Выбор по существу только один и еще до времени и до числа: выбор и есть выбор древа познания, то есть непослушание, грехопадение, изгнание из Рая. Время и последовательность возникают только с свободой выбора и грехопадением. Тогда мы можем говорить о числе выборов, но определенное число их безразлично, оно зависит от степени детализации в феноменологическом описании вневременного грехопадения. Наименьшее число выборов в описании грехопадения два: формальный и материальный выборы. Это число два не случайно: ведь свободный выбор и есть грехопадение, выбор же в чистом виде есть выбор выбора или невыбора, и всякий выбор есть в конце концов этот первоначальный выбор, детализированный и скрытый за подробностями конкретного выбора. Разделение на форму и материю – первая детализация или конкретизация чистого выбора и первое гипостазирование.

Первый или формальный выбор: «я сам», причем вполне пустое, сам выбор как Selbstheit – своеволие. «Я сам» – только полюс интенциального отношения, не мое реальное я, сотворенное Богом по Его образу и подобию, не мое что – оно осталось в Раю, то есть я уже забыл его и помню только, что я забыл его, но что я забыл, я уже не помню и своими силами не могу вспомнить. «Я сам» как сам выбор разделился, «я сам» и есть разделение. Я сам выбрал себя самого; и то, что я не выбрал, я знаю только в выборе – как не выбранное в выборе, как выбор невыбора. Но и не выбранное в выборе – это не я первоначальный, не мое что, я назвал это недифференцированным самочувствием. Так как «я сам» – чистая форма выбора, то самочувствие можно назвать чистым содержанием – невыбор в выборе и есть содержание. В самочувствие войдут не только все мои внешние впечатления, но и внутренние – все мои ощущения, чувства, мысли.

Второй, или материальный, выбор. Снова повторяю: выбор один – само грехопадение, сам грех, совершаемый мною сейчас. Но так как сейчас, излагая свое грехопадение, я уже пал, пал во время, то в изложении мое довременное падение излагается в последовательности. В первом выборе я сам только полюс моего отношения к себе, к моей душе. Но всё конкретное осталось вне выбора, то есть выбора выбора, осталось в выборе невыбора – в самочувствии. Так как выбор не абстракция, а конкретный акт, то в изложении выбора я не могу остановиться на формальном выборе: я ищу себя, потерявшего себя при изгнании из Рая. Но я сам – не я, только полюс своего отношения к себе. Я остался вне выбора, но так как я пал и выбираю, то могу искать только в выборе невыбора – в самочувствии. Это я и называю материальным выбором. В самочувствии я нахожу что-то противодействующее мне, не зависящий от меня произвол, внешнюю силу. По этой линии я и произвожу разделение, и так как ищу себя, то и выбираю себя, отделяя все противодействующее мне. В наиболее общей форме я обозначаю этот выбор словами: я и не я. Мое самочувствие в результате материального выбора разделилось на я и не я, причем я сам как полюс интенциального отношения заключен в я.

Третий выбор. Я, противополагаемый не я, еще не тот конкретный я, который пишет это рассуждение. Не я осталось еще вполне неопределенным, а поэтому и я. Я – мои ощущения, чувства, мысли именно как мои, противополагаемые внешней силе. Но это еще не я как душа или как душа и тело, но только как ощущение, определяемое словом: мое, всё остальное – не только тело, но и душа, как некоторое единство или ритм моей душевно-телесной жизни в не я. Поэтому я еще не нашел себя и продолжаю искать. В третьем выборе я выбираю или присваиваю себе некоторое единство или ритм. Я – ритм душевно-телесной жизни. В Библейской антропологии слова «дыхание», «душа», «жизнь» обозначают почти одно и то же. Поэтому можно сказать, что в третьем выборе я – дыхание, понимая под этим не только телесное дыхание, но душевно-телесное, некоторый ритм души или душа, не отделяемая от тела, как ритм души. Так как я выбрал ритм и присвоил его себе, то вне выбора, то есть в выборе невыбора, остался мир как неритмизированный, случайный агрегат, противостоящий и враждебный мне. Этот мир демоничен: не ритмизирован, случаен, враждебен мне, внешняя сила, врывающаяся в ритм моей души, нарушающая мой ритм.

