* * *

— СНЕЖАНА —

Дракон берёт меня за локоть и как провинившуюся ученицу забрасывает через портал в свой кабинет.

Я тут же опускаюсь в кресло, где недавно сидел светловолосый гость ректора и морально готовлюсь к урагану.

— Что за безумие? Вы не смеете разбрасываться обещаниями от моего имени, не согласовав этого со мной! — гнев ректора ощущается кожей, по которой проносится холод, волосами на голове, они резко начинают шевелиться и сердцем, которое заходится в бешеном темпе от дикого страха.

Как же его пробрало.

Мне даже страшно.

Но потом беру себя в руки, усилием воли сбрасываю с себя этот липкий страх и, глядя в глаза взбешённого мужчины, максимально спокойно и вежливо произношу:

— Россрэйд, вы лучше меня понимаете, что мотивировать этих обиженных на весь свет детей по-другому не получится. Просто попросить их помочь не выйдет. Заставить? Это провальный вариант. По себе знаю. Ненавижу, когда меня к чему-то принуждают.

Последние слова адресованы конкретно ректору. Но он их решил игнорировать.

— Остаётся только одно – дать им то, чего они так жаждут, — говорю с натянутой улыбкой. — Исполните их просьбы, желания. Всего-то делов. Или у драконов сокровищницы пустые? И вообще, вы мне сами сказали, что у меня полная свобода действий.

Он склоняется надо мной, его борода едва не касается меня. Коса опускается мне на колени, и я ощущаю её тяжесть. Хочется дёрнуть за неё, как в той сказке – дёрни за верёвочку, дверь и откроется.

— Я не джинн! Я не исполняю желания! — шипит на меня ректор.

Я ставлю локоть на стол, рукой подпираю подбородок и устало говорю:

— Эрхалл, ну что вы как маленький? Вам сложно будет купить платья, туфли, конфеты девчонкам, а парням мечи и… что они там ещё любят… Или вы денег пожалели? Так для дела же, вы сами говорили, что этот Новый год в академии крайне важен.

Он выпрямляется, складывает руки на груди. Буравит меня всё ещё злым взглядом и произносит сквозь стиснутые зубы:

— Боюсь, вы не понимаете, что именно они пожелают.

Детский сад, честное слово!

Я рывком вскакиваю с места и не мене яростно отвечаю:

— Раз боитесь, так носите памперс! Тоже мне, жадное дитя магии! Детям подарки зажопил!

Дракон свирепеет. Хватает меня за плечи и встряхивает, отчего мои зубы стукаются друг о друга, и я едва не прикусываю язык.

— Снежана! — рычит он как настоящий зверь. И уже не руки меня держат, а звериные лапы. — Глупая ты женщина! Они пожелают не материальных даров! Они пожелают семью, кто-то свободу! Я не смогу им этого дать!

— Больно… — шиплю на него. Он видимо решил раздавить меня своими лапищами.

Мужчина сразу отпускает меня и делает шаг назад. Хмурится и смотрит на свои лапы с явным сожалением.

Возвращает себе нормальный вид, трёт шею и уже спокойно говорит:

— Простите меня за вспышку гнева. Я не должен был…

— Угу, — соглашаюсь я и разминаю свои предплечья. — Синяки останутся.

Он, не задумываясь, делает пасс рукой и боль сразу же проходит.

— Не будет синяков, — говорит он виновато. В глазах вижу настоящее искреннее раскаяние. — Снежана, прости меня…

Ого, на «ты» со мной перешёл?

Я киваю и снова опускаюсь в кресло, спокойно как-то устало произношу:

— Попрошу детей написать свои желания и предать их мне. Мы посмотрим, что можно сделать. Не факт, что все и разом запросят семью и свободу. Подростки, те вообще плевать хотели на взрослых, они считают себя самыми умными и самыми крутыми, а все остальные – это мусор. Скорее всего, там будут просьбы материальной выгоды.

— Снова по себе судите? — дракон мягко и не зло усмехается.

Пожимаю плечами и говорю как есть:

— Да, я была трудным подростком. Бунтарка. И для меня не было ни авторитетов, ни кумиров.

Россрэйд садится в своё кресло и уходит в себя. Надолго. Почти целую минуту размышляет. Я уже думала позвать его, как он сам отмирает и говорит:

— Хорошо. Получите списки, чего хотят адепты, а там посмотрим.

