- Хорошо, - сказала она. - Ладно.
Она прошла мимо них в гостиную, Линда даже не посторонилась, когда та проходила мимо, так что Дора слегка задела плечо его дочери. Она схватила свою сумочку с кресла и направилась к двери, но потом остановилась и обернулась.
- Твой ужин на плите, - сказала она.
Надеюсь, ты им подавишься.
Она снова обгоняла его на подъеме, и на этот раз Грег подумал: Ладно, пусть обгоняет. На велосипеде Лора была буквально дьяволом на колесах, тренируясь пять раз в неделю, и хотя Грег сам был в отличной форме, но он играл в бейсбол, а питчерам не нужна была такая сила в ногах, как, скажем, левому полевому игроку. В любом случае, ему нравилось наблюдать, как ее маленькая тугая попка покачивается из стороны в сторону, пока эти сильные ноги крутят педали.
Пока что эта попка была единственным, что она позволяла ему трогать, проникая рукой под шорты, если не считать ее груди поверх футболки, что, как он догадывался, в некотором роде имело значение, но они были вместе всего неделю, и он знал, что это скоро изменится. Она почти пообещала ему на вечеринке у Баадекера.
- Давай не будем торопиться, - сказала она, и он не возражал, он мог подождать.
Было даже забавно ждать и постепенно подходить к этому. Он был уверен, что любит ее, и что это взаимно. И она уже заботилась о его надоедливых эрекциях.
Лора была на год старше Грега - она училась в одиннадцатом классе, а он в десятом - и, как говорили родители Грега о его старшей сестре, она прекрасно наполнилась. А это, если перевести на понятный язык означало, что у нее фигура, о которой можно только мечтать. Она переехала из Теннесси, и в ту минуту, как он увидел, как она вошла в столовую, а затем услышал этот невероятный шелковистый южный акцент, доносящийся с соседнего столика, он влюбился без памяти. А на следующий день, когда он вышел на работу официантом в "Ти Джей Экспресс", она как раз надевала фартук.
Он решил, что это судьба.
Однако сейчас она держала его на расстоянии в пару ярдов, что было слишком много даже для него, поэтому он прибавил скорость.
Лора решила дать бедняге передышку и немного сбавила темп.
Ее мать научила ее, что не стоит унижать мужчину, если хочешь, чтобы он остался, и постоянно доказывала это на примере отца, которого, безусловно, могла бы легко унизить. Мать читала книги и романы в оригинале на французском, а отец не читал ничего серьезнее "Уолл-Стрит Джорнал". За исключением деловых вопросов, ее мать была гораздо умнее отца. И она обладала всей присущей истиной южанке грацией и стилем, в то время как отец часто был слишком энергичным, слишком резким, и, по мнению Лоры, обладал весьма ограниченными социальными навыками.
Иногда они ссорились как черти. Но никогда на людях.
Матери такое и в голову бы не пришло. Ее мать была леди.
Лора не была леди. Она собиралась буквально затрахать Грега, когда придет время, но это не значит, что она не усвоила урок. Вовсе нет. Поэтому она притворилась слегка уставшей и позволила ему немного приблизиться. Не слишком сильно. Ровно настолько, чтобы сохранить его гордость. Мужчина без гордости - не мужчина, - говорила ее мать.
Она точно знала, как маневрировать, чтобы он никогда не заметил, что она притворяется. Нажимаешь на педаль левой ногой и немного наклоняешь тело вправо, нажимаешь правой и наклоняешься влево. Ты больше не летишь, как пуля. Ты слегка теряешь равновесие, и это немного замедляет тебя.
Она оглянулась через плечо и увидела, что он догоняет ее справа, возле кустов и широкой лужайки.
И несущуюся машину.
Боб Бейтс зарабатывал на жизнь написанием книг и сценариев с начала 1960-х годов, но позже он подумал, что за всю свою жизнь, посвященную созданию художественных произведений, он никогда не придумывал ничего подобного.
Они с Нелли высаживали перед домом анютины глазки в мягкую, только что перекопанную землю - его жена всегда любила нежность анютиных глазок, - потому что посаженные в сумерки, они лучше приживались. В этот момент раздался крик девушки:
- Берегись!
Он обернулся и увидел, как парнишка нырнул с велосипеда в кусты Прокторов, что жили по соседству, велосипед отлетел от переднего крыла машины, перелетел через капот, а проклятая машина продолжала ехать, пока не коснулась заднего колеса велосипеда девушки. Он крикнул:
- Эй! Черт побери! - потому что мог бы поклясться на смертном одре, что это было сделано намеренно.
Девушка сильно ударилась, но он возблагодарил Господа за то, что здесь запрещены тротуары, так что она ударилась о траву, а не о бетон. Он услышал, как Нелли ахнула и опрокинула лейку рядом с собой, потому что девушка ударилась сначала плечом и головой, а затем перевернулась на спину и на бок, да так и осталась лежать, вытянув руки над головой, словно ныряльщица.
