Л. Липавскому

Представь себе простейшее существо: полужидкую амебу или гидру-полип, размножающийся почкованием, кусочек живого студня. Где здесь границы тела, границы души? Когда умирает старое существо, когда рождается новое? Так вот жизнь. Она истекает из одного существа в другое, почти не ограниченная смертью. Эта жизнь не ограничена индивидуальностью. Таким образом смерть объединяется с индивидуальностью.

Ты скажешь: ночью интересы дня потеряли свое значение и то, что днем трогало, сейчас безразлично.

Я почувствовал в себе истекание жизни, душа стала неиндивидуальной, душа стала как амеба, как гидра, как полип, размножающийся почкованием, как кусочек живого студня.

С чем сравнить жизнь? С чем сравнить душу жизни? Дневные поступки, как умершая поверхность кожи, скрывают душу жизни, но чем больше в них чувств, тем сильнее действие смерти. Сок ствола, скрытого корой, – вот что душа жизни, но чем больше в них чувства, тем сильнее действие смерти. Сок ствола, скрытого корой, – вот что душа жизни, подземный ручей, проходящий через мертвый песок и камни. Когда же наступает смерть? Когда высыхает поток жизни? Или прекращаются дневные поступки? Ведь может быть и так, что подземный поток прорвет заграждения и затопит всю поверхность земли.

В амебе жизнь ограничена материей – живым пространством, у амебы нет поступков, она переносится течением, пропуская сквозь себя воду, я же ограничен нематериальным поступком и временем. Это и создает индивидуальность. Пространство существует для всех, и необходимость его тем сильнее, чем меньше индивидуальности, время же только для тех, у кого есть индивидуальность. Как песок шлифует камень и камень приобретает индивидуальные очертания, так и время: чувство смерти, ограничение силы жизни – эти условия индивидуальности – признаки времени. Некоторое состояние, некоторую материю, с помощью которой я возникаю по многу раз в день, я называю временем. Воспользовавшись ею, я бросаю ее и называю прошлым. Я сказал: время – это некоторая материя, я сравнил ее с материей амебы. Эта материя сильнее и быстрее убивает жизнь, чем материя жизнь амебы.

Индивидуальность, рост, а не расплывание, воля и смерть – вот окрестности времени.

Амеба не растет, а расплывается, расплывшись же слишком далеко, не умирает, но разделяется. Здесь почти нет времени.

К признакам времени можно еще добавить: самоубийство – это от воли; индивидуальность, рост, воля, самоубийство, смерть – вот окружение времени. Но затем надо будет добавить еще некоторые слова: чувство, желание, любовь. И так будет расти система слов, окружающих время, пока не заполнит всего пространства жизни – пространства смерти. Граница же между этими двумя пространствами – в каждом месте, в каждой части, потому что пространство смерти проникает в пространство жизни, пространство смерти заполняет всё пространство жизни, оно вошло как чуждый организм, разрослось и всё заполнило, граница же между двумя пространствами в каждом месте, в каждой части – время. Ты думаешь, время – непрерывная линия, нигде не обрывающаяся, не имеющая ни начала, ни конца? Оно проходит между двумя пространствами, заполняет невидимые промежутки, затыкает невидимые щели, кое-где обрывается, возвращается назад, замыкается в круг, делает петли и скачки. Обрывки различных времен располагаются между двумя пространствами там, где соприкосновение их неплотно, в каждом мгновении проходят между жизнью и смертью, ограничивают жизнь, создают индивидуальность. Обрывки времен, узоры и петли времени, – только граница двух пространств. Поэтому время неуловимо – его нет, оно не существует, как не существует геометрическая линия – граница некоторой поверхности, как не существует поверхность – граница тела.

Время – это некоторое соотношение между жизнью и смертью, некоторое соотношение, определяющее индивидуальность, у амебы это соотношение определяется материей – живым пространством: но время переживаемое и время движения – это только состояния жизни.

Но если у амебы почти нет времени, то не будет ли ее жизнь одним мгновением – вечностью? Если же будет, то это материальное мгновение, пространственная вечность.

Время только некоторый признак, некоторое следствие, несуществующее состояние – проявление основного соотношения. Это время само по себе, но другое – его явление: переживаемые времена и времена движения.

В двучленном отношении двух пространств время – граница. Но есть другое двучленное отношение: одно пространство жизни-смерти и время в нем, второй член неравноправен с первым, но подчинен ему. В третьем же двучленном отношении: индивидуальность – время, индивидуальность – результат действия времени, но душа жизни, скрытая за индивидуальностью и ограниченная временем, – некоторое существование, тогда как время – ничто. Таким образом, индивидуальность, созданная временем из жизни, есть некоторое существование, а создавшее его время – ничто.

〈1939〉