— Ну вот, с этого и надо было начинать, — произношу с улыбкой и ощущаю, как внутри меня развязывается тугой узел.

Ректор с тяжким вздохом продолжает:

— Впредь прошу заранее согласовывать со мной подобные решения. Я хоть и дал вам полную свободу действий, но не давал согласия разбрасываться обещаниями от моего имени. Договорились?

— Да. Договорились, — соглашаюсь с ним. — Это всё?

— Пока да. Кстати… Кабинет после «уборки» вам нравится?

— О! Это восхитительно! Не понимаю, почему нельзя сделать такой же финт с другими помещениями.

— Я уже объяснял…

— Да-да, помню, магия и все дела. Может случиться большой бадабум. Но всё-таки, неужели совсем нет вариантов? Ну, кроме как ручками всё восстановить?

— Снежана, остановитесь, — просит меня ректор. — Идите, занимайтесь делом.

Похоже, больной вопрос. Ну и ладно. Москва не сразу строилась.

Встаю и ухожу. Быстренько так, пока ректор не передумал.

Но он вдруг меня окликает.

— Стойте!

Я не успела повернуть дверную ручку. Оборачиваюсь и спрашиваю:

— Что такое?

— Чуть не забыл. Напишите прямо сейчас, что вам необходимо из личных вещей. В течение часа у вас всё будет. Прямо из вашего дома к вам лично в руки всё доставлю.

О, это хорошо.

— Замечательно, — улыбаюсь мужчине.

Он кладёт на стол чистый лист пергамента, перьевую ручку, чернила.

— Только не больше двадцати предметов.

Я тут же скисаю и угрюмо смотрю на него. Но дракон непоколебим.

Закусываю кончик перьевой ручки и вздыхаю.

У меня мысли скачут, мне кажется, мне нужно всё, что у меня дома, а там список потянет на тысячу вещей!

* * *

Как современной девушке можно выбрать всего двадцать вещей?!

Это просто нереально!

Средств личной гигиены наберётся больше ста предметов, если считать поштучно каждую помаду, тушь, пасту, щётку, шампуни, пемзочки-мочалочки.

А! Может взять шкаф со всем содержимым?

— Шкаф, набитый одеждой и обувью сойдёт за один предмет? — делаю хитрую попытку.

Дракон усмехается и качает головой.

— В магии важно правильно и чётко формулировать запросы. И в магии нет полутонов. Если сказано двадцать предметов, то так оно и должно быть. Предмет в предмете – это не есть одна штука, Снежана Михайловна.

Закатываю глаза и ворчливо произношу:

— Можно было просто сказать, что не сойдёт, а не расписывать всё с десятой дороги.

— Я разъясняю прописные истины, чтобы в будущем вы не задавали подобных вопросов, — снисходительным тоном говорит ректор, будто я неуч второгодница.

Я фыркаю и принимаюсь составлять список.

И у меня никак не получается уложиться в двадцать вещей, что ужасно бесит!

В итоге, отбросив эмоции и хорошо подумав, всё-таки делаю ставку на вещи, без которых точно не обойдусь.

Гляжу на получившийся список, и всплакнуть хочется.

Всё-таки, я дитя с предметным мышлением и не могу обойтись без многих любимых сердцу штучек.

Меня греет мысль, что эти ограничения ненадолго.

Выполню поставленную задачу и вернусь домой к своим любимым вещам, да ещё с хорошей наградой.

— Готово, — говорю с улыбкой и протягиваю Россрэйду исписанный свиток.

Сверху всё зачёркнуто, а ниже по пунктам написано, что мне надо и где оно лежит.

— Неожиданно, — произносит дракон без всякого эмоционального выражения в голосе. По факту ему всё равно.

Пожимаю плечами и говорю с улыбкой:

— С нетерпением жду свои родные вещички.

— В течение часа у вас всё будет. Прямо из вашего дома к вам лично в руки всё доставлю, — повторяет он мне, как для особо тупой.

Я снова закатываю глаза, фыркаю и говорю:

— Да я поняла всё с первого раза.

Дракон одаривает меня взглядом, в котором читаются сомнения насчёт моей адекватности. Ну-ну. Кто бы говорил.

— Итак? Я свободна?

