Губы короля сжались в тонкую линию. Пальцы на резной ограде колесницы побелели – схватились так сильно, что выступили костяшки.

Несколько секунд тишины.

А потом Оберон засмеялся, резко, истерично, с такой горечью и сарказмом, что у меня мурашки побежали по коже. Это был не смех радости. Это был смех человека, который увидел нечто настолько абсурдное, настолько невероятное, что не мог больше сдерживаться.

– Двор Света! – выдохнул он между приступами смеха, голос дрожал. – Двор Света возродился! О, боги…

Он задохнулся, смех перешёл в хрип, но он продолжал – яростно, отчаянно.

– Это уже само по себе… невозможно! – Слова вырывались судорожно. – Но что ещё… что ещё более комично…

Он поднял голову, и я увидела его лицо – искажённое, с блестящими от слёз глазами, но губы растянуты в безумной усмешке.

– Ты, Лис! – Он смотрел прямо на фигуру в белом плаще на колеснице. – Ты – Король Света?!

Смех захлестнул его снова – горький, ядовитый.

– Плут! Трикстер! Вор и лжец! – Голос сорвался, но он продолжал, слова летели одно за другим. – Ты правишь Двором Хранителей?! Двором Баланса?!

Он согнулся пополам, плечи тряслись.

– О, это… это шедевр! – выдохнул он. – Это ирония звёздного масштаба! Боги, должно быть, умирают от смеха!

Толпа замерла. По рядам прокатился тревожный гул. Фейри переглядывались, шептались, кто-то возмущённо шикнул:

– Как он смеет…

– Кричать на Короля…

– Безумец…

– Святотатство…

Но другие шептали иное:

– Двор Света… возродился…

– Благослови его Корона…

– Хранители Баланса вернулись…

– Мы живём в великие времена…

Трепет. Я слышала трепет в их голосах. Видела как некоторые фейри склонились ниже, прижимая ладони к груди в жесте почтения.

Двор Света был не просто ещё одним королевством. Он был легендой. Мифом. Чем-то священным, что вернулось из небытия.

Но Оберон не останавливался. Смех стих, но губы всё ещё были искривлены в усмешке – жёсткой, полной презрения.

– Двор Света в руках Лиса, – произнёс он, смакуя каждое слово, словно это была лучшая шутка, которую он когда-либо слышал. – Падший Двор, возрождённый плутом. Как… поэтично.

Он поднял голову, посмотрел прямо на колесницу – взгляд полон яда, сарказма, но и чего-то ещё. Боли. Непонимания.

– Скажи мне, Лис, – голос стал тише, но каждое слово било как плеть. – Сколько ты украл, чтобы получить эту корону? Сколько солгал? Или просто… нашёл её в руинах и решил поиграть в короля?

Тишина.

Абсолютная. Давящая.

Я видела как стражники сжали копья, как советники напряглись. Один неверный жест – и Оберона пронзят насквозь.

Но Король Алистор не шевелился.

Он стоял на колеснице – неподвижный, безмятежный, словно слова Оберона были не более чем шелестом листьев. Лицо оставалось спокойным, холодным. Ни гнева, ни удивления.

Но я видела.

Видела, как на долю секунды – такую короткую, что я могла ошибиться – уголок его губ дрогнул. Подобие улыбки. Хищной. Довольной.

Он наслаждается этим.

Несколько бесконечных секунд он просто смотрел на меня – будто Оберона не существовало вовсе. Взгляд был бесстрастным, но в нём читалось что-то… острое. Внимательное.

Потом неспешно – демонстративно неспешно – он повернул голову.

Взгляд скользнул по Оберону. Оценивающий. Холодный.

И на его лице не дрогнул ни один мускул.

Ни узнавания. Ни гнева. Ничего.

Он смотрел на Оберона так, как смотрят на грязь, случайно попавшую на подошву сапога. С лёгким, едва заметным презрением.

Потом отвернулся.

И шагнул с колесницы.

Движение было плавным, грациозным – он просто ступил вниз, и белый плащ взметнулся за спиной волной света. Ноги коснулись камня бесшумно.

Свита последовала за ним мгновенно.

Четверо стражников в белых доспехах спрыгнули с коней, выстроились за спиной короля. Копья держали вертикально, но руки были напряжены, готовы к бою. Следом – двое советников в серебряных мантиях, с амулетами на шеях. И глашатай – высокий фейри с рогом на поясе.

Процессия двинулась к помосту.

Неторопливо. Величественно. Каждый шаг Короля Алистора отдавался эхом по площади – не физически, а магически. Воздух вибрировал от его присутствия. Магия давила, окутывала, заставляла согнуться под её весом.