Нелли выпрямилась раньше него, несмотря на артрит, и они увидели, как задрожали кусты, и из них вывалился паренек и упал на колени. Послышался визг тормозов, и хлопнула дверь. Мальчишка уже стоял на ногах, его лицо было в крови от удара о живую изгородь, но девушка не двигалась. Он, пошатываясь, двинулся к ней, но они оказались там раньше. Девушка застонала и попыталась приподняться на одном локте, но снова упала. По крайней мере, она жива, - подумал он, а Нелли склонилась к ней с дрожащими руками, не зная, трогать ее или нет, и спрашивала:
- Милая? Милая? Ты в порядке?
Парень опустился на колени и позвал:
- Лора? Лора?
А затем посмотрел вверх, за их спины, и они, глядя, как изменилось его лицо, повернулись и увидели женщину, гневно смотревшую на них сверху вниз.
- Что же вы вытворяете? - спросил он, не понимая, почему она такая злая, а женщина сказала:
- Заткнись, ты, хрен моржовый! Просто заткнись!
- Господи, вы ведь могли убить их! - сказала Нелли, а женщина ответила:
- Я же сказала вам заткнуться, вашу мать! - и они заткнулись.
Женщина была просто жуткой. В ее глазах он увидел нечто такое, чего никогда прежде не встречал за всю свою жизнь и даже не мог представить за всю карьеру, и он инстинктивно повернулся к парню, который был моложе и сильнее их, но было очевидно, что тот тоже напуган. Девушка снова застонала и попыталась встать, и парень отвел взгляд от женщины, помог ей, а затем усадил ее, прижав к себе.
- Лора милая, ты в порядке? - спросил он. - Ты цела?
Она слабо и неуверенно кивнула, но Боб заметил, что ее глаза беспокойно бегают. Бобу не нравился ее вид. Он взглянул на Нелли. Нелли ее вид тоже не нравился.
- Вызови скорую, Боб, - сказала она. - Поторопись.
- Вы не такие, как они, - произнесла женщина. Сказала это очень тихо, почти прорычав. Он увидел, как на ее глаза внезапно навернулись слезы. - Вы вовсе не такие, как они! – сказала она, повернулась и побежала обратно к машине, вытирая глаза.
Он услышал, как хлопнула дверь. И к тому времени, как он добрался до двери своего дома, она уже совершала сумасшедший разворот на этом полуслепом участке дороги перед домом Прокторов.
Уезжала на большой скорости. Слишком быстро. Возвращаясь тем же путем, каким приехала.
Это происходит с ней снова. Это уже случилось. И так будет продолжаться всю оставшуюся жизнь. Был только один способ это остановить, и она сейчас напряженно об этом думала.
Она свернула на подъездную дорожку. Выключила зажигание. Потянулась в бардачок и достала пистолет.
Она не помнила, когда его зарядила.
Он услышал, как подъехала машина, увидел ее через окно, бегущую к двери, и сразу же заметил пистолет. Чертова хромота не позволяла ему быстро двигаться, и он подумал: Пистолет, несчастный случай, пистолет, несчастный случай. Прошлое смешивалось с настоящим, и его пальцы нащупали замок как раз в тот момент, когда она распахнула дверь. Дверь ударила его по предплечью, он почувствовал яркую вспышку боли и сделал шаг назад, прежде чем броситься на нее, но этого было достаточно, чтобы она подняла пистолет и выстрелила.
О, милый, о, Джим, - подумала она, но все равно выстрелила в него, пытаясь прицелиться сквозь слезы. Первая пуля попала ему в левое бедро - в его несчастную ногу, ногу без пальцев, которую она ласкала, когда они занимались любовью. Вторая пуля срикошетила где-то позади него от потолка, третья попала ему прямо в грудь и сбила с ног.
Она поднялась по лестнице.
Осторожно выстрелила в замок на двери комнаты Линды, распахнула дверь, и Линда была там.
Оператор службы 911 просил ее не класть трубку, оставаться на линии, хотя окно буквально манило ее. И дело было не в том, что она была такой хорошей девочкой, что всегда соглашалась на все, что ей говорили взрослые, видит Бог, и дело было не столько в ее страхе выпасть из окна, сколько в том, что она не хотела слышать человеческие голоса, даже голос совершенно незнакомого человека. Она подумала об отце Линды, живой ли он еще там, внизу, и о том, есть ли еще что-нибудь в комнате, кроме керамической прикроватной лампы, что можно использовать против нее, и именно тогда пистолет снова выстрелил, и замок, вращаясь, упал на пол, так что она решила, что кроме лампы ничего нет.
