немного рассеяло его страх поддаться чувствам, которые, быть может, останутся невзаимными. В следующее мгновение он вычеркнул из этой мысли «быть может».

— Расскажешь, как продвигается расследование? — Дженнифер снова вернула разговор к его работе. — Что же всё-таки произошло с Мириам? Я ведь её знала. Пусть и только… скажем так, с тёмной стороны.

Оба рассмеялись.

— В общих чертах — да, могу. Но есть вещи, о которых я обязан молчать.

— Само собой.

Макс вкратце пересказал, что удалось выяснить к этому часу, умолчав о догадках и выводах. Затем перевёл разговор на кино и узнал, в частности, что Дженнифер теперь получает столько предложений от телепродюсеров, что может позволить себе отказываться и выбирать роли по вкусу.

Их взгляды то и дело встречались; случались мимолётные прикосновения, от которых по телу Макса пробегала приятная дрожь. И всё отчётливее он ощущал, что с Дженнифер происходит то же самое.

Около одиннадцати он решил уходить. Не потому, что её общество наскучило, — напротив: он чувствовал, как с каждой минутой всё сильнее влюбляется в эту женщину, и хотел, чтобы у них обоих нашлось время разобраться в себе. Ему не хотелось рубить сплеча и, чего доброго, разрушить то, что ещё толком не началось.

Когда они стояли друг против друга у распахнутой двери, прощаясь, она вдруг сделала крошечный шаг навстречу. Теперь их разделяло не больше двадцати сантиметров.

— Это был чудесный вечер. Спасибо.

Макс увидел её карие глаза, мягко очерченные, чуть приоткрытые губы — и прежде чем успел осознать, что делает, наклонился и нежно её поцеловал. Когда губы разъединились, она улыбнулась.

— Наконец-то. Я уж думала, ты так и не решишься.

Она подняла руку, провела ладонью по его щеке:

— Доберись домой благополучно.

И, отвернувшись, скрылась за дверью.

По дороге к себе Макса захлестнула буря чувств, какой он давно не испытывал. Что-то окрылённое, невесомое поднималось в нём и рвалось наружу, но он не знал, как дать этому выход. Он включил радио и переключал станции, пока не наткнулся на ту, где звучала музыка под его настроение, — «Can’t Stop the Feeling» Джастина Тимберлейка.

Едва услышав первые такты, он громко подхватил песню.

Ooh, it’s something magical It’s in the air, it’s in my blood, it’s rushing on I don’t need no reason, don’t need control I fly so high, no ceiling, when I’m in my zone. (О, это настоящее волшебство. Оно разлито в воздухе, пульсирует в моей крови, стремительно несёт меня вперёд. Мне не нужны ни причины, ни контроль. Я поднимаюсь так высоко, словно надо мной больше нет никаких пределов, когда я оказываюсь в своей стихии).

Дома он откупорил бутылку того же вина, что брал с собой к Дженнифер, и налил себе бокал. Поставив его на журнальный столик, подошёл к проигрывателю, стоявшему на стойке у стены. Макс любил чистое, живое звучание винила и со временем обзавёлся не только непомерно дорогой аппаратурой, но и внушительным собранием пластинок.

Он выбрал «Permanent Vacation» группы Aerosmith. Осторожно вынул чёрный диск из конверта, опустил на круг проигрывателя, приподнял тонарм и отсчитал дорожки — снаружи внутрь. На узкой пустой полоске перед девятой песней игла мягко коснулась винила. Он вернулся на диван. На первых тактах «Angel» закрыл глаза и тихо подпевал.

Он успел дойти до «Let’s break the walls between us», когда звонкое «динь» смартфона возвестило о новом сообщении в WhatsApp. От Дженнифер.

Ты уже спишь?

В груди снова разлилось знакомое тепло.

Нет, — набрал он. — Ещё смакую вечер.

Минуту спустя пришёл ответ.

Мне было очень хорошо с тобой.

Мне тоже. И самое странное — до сих пор хорошо. Мы ещё увидимся?

Увидимся?

Мне бы этого очень хотелось.

Тогда так и сделаем. Я буду очень рада. Завтра?

С удовольствием.

Хорошо, я напишу. Спокойной ночи. И пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.

В этом я не сомневаюсь. Спокойной ночи.

В ответ прилетел смайлик с ярко-красным поцелуем.

Макс положил смартфон на стол, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Они расследовали сложное дело, в котором по меньшей мере одна женщина была зверски убита. От преступника — ни следа.

А он был счастлив.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 26

Она сидит передо мной и смотрит — глаза широко распахнуты.