Толпа расступалась ещё шире, фейри падали на колени при его приближении.

Он остановился у подножия помоста.

Поднял голову, и серебряные глаза снова встретились с моими.

Несколько секунд он просто смотрел. Изучал. Я чувствовала его взгляд на коже – не неприятный, как у торговцев, а другой. Острый. Проникающий. Словно он видел не только моё лицо, но что-то глубже.

Потом его губы дрогнули. Едва заметно. Подобие улыбки – быстрое, хитрое, исчезнувшее прежде чем я успела понять, было ли оно вообще.

Он повернулся к Нортану.

– Что здесь происходит? – голос был ровным, спокойным. Но власть в нём звучала безапелляционно.

Нортан побледнел. Отступил на шаг, сглотнул. Пальцы сжались на рукояти меча, но он не посмел вытащить оружие.

– В-ваше Величество, – заикаясь, выдавил он. – Я… я просто… торговля. Обычная торговля. Товар законно зарегистрирован в Гильдии Аукционистов…

– Товар, – повторил Алистор. Он произнёс слово так, словно пробовал его на вкус. – Какого рода товар требует торгов на главной площади Элтариана?

– С-смертная, Ваше Величество, – Нортан указал на меня дрожащей рукой. – Чистокровная. Редкая. Я взял её на границе…

Алистор поднялся на помост. Движение было неспешным, величественным. Ступени скрипнули под его весом. Остановился в шаге от меня, а потом поднял руку – осторожно – и коснулся кончиками пальцев пряди, выбившейся из хвоста на моём плече.

Прикосновение было лёгким, невесомым.

Но искра пробежала от волос к коже – не желание, не притяжение. Узнавание.

Магия хлынула – тёплая, золотая, окутывающая. Его магия. И она не напугала меня. Наоборот – я почувствовала себя в безопасности. Нет, не то слово. Дома.

Что-то взорвалось в моей голове – не образ, не видение, а ощущение.

Тепло и близость. Не одна – никогда не одна. Кто-то рядом, всегда рядом. Вторая половина. Эхо в крови.

Детский смех – заливистый, радостный. Два голоса, сплетённые в унисон. Солнечный свет. Запах дождя. Колыбельная – мягкая, нежная.

А потом – разрыв. Пустота и холод. Одиночество там, где его не должно быть. Половина меня отсутствует, вырвана, потеряна.

"Там было двое. Не одна. Двое."

Слова Фейри Забытых Слов обрушились на меня с удвоенной силой.

Я задохнулась и отшатнулась резко, вырвав прядь из его пальцев.

Алистор замер с рукой, всё ещё застывшей в воздухе. Серебряные глаза расширились на мгновение, и что-то промелькнуло в их глубине – шок или узнавание, я не могла понять. Он моргнул резко, словно очнулся от транса, и опустил руку, сжав пальцы в кулак так, что костяшки побелели.

Выдох вышел медленным, контролируемым. Маска безмятежности вернулась на его лицо плавно и профессионально, но я видела – видела, как что-то дрогнуло под ней. Крошечная трещина, мгновенная. Он отступил на шаг назад.

Сердце колотилось – не от страха, а от чего-то невозможного. От ощущения, что я знаю этого человека. Всегда знала. Не умом и не памятью. Душой.

Алистор наклонил голову, изучая меня. Взгляд стал острее, внимательнее, словно он видел меня впервые.

– Знаешь ли ты, что рыжие волосы здесь редкость? – Голос звучал ровно, но я уловила напряжение, еле заметное. – За пределами Осеннего Двора, разумеется. Некоторые считают их проклятием. Меткой беды.

Я сглотнула. Оттолкнула видение и заперла ощущение в дальний угол сознания. Не сейчас. Не здесь.

Подняла подбородок и встретила его взгляд.

– Если рыжие волосы в Подгорье – преступление, – произнесла я, стараясь чтобы голос звучал ровно, – тогда вас, Ваше Величество, должны первым заковать в кандалы. – Я кивнула на его медно-рыжие волосы. – Ваши достаточно вызывающие. Непристойно рыжие, если быть точной.

Толпа замерла. Советники застыли. Стражники напряглись.

А потом Алистор рассмеялся. Громко. Искренне. С таким весельем, что толпа ахнула.

Он запрокинул голову, и смех зазвенел по площади – чистый, звонкий, полный неподдельного восторга.

– Непристойно рыжие, – повторил он, смакуя слова, и усмешка растянула губы – широкая, настоящая, озорная. – Ты смелая. Мне нравится.

– Откуда ты? – спросил он вежливо.

Я сглотнула. Горло было сухим.

