- Да.
- Обычно люди находятся примерно в 95 процентах случаев. Если, конечно, они сами не хотят, чтобы их нашли. Так что, если он не скрывается от алиментов, и не стал бандитом, думаю, мы его найдем.
Она решила сказать ему правду.
- Должна признаться, мне немного не по себе. Я чувствую себя... ну, немного нелепо.
Он рассмеялся.
- Конечно, так и есть. Все чувствуют то же самое, когда приходят сюда. Это вполне естественно. Вы занимаетесь своего рода... сентиментальным, романтическим делом. И что в этом плохого? Этот образ стального ньюйоркца - полный миф. Мы такие же сентиментальные и романтичные, как и все остальные. И в нашей жизни для этого предостаточно места, разве нет? Можно легко утверждать, что нам этого не хватает. Поверьте, вы будете совершенно поражены, когда мы его найдем. Это я вам гарантирую.
- Если вы так говорите.
- Я так говорю. Так что все, что мне сейчас нужно от вас, - это документы, удостоверяющие вашу личность для наших страховщиков: кредитная карточка и водительские права. Ваш домашний адрес, адрес места работы и номера телефонов у меня уже есть. Это и, конечно же, чек.
Она протянула ему документы. Выписала чек.
- И как долго...?
- Неделя, максимум. Может, меньше.
- Правда?
- Вполне возможно, меньше. Может, день-два, - oн улыбнулся. - Послушайте. Вам лучше подготовиться к встрече с ним, позвонить ему или написать, мисс Уэллс, как вы захотите. Потому что, думаю, вы можете считать это дело решенным. Мистер Уиборн снова в вашей жизни. В той мере, в какой вы этого хотите.
По дороге с работы домой в сгущающихся сумерках на Коламбус-авеню ее внимание привлекли два обстоятельства. Первое: одинокая старушка, хрупкая и крошечная, ростом не более четырех с половиной футов, одетая на манер жительницы Европы старого света, потерявшей мужа или ребенка, - в черное платье и шаль. Она остановилась на тротуаре и заглянула в новое французское бистро, но не на меню, а на интерьер, оценивая его, и, одобрительно кивнув, медленно пошла дальше.
А вторым был белый голубь в черно-серую крапинку, который выскочил перед ней, а затем при ее приближении отступил обратно к бордюру, и она подумала, как же ей полюбились голуби Нью-Йорка. Они нравились ей своей красотой - если присмотреться, ни один узор перьев не был похож на другой, сплошь абстрактные переплетения серого, черного, коричневого, белого, изумрудно-зеленого и фиолетового. Ей нравился низкий рокот их голосов и хрупкий звук взмахов крыльев, когда они взлетали с земли - те же существа, которых она видела из окна своей квартиры, парили, как орлы, в восходящих потоках воздуха. Ей нравились их дерзкие приседания и важная походка
Она уважала их находчивость. Дальним родственником нью-йоркского голубя были дронты - огромные нелетающие птицы, настолько непривычные к человеку, что их ради забавы истребили всего за несколько лет обнаружившие их моряки, которые в своем высокомерии приняли их кроткую невинность за глупость. Эти современные родственники были совсем другими. Собаки гонялись за ними, дети пытались их пнуть, автомобили, такси, велосипеды и скейтборды проносились мимо, и хотя эти транспортные средства часто причиняли друг другу вред, они редко задевали крыло голубя. Птицы прекрасно жили на том, что падало на обочину или выбрасывалось как мусор.
Она считала, что голуби намного мудрее, чем мы можем себе представить.
Она вытирала волосы полотенцем после душа, когда услышала, как в замке повернулся ключ, и как звякнула цепочка.
- Это я, - сказал он.
Она переварила эту информацию.
- Чего ты хочешь, Оуэн?
Она перекинула полотенце через плечо и начала застегивать халат, а потом подумала: Ну его к черту, пусть увидит, что упускает, - закрыла дверь, отцепила цепочку и открыла ее. Он выглядел растерянным. Слегка растрепанный, как будто у него был тяжелый вечер, и она увидела, что распахнутый халат не остался незамеченным.
- Мы можем поговорить? Я подумал, что мы могли бы поговорить.
- Ты хочешь поговорить?
- Да.
- Ну, так говори.
Он попытался улыбнуться и поднял бутылку вина в пакете.
- Я имею в виду внутри.
- Внутри.
- Угу.
Она протянула руку, чтобы взъерошить волосы. Халат распахнулся шире.
- Я так не думаю, - сказала она.
- Да ладно тебе, Дора. Хоть ненадолго. Я думал. Много думал.
- Это хорошо, Оуэн. Продолжай думать, и, возможно, однажды у тебя появится здравая мысль. И разве это не будет знаменательный день для всех нас?
Она оскорбила его. Ой-ой-ой.
- Эй...
Она протянула руку.
- Ключи, Оуэн. Они тебе больше не понадобятся.
- Дора...
- Дай мне ключи.
- А мои ключи?
- Тебе придется мне поверить. Я их выбросила.
- Выбросила?