По этому взгляду видно: она всё ещё не верит, что оказалась здесь, со мной. Хотя провела тут уже целый день. От минувшей ночи в памяти у неё не осталось ничего — уснула прямо в машине.

Я устроил её так уютно, как только сумел. Задержаться ей предстоит надолго.

Кажется, именно в этом и был мой просчёт с прежней. Ничего не могло получиться — не совпали исходные условия.

Ты и я — здесь, в этой комнате, у нас было то самое. Именно здесь ты пробудила во мне высшее счастье и страсть невиданной силы. Значит, и с ней начинать следовало тут — это я понимал с самого начала. Но я упустил время. Нечто столь неповторимое невозможно получить наскоком, за пару часов. В этом и крылась моя роковая ошибка. Досадно. Все усилия — впустую.

Теперь торопиться я не стану. Запасусь терпением — и к ней, и к самому себе. Сделаю всё, чтобы было как можно точнее так же, как у нас с тобой. А ведь я и сам себя только начинаю узнавать. В моём-то возрасте.

Это твой дар. Я благодарен тебе — невыразимо.

Впрочем, я уже говорил тебе об этом сегодня, когда навещал. Там, у вишнёвого дерева.

Да, я знаю: это по-детски, и ты решительно отвергла бы мою благодарность. И всё же я буду повторять её снова и снова.

А теперь я отдам всё внимание ей. И я знаю — ты была бы не против.

Её глаза становятся ещё больше, когда я подхожу ближе. Обнажённое тело выгибается на кровати, она извивается, хотя тонкая проволока врезается в кожу на запястьях и щиколотках. Она кричит — но сквозь скотч крик оборачивается глухим, сдавленным стоном.

Нет, так не годится. До чего же она несведуща.

Вот я рядом. Склоняюсь над ней, вбираю её запах. У шеи, под мышками, ниже — у пупка, между бёдер. Густой, насыщенный.

Предвкушение?

Я выпрямляюсь, завожу руку за спину, к поясу, и показываю ей то, что принёс.

Глаза едва не вылезают из орбит; она рвётся из проволоки.

Я снова склоняюсь над ней. Опускаю руку и приставляю остриё ножа к её бедру. Она замирает. С лёгким нажимом я медленно веду клинок вниз. Женщина сдавленно скулит, и, пока на бедре проступает изогнутая алая линия, я вслушиваюсь в себя.

Что-то есть — в этом я уверен. Но ещё далеко. Смутно. Я знаю: отсюда может родиться буря страсти, — пока это лишь предчувствие едва уловимого ветерка.

Ничего. В отличие от прошлого раза, теперь я не пожалею времени — столько, сколько потребуется, чтобы буря во мне по-настоящему поднялась.

На этот раз всё получится. С ней я переживу нечто сродни тому, что было с тобой. Нет, не то же самое — это невозможно: так, как тебя, мне уже не полюбить никогда. Но нечто приближённое — безусловно. Нужно лишь постараться сильнее.

Я приставляю нож к другому её бедру. Теперь давлю сильнее. Вижу, как остриё уходит в плоть на добрый сантиметр. Когда я медленно веду клинок вниз, она снова кричит.

Ветерок внутри меня перерастает в ветер.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 27

Вторник

Макс оказался в кабинете раньше Бёмера. Он проснулся ещё до того, как будильник успел вырвать его из сна.

Без четверти восемь он уже был в управлении. Оперативный центр работал круглосуточно, но и первые сотрудники дневной смены — мужчины и женщины — были на местах. Ему доложили, что новостей нет, зато полчаса назад звонила прокурор и справлялась о ходе расследования.

— Голос у неё был, мягко говоря, невесёлый, — заметил Кауфман. — И её удивило, что шефа в половине восьмого ещё нет в управлении.

Макс отмахнулся.

— Мёллеманн и с шестёркой в лото говорила бы тем же тоном.

Полчаса спустя ввалился Бёмер. Швырнул на стол скоросшиватель, со вздохом опустился на стул и обеими ладонями провёл по лицу. Выглядел он порядком измотанным.

— Плохо спал?

— Почти совсем.

— Из-за дела?

— Нет.

Макс хотел было уточнить, в чём причина, но сдержался. Они были не одни, да и Бёмер наверняка сказал бы больше, если бы сам того захотел.

— Ну а как прошёл твой урок по азам полицейской работы? — спросил Бёмер вместо этого.

— Превосходно, — ответил Макс, не удержавшись от ухмылки.

Бёмер удовольствовался кратким ответом и развивать тему не стал.

— Нужно ещё раз поговорить с хозяйкой квартиры, с этой Мартини. И я хочу, чтобы она приехала сюда. Она единственная, с кем мы пока не беседовали лично.