— Идите. Для вручения ваших вещей я сам вас найду, — отпускает меня ректор.

Когда закрываю за собой двери, не спешу покидать приёмную.

Луи Мор – секретарь ректора снова выглядит плохо.

Увидев меня, он вжимает голову в плечи. Взгляд становится затравленный.

Дракон его бьёт что ли? Или опыты на нём какие-то ставит?

Чего он такой шуганный?

Но поговорить мне с ним надо.

Кто как не секретари всё знают о своих боссах?

У нас в компании по организации праздников секретарша всё-всё знала о каждом своём боссе.

Надеюсь, тут тоже

— Эрхалл Мор, не хотите ли ненадолго отлучиться и составить мне компанию за чашкой кофе? — спросила пугливого парня самым дружелюбным и жизнерадостным тоном.

Ещё и улыбнулась ему чарующе, чтобы точно согласился.

Но Луи отчего-то вскакивает с места, как укушенный кем-то за зад, делает круглые глаза, весь сереет, на лбу испарина выступает. Он весь дрожать начинает, будто у него случился припадок.

Рот раскрывает и закрывает, будто он изображает умирающую рыбу.

Из горла секретаря вырываются нечленораздельные звуки. Что-то похожее на «пхмнздмсправдрэ».

Очень «понятно».

Я перестаю светить улыбкой и выпаливаю:

— Говорите нормально! Что вы как припадочный?

— М-мне н-надо от-тп-проситься… — заикаясь, выдавливает он из себя. Весь трясётся.

Вот бедолага, в самом деле. Неужели ректор его чем-то запугал?

Я небрежно взмахиваю рукой и говорю:

— Ах, это? Не беспокойтесь, я вас уже отпросила. Ректор разрешил.

Лукавлю безбожно.

Но вообще, что такого? Пойдёт человек, кофейку попьёт, секреты ректора мне выложит…

Правда, как он изъясняется, я буду сто лет их узнавать.

А может ему кофе с крепким сиропчиком?

Причём процент крепкого сиропа больше, чем самого кофе.

И сам кофеёк сделать холодным, чтобы спирт не испарился.

И вообще, ректор говорил, что я могу задействовать в своей работе весь персонал академии, так что… никаких нарушений.

— Д-да-а-а? — удивляется вполне натурально бедолага Луи.

— Ну да, — киваю я и маню его пальчиком к себе. — Идёмте же, выпьем по чашке кофе. Или чая. Пирожных возьмём…

— Я л-люблю к-р-рем, — бормочет Луи.

— Какая неожиданность! Я тоже люблю крем! — восклицаю радостно, чтобы приободрить секретаря, но, кажется, моя жизнерадостность его наоборот, пугает и отталкивает.

Луи Мор плюхается в своё кресло и снова весь как-то скрючивается, съёживается сам в себя.

— М-может, не н-надо ух-ходить?

Нет, это возмутительно. Так запугать человека – это ещё постараться надо!

— Эрхалл Мор, — говорю тоном строгой училки и наступаю на несчастного парня. — Или вы идёте со мной добровольно, или я вас…

— Убьёте? — шёпотом спрашивает бедняжечка Луи.

— Э-э-э… Нет, конечно. Просто возьму вас за шкирку и потащу силком. Вот позорище-то будет…

Луи весь вздрагивает и мотает головой, говорит:

— Н-н надо м-меня т-трогать. Лучше у-уб-бейте. Н-но я сам пойду. Х-хорошо. К-крем буду, да.

М-да, логика у него атас.

— Но только не трогайте м-меня. Не п-переношу прикосновений, — добавляет он едва слышно и малоразборчиво, но мне удаётся понять.

Да уж. Гаптофобия у секретаря ректора магической академии, в которой учатся малолетние монстры – это мощно. Дракон, очевидно, долго выбирал себе такого особенного помощника.

— Трогать не буду, — обещаю Луи. — Ну что? Идём в столовую? Напугаем своим голодным видом поваров и официантов?

Луи слабо улыбается, буквально намёк на улыбку, но он кивает и, о, не может быть! Выбирается из-за стола, берёт из шкафа пальто и буквально по стеночке идёт на выход. На меня косится с опаской.

Я только закатываю глаза и качаю головой.

Как же он с девушками встречается и целуется?