– Белфаст, – выдавила я. – Я из Белфаста. Человеческий мир.

– Белфаст, – повторил он, словно пробуя слово. – Ирландия?

Я кивнула.

– Но я здесь ненадолго, – добавила я, пожав плечами. – Так что можете не привыкать. Просто небольшая… туристическая неприятность. – Уголок моих губ дёрнулся вверх. – Неудачный портал. Бывает.

– Неудачный портал? – повторил он, и в голосе зазвучало веселье. – В Подгорье не попадают через неудачные порталы, рыжая.

Его взгляд задержался на мне ещё на мгновение. Потом он повернулся к Нортану.

– Сколько ты хочешь за неё?

Нортан начал заикаться:

– Т-торги… торги ещё не закончены, Ваше Величество… последняя ставка была двести пятьдесят золотых…

– Пятьдесят, – оборвал Алистор.

Нортан моргнул.

– Ч-что?

– Пятьдесят золотых, – повторил Алистор, наклоняя голову. – Разве она не стоит пятьдесят? Ты сам оценил её в двести пятьдесят. Я предлагаю пятую часть. Справедливо.

Нортан растерянно оглянулся на толпу, потом обратно на короля.

– Н-но… последняя ставка была выше…

– Последняя ставка, – Алистор поднял палец, – была от того толстяка в третьем ряду. – Он оглянулся. – Где он, кстати?

Толпа зашевелилась. Толстяк попытался спрятаться за соседями.

– Вот он! – Алистор указал на него. – Скажи, друг, ты действительно готов заплатить двести пятьдесят? Прямо сейчас? Полностью?

Толстяк побледнел, замахал руками.

– Я… у меня… не вся сумма сейчас…

– Ага, – Алистор повернулся к Нортану с невинной улыбкой. – Видишь? Несостоятельный покупатель. Ставка недействительна. Так что моя – единственная настоящая. Пятьдесят золотых.

– Но, Ваше Величество…

– Хотя, – Алистор задумчиво постучал пальцем по подбородку, – она рыжая. Может принести неприятности. – Он оглядел меня с сомнением. – Сорок золотых. Окончательно.

Нортан задохнулся.

– Сорок?! Но это… это грабёж!

– Грабёж? – Алистор поднял бровь, и в его глазах заплясали искры веселья. – Странное слово из уст работорговца.

По толпе прокатился сдавленный смех.

Нортан открывал и закрывал рот, как рыба на суше.

– Я… она… она дорогого стоит! Смертная из человеческого мира! Редкость! Молодая! Здоровая!

– Тридцать пять, – понизил цену Алистор. – И это моё последнее предложение. Дальше начну вычитать за каждое слово.

– Ваше Величество!

– Тридцать.

– Это…

– Двадцать пять.

Я не сдержалась. Фыркнула тихо, коротко. Но Алистор услышал.

– ХОРОШО! – взвыл Нортан. – Хорошо! Пятьдесят! Пятьдесят золотых!

– Вот и договорились. – Он щёлкнул пальцами. Один из советников шагнул вперёд с небольшим кошельком. – Пятьдесят золотых. Пересчитай, если хочешь.

Нортан схватил кошелёк трясущимися руками, лицо было красным от унижения и бессильной ярости.

Алистор повернулся ко мне. Протянул руку – ладонь вверх.

– Пойдём, рыжая, – сказал он тихо, и в голосе звенело подавленное веселье. – Пока он не передумал.

Я посмотрела на его руку, потом перевела взгляд на Оберона. Он стоял со связанными руками, смотрел прямо на Алистора – глаза горели убийственной яростью, челюсть сжата так, что скулы побелели. Пот блестел на лбу. Каждая мышца напряжена, готова сорваться.

Как только освобожусь, – читалось в его позе, – я придушу тебя голыми руками.

Алистор не смотрел в сторону Оберона. Ни разу. Слишком старательно не смотрел.

– А он? – спросила я, кивнув в сторону Оберона.

Алистор моргнул – невинно, удивлённо.

– Кто? – переспросил он мягко.

Я прищурилась.

– Вы прекрасно понимаете, о ком речь, – произнесла я ровно.

– Понимаю? – повторил Алистор задумчиво. – Интересное утверждение.

Я не отвела взгляд. Держала его – упрямо, вызывающе.

– Вы узнали его в ту же секунду, как увидели, – сказала я тихо, чтобы слышали только мы. – И сейчас притворяетесь.

Пауза.

Алистор наклонил голову. Изучал меня несколько секунд.

Потом не спеша, очень не спеша улыбнулся – широко, искренне, с откровенным восхищением.