- Да, выбросила.
Он вложил ключи ей в руку. Ему не хотелось этого делать. Его взгляд снова скользнул по распахнутому халату.
- Убирайся, Оуэн. Иди к черту. Больше тебя здесь не желают видеть.
Она закрыла дверь на двойной замок. И последнее, что она увидела на его лице, сказало ей все. Бывшая жена клиента либо бросила его, либо собиралась бросить, либо он боялся, что она его бросит. В любом случае, в раю для начальства появились проблемы. Она прислонилась к двери. Слушала, как его шаги удаляются к ряду лифтов.
Она нисколько не скучала по нему.
Зазвонил телефон, она прошла в спальню, и, увидев, кто звонит, сняла трубку.
- Мы его нашли, мисс Уэллс, - сказал Лидо.
- Нашли? Боже мой, так быстро.
- Я же вам говорил.
- Расскажите мне все, - попросила она.
Она взяла напрокат еще один "Лексус" LS. Решила, что первый принес ей удачу. В нем был установлен DVD-плеер и навигационная система с голосовым управлением. Ей оставалось только ввести его адрес и слушать приятный, хотя и роботизированный женский голос, время от времени подсказывающий ей, где поворачивать.
Что такого было в ярком солнечном свете, что он как будто стирал годы? Проезжая через Лорел-Каньон, она чувствовала себя все моложе и сильнее. Как будто каждый холм был волной, уносящей ее назад во времени. И только когда система объявила, что она прибыла к месту назначения - скромному белому домику с черными ставнями, выходящему на долину, - она снова почувствовала себя сама собой.
И это было неприятно. Если решение обратиться к Джозефу Лидо заставляло ее чувствовать себя немного глупо, то за четыре дня езды до Лос-Анджелеса это чувство улетучилось, но теперь, когда она проезжала мимо дома со словом "УИБОРН" на почтовом ящике рядом с тщательно ухоженным газоном, все это казалось ей совершенно безумным. О чем она только думала?
В доме было тихо. Никаких признаков жизни. Под навесом стояла синяя "Хонда Сивик", а за ней было место еще для одной машины. Она сбавила скорость и на мгновение остановилась, а затем проехала мимо.
Она хорошо поужинала стейком с салатом в ресторане отеля, а затем заказала охлажденную бутылку "Столичной" и ведерко со льдом в номер. Когда заказ принесли, налила себе бокал покрепче, а затем еще один. В записной книжке она открыла предпоследнюю страницу и нашла имя Уиборна, а также имена его жены Карен и детей Линды и Джеймса-младшего, его домашний адрес и номер телефона. Отдельно был написан адрес адвокатской конторы "Кальтзас, Стрит и Николс" в Вествуде и его рабочий телефон.
Агенство поработало на славу.
Еще несколько глотков "Столичной", и она решила, что готова позвонить. Трубку долго не брали, а затем произошло то, чего она надеялась избежать. Ответил звонкий женский голос, слегка запыхавшийся, как будто звонок застал ее посреди какого-то занятия. Возможно, она смеялась. В голосе слышался смех.
Дора обнаружила, что не может ответить.
- Алло, - снова раздался голос. - Алло, где же вы?
На этот раз веселье было очевидным.
Она услышала, как номер отключился, и положила трубку.
Почувствовала себя ребенком, пойманным на какой-то глупой шутке. Какого черта ты с ней не поговорила? - подумала она.
Но она знала почему.
Она налила еще бокал водки и потягивала ее, откинувшись на подушки, а через некоторое время выключила прикроватную лампу, взяла пульт, включила телевизор и уселась в беззвучном мерцающем свете.
На парковке аптеки стояли далеко не дешевые автомобили и пикапы, но даже в Шерман-Окс "Лексус" привлек пару восхищенных взглядов. Здесь любили машины. Она припарковалась справа, откуда ей были видны стеклянные двери башни Национального банка Калифорнии на другой стороне улицы. Согласно справочнику, его офис находился на одиннадцатом этаже. В пентхаусе. По словам Джозефа Лидо, он ездит на новом "БМВ" с номерным знаком NFB 418. Больше часа она наблюдала, как люди входят и выходят из башни, банка и магазина секонд-хенда "Гудвилл" c одной стороны и фитнес-центра "Тайбо" с баннером "ПОДДЕРЖИМ НАШИХ СОЛДАТ" с другой. Она следила за въездом в паркинг в ожидании "БМВ".
Было достаточно времени, чтобы поразмыслить над тонкой иронией двух табличек, висевших у входа в башню. Одна гласила: "ВНИМАНИЕ: В ЭТОМ ЗДАНИИ ОБНАРУЖЕНЫ ХИМИЧЕСКИЕ ВЕЩЕСТВА, КОТОРЫЕ, ПО ДАННЫМ ШТАТА КАЛИФОРНИЯ, ВЫЗЫВАЮТ ВРОЖДЕННЫЕ ДЕФЕКТЫ И ДРУГИЕ НАРУШЕНИЯ РЕПРОДУКТИВНОЙ ФУНКЦИИ". На другой было написано: "НЕ КУРИТЬ".