Макс кивнул.

— Я и сам об этом думал. Но вчера дозвониться не вышло. Меня не оставляет ощущение, что ключевая фигура во всей этой истории — Мириам Винкель.

— Беда в том, что мы не знаем, где она. И где её тело — тоже. Зато у нас есть её кровь. В квартире её лучшей подруги. Вот ею-то и пора наконец заняться всерьёз.

Однако Макс снова попал лишь на автоответчик Дагмар Мартини, и это показалось ему крайне странным.

— Не понимаю, — сказал он, откладывая телефон. — В первые разы она брала трубку сразу. А теперь либо снова отключила мобильный, либо со вчерашнего дня так и не включила.

— Попробуй в театре. Может, там знают больше.

Не прошло и двух минут, как Макс отыскал номер гамбургского «Талии». А вот чтобы дозвониться до кого-то, кто знал Дагмар Мартини, потребовалось ещё десять.

— Бишофф, уголовная полиция Дюссельдорфа, — представился он заново, после того как его трижды переключали и на том конце наконец ответил женский голос. — Я звоню по поводу Дагмар Мартини.

— Уголовная полиция Дюссельдорфа? О Боже, я так и знала! — Женщина говорила очень быстро, голос дрожал на грани истерики. — С Дагмар что-то случилось, ведь так? Я же ещё вчера говорила вашим коллегам — но они и слышать не желали. Твердили мне про взрослых людей, которым тоже иной раз хочется денёк побыть в покое и исчезнуть…

— Минутку, — попробовал Макс прервать словесный поток, но она, не сбиваясь, тараторила дальше:

— Только не Дагмар Мартини, так я им и сказала. Она явилась бы на репетицию, даже если бы пришлось нести собственную голову под мышкой. Никогда Дагмар вот так, ни с того ни с сего…

— Алло! — крикнул Макс в трубку. — Стоп!

Это подействовало. Женщина умолкла так резко, что Макс даже испугался — не оборвалась ли связь.

— Вы ещё на линии?

— Разумеется, на линии, — обиженно ответила она. — Только вы на меня накричали.

— Теперь помедленнее. Назовите, пожалуйста, ещё раз ваше имя.

— Шустер. Беатрис Шустер.

— Хорошо, фрау Шустер. Вы сказали, что вчера беседовали с нашими коллегами. С кем именно? И по какому поводу?

— Имени не знаю. Я набрала номер гамбургской полиции, мне ответил мужчина. Но скажите же наконец: что с Дагмар? С ней что-то случилось, иначе вы бы не звонили.

— Нет, дело в другом… Я звоню не потому, что с ней что-то случилось, а потому, что не могу до неё дозвониться. Итак, ещё раз: почему вы обратились к гамбургским коллегам?

— Потому что вчера Дагмар сначала не явилась на репетицию, а потом и на спектакль не пришла. Вот так, без звонка, без единого слова. Это совсем не в её духе. Редко встретишь столь ответственную актрису. В нашей профессии обычно все немного… ну ладно, неважно. Словом, я несколько раз пыталась до неё дозвониться. Безуспешно. И тогда я поняла: что-то стряслось.

— А гамбургские коллеги не отреагировали?

Макс знал: в этом нет ничего необычного. С пропавшими детьми — другое дело, но если взрослый не явился на встречу и до него нельзя дозвониться, ни один полицейский не станет тут же поднимать розыск.

— Нет, я же говорю. Я им и объяснила: Дагмар родом из Дюссельдорфа и, быть может, уехала туда по каким-то неотложным делам. Но я в это не верю — она бы непременно предупредила. Нет, я настаиваю: с ней что-то произошло.

— Могу вас заверить: мы этим займёмся. Запишите, пожалуйста, мой номер и позвоните сразу же, как только фрау Мартини даст о себе знать.

Она пообещала и записала оба номера — служебный и мобильный.

— Что там у тебя? — поинтересовался Бёмер, как только разговор завершился.

Макс ввёл его в курс дела — и Бёмер с силой хлопнул ладонью по столу. Приглушённые голоса коллег в комнате разом стихли.

— Проклятая халатность. И гамбургские коллеги знали, что эта Мартини живёт здесь?

— Да, так сказала фрау Шустер.

Лицо Бёмера потемнело; он ожесточённо забарабанил по клавиатуре. Затем схватил телефон и набрал номер. То, что последовало, было такой бранной тирадой, какой Макс от Бёмера ещё не слыхивал. Причём «некомпетентный» оказалось одним из самых мягких эпитетов, которыми тот награждал собеседника.