– Ты, – произнёс он тихо, – мне действительно нравишься.

Он повернулся к Нортану, и безмятежная маска вернулась на лицо.

– А он тоже товар? – кивнул он в сторону Оберона, словно только что заметил его существование.

Нортан поспешно кивнул.

– Д-да, Ваше Величество. Пойман на границе вместе с девушкой. Крепкий. Здоровый. Хороший работник…

– Как его зовут?

Нортан усмехнулся – ехидно, с издёвкой в голосе.

– Обероном себя называет, Ваше Величество.

Рыжая бровь поползла вверх.

– Обероном? – повторил он. – Ничего себе. Этот смертный решил назвать себя в честь правителя Летнего Двора? – Он покачал головой, и в голосе зазвучало театральное разочарование. – Как нескромно. Как… дерзко.

Толпа засмеялась – негромко, но ехидно. Шёпот прокатился по рядам:

– Смертный назвался Обероном…

– Какая наглость…

– Возомнил себя королём…

И тогда Оберон шагнул вперёд.

Резко. Властно. Так, что бандиты Нортана отпрянули – инстинктивно, испуганно.

Он поднял голову. Посмотрел прямо на Алистора – глаза горели не яростью. Чем-то большим. Более древним.

Презрением.

– Ты знаешь, как меня зовут, – произнёс он. Голос был низким, но каждое слово прорезало площадь как удар меча. – Или твоя новая корона настолько тяжела, что раздавила память, Лис?

Оберон сделал ещё шаг вперёд. Путы на запястьях натянулись, но он не остановился.

– Сколько раз, – продолжал он, голос набирал силу, – сколько раз ты пробирался в мой Двор? Незваным. Непрошеным. – Усмешка исказила губы. – Сколько раз крал из моих сокровищниц? Портил летние праздники своими проделками? – Он наклонил голову. – Сколько раз я приказывал стражникам выгнать тебя вон, плут?

По толпе прокатился шокированный гул.

– Он говорит так уверенно…

– Будто действительно знает Короля…

– Безумец…

Бандит дёрнулся вперёд, схватил Оберона за плечо.

– Заткнись, дурак! Ты что творишь?!

Оберон даже не посмотрел на него. Смахнул руку одним резким движением плеча. Бандит отлетел на шаг, едва удержав равновесие.

– Или ты забыл, – продолжал Оберон, глядя только на Алистора, – как я нашёл тебя в своём винном погребе? Пьяного? Среди разбитых бочек столетней выдержки? – Смех вырвался короткий, жёсткий. – Ты тогда сказал что это был "несчастный случай". Что бочки "сами упали".

Метка на моём запястье полыхнула.

Не болью. Не унижением.

Яростью. Чистой. Обжигающей. Королевской.

– Или как ты подменил все летние вина на зимний эль перед самым праздником Солнцестояния? – голос становился всё жёстче, каждое слово било как удар. – Половина Двора провалялась три дня с отравлением. А ты смеялся. Думал, я не узнаю твой почерк?

Он шагнул вперёд – ещё ближе, игнорируя стражников, бандитов, само расстояние между королём и пленником.

– Ты был занозой, Лис, – прорычал Оберон. – Вечной, мерзкой, невыносимой занозой в моём боку. Я не приглашал тебя. Ты просто… появлялся. Снова и снова. Как проклятая сыпь, от которой невозможно избавиться.

Алистор стоял неподвижно. Лицо было абсолютно спокойным – ни узнавания, ни гнева, ни веселья.

Ничего.

Он смотрел на Оберона так, как смотрят на уличного безумца, выкрикивающего бессвязные пророчества.

С лёгким, почти скучающим любопытством.

– И теперь, – Оберон расхохотался, запрокинув голову, – теперь ты Король Света? Ты? Плут, трикстер, воришка? – Он покачал головой, смех перешёл в рык. – Двор Хранителей в руках того, кто не мог провести и дня без какой-нибудь гадости?

Он плюнул к ногам Алистора.

– Боги должны умирать от смеха, – процедил он. – Потому что это самая чёртова ирония, которую я видел за все свои века.

Алистор повернулся к свите.

– Элдрис, – позвал он спокойно. – Как ты думаешь, что это?

Советник шагнул вперёд, оглядел Оберона с головы до ног.

– Безумие, Ваше Величество, – произнёс он осторожно. – Или очень хорошая игра. Смертный, который слишком много слышал о древних временах и решил… воспользоваться этим.

Алистор задумчиво кивнул.

– Возможно, – согласился он. – Хотя детали… впечатляют. – Он посмотрел на Оберона снова. – Винный погреб. Зимний эль. Столь… специфические воспоминания.