Сначала она его почти не узнала из-за хромоты, заставлявшей его тяжело ступать на правую ногу и беречь левую. Он нес кожаный портфель и разговаривал с высоким светловолосым мужчиной с аккуратной бородкой клинышком, чьи жесты были почти театральными. Они смеялись.
А еще они направлялись прямо к ней. Переходили улицу в неположенном месте в Калифорнии. Шли к "Лексусу" и парковке.
Ей в голову пришло только одно: отвернуться, хотя ей ужасно хотелось разглядывать его, впитывать каждую деталь. Сердце вдруг заколотилось. Все должно было случиться не так. Он должен был выехать из паркинга, свернуть налево или направо на бульвар Вентура, а она бы последовала за ним. Но вот он идет мимо, их разделяют всего две припаркованные машины, он смотрит в ее сторону, разговаривая со своим спутником, и у нее возникает нелепая мысль, что он, возможно, даже спустя столько лет способен узнать ее со спины.
Она не смела дышать, пока они не прошли мимо. Если задержать дыхание, можно исчезнуть, верно? Все дети это знают.
Убедившись, что они прошли мимо, она обернулась и увидела, что они направляются к аптеке. Один вошел внутрь, другой остался ждать на улице. Она заметила, как мужчина взглянул на часы. Вскоре первый вышел, и они направились к углу. На углу был дорогой мебельный магазин, а над ним ресторан. Она предположила, что они пошли именно в ресторан. Подождав двадцать минут по часам на приборной панели, она решила, что пора действовать.
Войдя внутрь, она увидела их за столиком во внутреннем дворике с видом на бульвар Вентура. Ей повезло. Чтобы пройти в основной зал, нужно было миновать дворик слева, а они сидели далеко справа. Она села за стойку и заказала "Грязный мартини"[10]. Это был ресторан с современным подходом к итальянской кухне, с залами как внутри, так и снаружи. Просматривая меню, она наблюдала, как они обедают на свежем воздухе. Есть она, конечно, не могла. Они снова смеялись, явно друзья, и пили вино из одной бутылки. Она видела, как он доел салат, отодвинул стул, а затем - во второй раз за полчаса - направился прямо к ней. Когда он проходил мимо, она одновременно почувствовала, что оцепенела, оказалась в ловушке и преисполнилась смелости.
- Джим, - позвала она.
Он остановился, и она видела, как он мучительно пытается ее вспомнить.
- Дора!
Она протянула руку, и он пожал ее. Его прикосновение не пронзило ее электрическим током, но и не прошло для нее незамеченным.
- Я видел тебя на улице. Подумал, что это ты, но не был уверен.
- Я... постарела!
- Ты прекрасно выглядишь. Боже мой. Как ты, Дора?
- Я в порядке. Рада тебя видеть.
- Я тоже. Это невероятно. Я ведь действительно тебя вижу, да? Дора Уэллс?
- Это я.
- Ты все еще Уэллс?
- Все еще Уэллс. Или, точнее, снова Уэллс.
- Что ты здесь делаешь? Ты все еще живешь в Нью-Йорке? Нет, погоди. Минутку. У тебя есть минутка?
- Конечно.
- Хорошо. Так, дай-ка я схожу... сделаю то, что собирался, и вернусь. Выпьешь со мной? С нами?
- С удовольствием.
- Хорошо. Отлично. Я сейчас вернусь. Никуда не уходи!
Мужчину звали Мэттью, они были коллегами в юридической фирме. Они с Джимом прикончили бутылку вина, пока она потягивала второй мартини и рассматривала фотографии в его бумажнике не просто с вежливым любопытством.
- Она красавица, - сказала Дора, и это была правда.
Карен была очаровательной - в такой природной домашней манере. Никакой косметики, но она в ней и не нуждалась.
- Хочешь посмотреть на моего спрингер-спаниеля? - спросил Мэттью.
Она улыбнулась. Привлекательный, но слишком хорошо это сознающий. Школьный клоун, - подумала она. - Все еще клоун.
На соседней вставке была фотография двух детей, улыбающихся друг другу у бассейна. Джимми, тощий девятилетний мальчишка с широко раскрытыми глазами, и Линда, шестнадцатилетняя, прекрасно выглядящая в купальнике, обнимающая брата за плечи. Дора слегка опешила. Эти люди теперь были реальными. Они были семьей.
- Они все у тебя красивые, - сказала она.
- Знаю, - ответил он. - Зато я - уродливый калека.
Он был далеко не уродлив.
- Как ты...?
- Знаешь, как енот, попавший в капкан, пытается отгрызть себе лапу? - спросил Мэттью. - Вот так и он.
- На самом деле я, как последний дурак, отстрелил себе половину левой стопы из двенадцатого калибра. В первый год здесь. На охоте. В тот единственный раз, когда я вообще охотился. Ты знаешь, сколько костей в человеческой ступне? Ну, у меня их осталась примерно половина. Пальцев на ноге вообще нет.