Дора ненавидела эту девчонку. Презирала. Словно между ними наконец-то рассеялся туман, и теперь она ясно видела то, что раньше лишь угадывала: все те надежды, что таились в ее юности и в ее будущем. Видела себя в том же возрасте, когда месячные, грудь и желание трахаться - нет, заниматься любовью, а не трахаться - были еще почти в новинку. Трахаться всегда хотели мальчишки, и, в конце концов, они тебя имели. И вот эта девочка несется на нее, занеся над головой бело-голубую настольную лампу, и было легко выстрелить в нее и навсегда избавить от всех этих чертовых проблем.
Джимми съежился.
Он, конечно же, съежился в шкафу. Скорчился там, в темноте, под вешалкой с одеждой, притаился среди своих ботинок, кроссовок, теннисной ракетки и удочки, среди коробок с игрушками и играми, для которых он был уже слишком взрослым. Он сжимал в руках бейсбольную биту, но она знала, что он ею не воспользуется.
- Джимми, - спросила она. - Ты знаешь, что я хотела стать тебе мамой?
Он не отвечал и даже не смотрел на нее, только сгорбился среди всех этих мальчишеских вещей, которые до сих пор определяли его личность.
- Твой папа мне не позволил. Линда не позволила. И я думаю... Я не думаю, что и ты бы мне позволил, правда? В конечном итоге нет. Так ведь?
Он зажмурился. Из них троих Джимми был самым мудрым.
Она поднесла пистолет почти вплотную к его глазу и выстрелила.
- Как ты, Дора?
- Нормально. Что ты здесь делаешь, Мэттью? Господи.
- Хотел посмотреть, как ты это восприняла.
- Что "это"?
- Как ты восприняла новость о том, что Джим умер.
- Мне позвонил мой адвокат.
- Конечно, позвонил. Я знаю Боба Вебера. Он очень хороший адвокат. Могу предположить, если тебе интересно, что ты, скорее всего, избежишь обвинения в предумышленном убийстве. Настолько он хорош.
- Мне и так его не предъявят, тут вопросов нет. Я тогда вообще не соображала, что делаю. Черт возьми, я чуть не сбила двух подростков на велосипедах.
- Угу. Так как ты это воспринимаешь, Дора?
- Не знаю. Он ведь целую неделю продержался. Это кажется... ну, жестоким.
- Жестоким?
- Все должно было произойти быстрее. Все должно было закончиться.
- Закончиться для кого? Для Джима или для тебя?
- Мне это не нужно, Мэттью.
- Я просто спрашиваю. Мне любопытно. Для кого закончиться?
- Думаю, для нас обоих.
- Правда?
- Да, правда.
- Я пытаюсь тебя понять, Дора.
- Зачем? Зачем, черт возьми, ты хочешь меня понять?
- А почему, черт возьми, я не должен? У меня есть на то свои причины. Эти люди были моими друзьями.
- Я это знаю.
- Они впустили тебя в свою жизнь. Мне очень-очень хотелось бы знать, почему.
- Линда - нет. Линда никогда меня не впускала.
- Ладно, Линда - нет. Но Джим и Джимми - да. И Карен.
- Карен. Да, Карен.
- Джим любил тебя.
- Ты так думаешь?
- Да, думаю.
- Думаешь, это был не просто секс?
- Нет. Думаю, он любил тебя. Думаю, он должен был любить тебя, чтобы сделать то, что он сделал.
- Откуда мне знать, - сказала она и отвернулась. - Я никогда ни в кого не была влюблена. Разве что в своего кота. В Лоуренса. Может быть.
Вот вопрос, который, я уверен, вам задают не каждый день.
Случалось ли, что женщина, с которой вы живете, спрашивала, готовы ли вы убить ее бывшего парня?
Конечно, при условии, что она сможет обеспечить вам безнаказанность.
И вы знали, что она говорит это наполовину серьезно?
Поверьте, это сбивает с толку, друзья. Заставляет задуматься о выборе партнеров.
Впервые я столкнулся с этим явлением, когда отвергнутая женщина так проявляет себя, и с этой конкретной женщиной я сталкивался с этим довольно часто. На закате эпохи хиппи ЛЮБОВЬ больше не сопровождалась МИРОМ и СЧАСТЬЕМ, и многие из нас пребывали в растерянности и метались. Между новыми и старыми увлечениями, между нашими постоянными партнерами и мимолетными связями. Женщина, о которой идет речь, время от времени встречалась со своим бывшим, но жила со мной в рамках тех самых открытых отношений, о которых вы, несомненно, слышали, и которые сегодня встречаются так редко, как и забег парами[12]. В основном мы были счастливы. Если только она не возвращалась после нескольких ночей, проведенных с этим парнем.
Она возвращалась, всегда чувствуя себя совершенно отвергнутой. Обиженной, униженной, глубоко подавленной.