Четвертый выбор. Я продолжаю искать себя. Я как моя душа, или как душевно-телесный ритм, или как психофизическое единство еще не личность. Я пытаюсь упорядочить оставшийся в невыборе выбора мир как агрегат, то есть изгнать из него демоничность, рационализировать его, сделать агрегат упорядоченным космосом. Это делает философия, наука, техника, отчасти и искусство. Я не познаю мир, а рационализирую его, рационализированный мною мир – космос. Этот порядок мира внесен именно Мною, еще Кант сказал: мы познаем законы природы, потому что наш рассудок вложил их в природу. Рационализировав мир как агрегат, то есть сделав его космосом, я помещаю себя в космос. Таким образом я пытаюсь изгнать демонизм из того, что остается в невыборе, точнее, в выборе невыбора. Удалось ли мне это изгнание демонов в четвертом выборе? Нет. Я могу всё упорядочить в невыборе, вернее, представить себе упорядоченным, но одно остается неупорядоченным, значит, источником демонизма, остается ты. Не многие ты, не человеческое общество, всё это поддается рационализации в исторических науках, в социологии, но мой ближний, определенное конкретное, сейчас единственное для меня ты останется для меня непонятным, не войдет ни в какую систему. Вернее, как только я введу его в какую-либо систему, оно перестанет для меня быть конкретным единственным сейчас ты, ты останется вне системы, тогда соблазном и источником демонизма.

Скачок. В грехопадении, в грехе я отграничиваюсь самим собою от Бога и от своего ближнего. Тогда от я к ты нет никакого перехода, между я и ты – пропасть. Нет никакого естественного перехода, но есть ноуменальный – по благодати: где двое или трое собраны во имя Мое, там буду и Я, говорит Христос. Этот переход я называю скачком, потому что он осуществим только вне естественного, природного порядка. В ты я нахожу в ноуменальном отношении его что, которое он, как и я, потерял в грехопадении, в ноуменальном отношении к нему я возвращаю его в Рай. В этом отношении и я сам уже не только душевно-телесный ритм, но и личность, то есть нахожу свое оставленное в Раю что. Подробнее об этом в 1-м варианте и дальше. Схема выборов:

Свободный выбор – это эгоистически-солипсистское самоутверждение. Так как реальное я потерял в грехопадении, то есть в самоутверждении, то в выборе пытаюсь включить в себя всё, что есть в моем самочувствии. Космос – не реальность, а воображаемый и в воображении рационализированный, упорядоченный мир, хозяин которого, как сказал Христос, дьявол. Дьявол отдает мне этот созданный моим грехом мир – космос. Я могу всё включить в этот космос, вообразить себя его хозяином, кроме одного – ты. Ты остается вне этого космоса, пока я не прорву его границу, вернее, свою собственную греховную границу, но сам, своими силами я не могу этого сделать.

Четыре выбора – это реализация моего грехопадения – искажение святого мира, сотворенного Богом, – конструирование греховного благоустроенного мира, во-первых, внутреннего и, во- вторых, внешнего. Этот благоустроенный мир, во-первых, внутренний космос и, во-вторых, внешний космос – функция моего грехопадения – конструируется в четырех выборах. Это не реализация, а скорее дереализация мира, сотворенного Богом. Этот же мир возвращается мне в ноуменальном отношении, во-первых, к Богу, то есть к Ты, во-вторых, к моему ближнему: я – Ты – ты, и в-третьих, ко мне самому: я – Ты – я или я – Ты – ты – я. Последние два ноуменальных возвращения можно назвать реализацией мира моего ближнего и моего мира – реализацией ты и реализацией я.