В мгновение ока весть о призыве Аргалора разошлась по всему городу и хлынула за его пределы.

В любой другой ситуации решение дракона двигаться на столицу столь могучего государства, как Священная центральная империя, вызвало бы среди людей брожения и неуверенность.

Слишком уж велика и могущественна была Империя, чтобы её смог поколебать даже целый архимаг. Аргалор же, при всей его силе, влиянии, связях и войсках, в лучшем случае котировался как верховный маг.

Конечно, даже это звание было невероятно значимым. Пройти путь от ничего не знающего о магии новичка до верховного мага, кроме буквально пропитанных магией драконов, мог бы лишь кто-то вроде избранного Судьбой или миром.

В первом случае сама судьба будет давать «счастливчику» многочисленные подарки и помощь. Грязный камень на дороге может стать легендарным артефактом, а стоявшая на обочине заморашка окажется потерянной и лишившейся памяти принцессой великой страны.

Вот только Судьба не благотворительная организация. Если она что-то даёт, то всегда, рано или поздно, но потребует за это плату. Платой же может оказаться всё что угодно, вплоть до убийства своих собственных детей.

Идти же против Судьбы значит играть против самого мироздания. При самой невероятной и немыслимой удаче получится сыграть в ничью. О тех, кто сумел победить, не ходило даже слухов.

В этом плане избранные каким-нибудь миром хоть зачастую и были слабее, но от них и требовалось куда более очевидное — спасти мир, остановить вторжение демонических орд, закрыть прорыв в Хаос, уничтожить особо успешный культ конца света и тому подобное.

Тот же Сигемир являлся очень бюджетной версией тех чудовищ, что тренировал мир в свою защиту. И даже так он мог распылить большую часть угроз не только Тароса, но и многих других миров. Избранные же судьбой по праву могли считаться самыми страшными и одновременно несчастными существами вселенной. Рабы, что променяли свою свободу на безграничную силу.

Безусловно, как маг, или в данном случае шаман, Аргалор решительно проигрывал тому же великому чародею Дюме, который тоже мог считаться верховным магом. Единственное, в чём Аргалор его превосходил — это в физических и магических показателях.

Тем не менее благодаря корпорации общая мощь Аргалора позволяла ему считаться верховным магом.

Чтобы понимать весь масштаб подобного достижения, надо всего лишь вспомнить, что на всю Священную Империю имелось около пяти зарегистрированных архимагов, и ещё около пяти-десяти скрытых. При этом ни один из них не подчинялся Империи напрямую.

Каждый из них давным-давно потерял интерес к смертному миру и полностью погрузился в свои исследования, скрывшись в неприступных магических башнях или подземных комплексах, о которых большая часть живущих забыла за давностью лет.

Один из способов, чтобы эти монстры от магии вышли из своих «берлог», это угроза уничтожения той самой Империи, что сдувала с них пылинки. Архимагам было просто лень вновь запоминать имена новых правящих семей и партий, поэтому они предпочитали стабильность.

По сведениям Аргалора, единственным активным архимагом на данный момент являлся Архимаг-король, именно в такой последовательности, правящий достаточно крупным королевством прямо за степями орков.

Как подозревал сам Лев, лишь присутствие такой фигуры и позволило существовать той королевской вольнице на западе, к которой не рисковала соваться даже Священная империя.

Именно поэтому угроза Аргалора хоть и не была смертельной, но считаться с ней должны были все.

Но вернёмся же к реакции Стальбурга и войск Аргалориума. Хлынувшая из поместья магия дракона наконец-то спустя год несла в себе не только гнев, смятение и отчаяние. Теперь в ней была надежда и та сила, за которой и пошли тысячи людей и нелюдей.

Серый, словно осунувшийся город, с облегчением сбросил тянущие его на дно цепи и впервые за год вздохнул полной грудью. Конечно, последствия депрессии дракона всё ещё оставались, но люди почувствовали, что шанс на старые времена опять появился.

Да, поход на столицу был безумием, но Аргалор уже столько раз творил сумасшедшие вещи и побеждал, вот почему люди готовы были идти за ним до конца. Они были готовы сражаться за созданный для них Аргалором мир. Да, может быть, за пределами, а иногда и внутри корпорации царила жестокость и бессердечие, но возможность спокойно спать, зная, что за тобой приглядывает бессмертный дракон, которому не всё равно, значила для них слишком многое, чтобы это можно было описать простыми словами.

Возможно, в глазах дракона все они были всего лишь полезными ресурсами и ходячими «монетками», но, зная жадность и высокомерие Убийцы Мучителя, никто во всём мироздании не мог без последствий взять и сломать у дракона даже самую вшивенькую «монету».

Яростно взревели горны и кузни, когда радостные кузнецы бросились изо всех сил выполнять отправленные армией заказы. Хоть войска Аргалориума и демонстрировали одну из лучших организаций, но неожиданность приказа требовала время для подготовки даже у них.

Война с Баросом Мучителем оказала серьезное влияние на промышленность Аргалориума, а конкретно на ту часть, которая касалась производства летающих кораблей.

Если изначально это было всего лишь несколько небольших экспериментальных цехов с магами и инженерами, считающимися всего лишь любителями побаловаться непроверенными технологиями, то после войны каждый из создателей летающих судов был обласкан и возвышен, став начальниками уже своих собственных лабораторий и стапелей.

Лучшие инженеры и ученые корпели над отчётами адмирала Валора Кшаса, стремясь как можно сильнее улучшить дизайн и эффективность кораблей.

Больше не ограниченные необходимостью вместить широкую драконью задницу в ограниченное судно, инженеры с неистовой страстью стали творить.