Он обошёл Оберона – оценивающе, будто изучая диковинного зверя.

– Скажи мне, смертный, – произнёс он мягко, – где ты услышал эти истории? От кого? – Пауза. – Или ты просто… сошёл с ума? Поверил в собственную ложь настолько сильно, что она стала для тебя правдой?

Оберон дёрнулся, глаза вспыхнули яростью.

– Я не безумец! – прорычал он. – Ты прекрасно знаешь кто я!

– Знаю? – Алистор наклонил голову, на губах играла лёгкая усмешка. – Я вижу смертного. Связанного. Грязного. Без магии. – Он провёл рукой в воздухе рядом с лицом Оберона. – Не чувствую ничего королевского. Только… отчаяние.

Метка на моём запястье затрепетала – болью, унижением, бессильной яростью.

Оберон задохнулся, но не отступил.

– Ты лжёшь, – выдавил он сквозь стиснутые зубы. – Ты узнал меня с первого взгляда. Я видел!

– Видел что? – оборвал Алистор. – Как я смотрел на тебя? – Усмешка. – Я смотрю на многих. Это не делает их королями.

Оберон открыл рот, готовясь выпалить что-то ещё.

Алистор щёлкнул пальцами.

Воздух вспыхнул золотом. Рот Оберона беззвучно захлопнулся, губы запечатались невидимой нитью магии.

– Вот так лучше, – кивнул Алистор. – Тишина.

Он обернулся к советнику.

– Элдрис, заплати за него. Сколько там просит торговец?

Советник протянул Нортану ещё один мешок. Тот схватил его жадно, пробормотал благодарности.

Алистор вернулся ко мне. Протянул руку и коснулся пут на моих запястьях. Магия вспыхнула – тёплая, светлая. Верёвки распались с тихим шелестом.

Он взял мою руку, повернул ладонь вверх. Посмотрел на красные ссадины от верёвок. Его глаза потемнели. Провёл пальцами по ранам – легко, невесомо. Магия скользнула по коже – тёплая, пахнущая дождём и чем-то диким, нетронутым. Озоном перед грозой.

– Лучше? – спросил он тихо.

Я кивнула.

– Поехали, рыжая.

Я посмотрела на Оберона. На его пылающее лицо.

Потом на Алистора.

– Вы абсолютно невыносимый.

Алистор улыбнулся.

– Слышал и хуже.

Он развернулся к свите, взмахнул рукой.

– Представление окончено. Расходитесь.

Потом небрежно бросил через плечо стражникам:

– А его – пусть пешком ведут. Прогулка пойдёт на пользу. Свежий воздух, знаете ли.

Алистор взял меня под локоть и повёл к колеснице. Белая, резная, украшенная серебряными звёздами. Открытая – сиденье обито бархатом, изящные поручни по бокам.

Он помог мне забраться внутрь. Сел напротив. Белый плащ расправился вокруг него волной света.

Я обернулась.

Стражники в белых доспехах окружали Оберона. Один из них шагнул вперёд, взял его под руку. Оберон дёрнулся – инстинктивно, готовый броситься, но копья мгновенно выставили. Предупреждение.

Колесница тронулась – плавно, величественно.

Я не могла оторвать взгляд. Площадь удалялась. Оберон стоял посреди стражников – одинокий, с запечатанным ртом, бессильный.

Метка горела – яростью Оберона. А я сидела в колеснице его врага и чувствовала себя… правильно. Предательницей? Или кем-то, кто наконец нашёл недостающий кусочек головоломки?

– Ты злишься, – заметил Алистор спокойно.

Я не ответила.

– На меня? – продолжил он. – Или на него?

Я резко повернулась.

– На вас обоих, – выпалила я. – Вы устроили шоу. На его унижении.

Алистор наклонил голову.

– Шоу? – повторил он задумчиво. – Интересное слово. – Пауза. – Я бы назвал это… уроком.

– Уроком?

– Да. – Он скрестил руки на груди. – Урок смирения. Для того, кто забыл что значит быть слабым.

Я сжала кулаки.

– Он не…

– Он Оберон, – оборвал Алистор тихо. – Король Лета. Высокомерный. Жестокий. Привыкший что все склоняются перед ним. – Его взгляд впился в меня. – Но ты знаешь кто он. Правда?

Я молчала.

Алистор усмехнулся.

– Молчание – тоже ответ. – Он откинулся на спинку сиденья. – А ещё, перед тем как исчезнуть из Подгорья, он обидел дорогого мне человека. – Голос стал тише, острее. – Это не забывается просто так.

Пауза.

– Так что да, рыжая. Это был урок. – Усмешка. – И месть.