Итогом их усилий стало создание трёх видов кораблей. Первым был ещё сильнее увеличенный первый корабль Аргалора, только лишившийся детских болячек. Теперь он носил гордое имя «Пожиратель бури Второй».

Вторым же типом летающего судна стал «Вестник бури», практически такого же размера боевой корабль, но совершенно иного дизайна.

Если «Пожиратель бури Второй» был похож на разожравшийся, ощетинившийся магическими орудиями, покрытый полосами стали гигантский бочонок, то «Вестник» напоминал хищную рыбу, наподобие щуки.

Вытянутый, длинный корпус имел куда более приемлемую аэродинамику, позволяющую ему разгоняться и маневрировать намного лучше.

Благодаря исчезнувшему дракону каждый «Вестник» нёс на себе целых шесть орудий Скотта. Но если первый «Пожиратель бури» был почти беспомощен против атак с воздуха, то с «Вестником» эта слабость была исправлена.

Новое изобретение Аларика, противовоздушные орудия Скотта, в отличие от своих старших и более крупных собратьев стреляли не энергетическим выстрелом, а длинным, относительно продолжительным лучом чистой магии. Тонкие же и отзывчивые механизмы поворота орудий позволяли расчётам вести лучи прямо за летающими целями и быстро перенаправлять их по пути полёта противников.

Правда на тренировках расчёты далеко не один раз нечаянно перерезали тросы, крепящие воздушные шары с самому судну.

Всего было произведено пять «Вестников», и даже так это потребовало значительных затрат, которые спонсировала вся корпорация. Многие из высшего начальства сомневались в оправданности таких трат, но неожиданный союз Асириуса и Тарета Варбелта заставил большинство голосов стихнуть.

Гному слишком понравились летающие корабли, вот почему он был готов мириться даже со своим вечным противником.

Однако отнюдь не они позволили Аргалориуму устоять на ногах, пока корпорацию лихорадило от состояния дракона и отсутствия целых троих «топ-менеджеров».

Новость об успешности летающих кораблей очень быстро достигла ушей тех, кто умел и любил зарабатывать деньги. От них не укрылось то преимущество, которое они сумеют получить, воспользовавшись пока ещё свободными воздушными путями.

И хоть Асириус был не очень рад отдавать столь ценную технологию в чужие руки, но выбора не было сразу по нескольким причинам. Корпорации нужны были деньги, а корабли всё равно рано или поздно появились бы у других стран и организаций.

Очень скоро со стапелей Аргалориума начали сходить один за другим корабли под серией «галеон». Это были пузатые, лишённые всяких военных орудий суда, преимущества которых были скорость, прочность и вместительный трюм. Проще говоря, эти корабли были яркой мечтой торговца, и очень скоро отдел продаж начал получать золото за суда, которые выйдут лишь через год, а то и больше.

Желая хоть как-то оправдать значительные траты на «Вестника», Асириус отправил военные корпоративные суда патрулировать и уничтожать любые бандитские шайки, логова чудовищ и монстров.

Пара кораблей умудрилась даже поучаствовать в коротких войнах аристократов в других герцогствах. Желая получить преимущество, два графа заплатили солидное вознаграждение, от чего рыщущий носом землю в поисках золота Асириус, скрепя сердце, всё же решился на время поднять старую практику корпорации. И теперь все эти пять красавцев возвышались над Стальбургом. Получив приказ, они немедленно отправились обратно домой и вскоре стояли на якоре, дожидаясь погрузки десанта, топлива и артефактов.

Неподалеку парил и второй «Пожиратель бури». Валор Кшас, к удивлению всех, отказался перейти на куда более боевой «Вестник» и решил остаться на улучшенной версии своего первого корабля. Когда его спрашивали за бутылкой рома, почему, он ухмылялся и заявлял, что ждёт третью итерацию своего любимого корабля.

Возвращение троих изгнанников, несмотря на все старания Асириуса и Аларика, создало ряд неприятных инцидентов.

Хоть большинство разбирающихся в политике Аргалориума и отдавали себе отчёт, что Мориц с Моргенсом и Мивалем, скорее всего, вернутся, но были и те, кто посчитал, что год — достаточный срок, чтобы о них все забыли.

Убедив себя в этом, они уже начали подминать под себя отделы, увольняя «старую гвардию» и заменяя её на своих ставленников. И так зашивающиеся старые прислужники Аргалора не могли себе сильно позволить отвлекаться ещё и на чужие отделы.

Надо ли говорить, что вернувшиеся «ветераны» не были особо счастливы, когда со слезами на глазах к ним повалили уволенные заместители?

В тех же войсках всё накалилось до того, что могло дойти до смертоубийства. К счастью, нынешний главнокомандующий, Хуго, знал Морица с ранних лет. Да и Джозеф Эрц, нынешний глава СБ и человек с самым большим числом техно-магических имплантов, выслал тяжело вооруженную боевую группу, устроившую среди мятежников кровавую бойню.

Лишённые сострадания техно-воины буквально рвали на куски тех, на кого падала даже тень подозрения.

В условиях подготовки к столь неожиданному наступлению Стальбург напоминал разворошенное осиновое гнездо, в которое какой-то глупый малец решил бросить петарду.

Взявшие на себя роль десанта стандартные войска Аргалориума были практически полностью улучшены имплантами. Благодаря дотациям, скидкам и продвижению техно-воинов, почти каждый из солдат корпорации сдался и установил себе несколько улучшений.

В основном это были руки. Хоть эликсиры позволяли развить невероятную скорость, но импланты за куда более скромные средства давали силу, прочность и выносливость.

Спустя всего каких-то три дня шесть вооруженных до зубов кораблей Аргалориума двинулись в сторону столицы, и это не могло остаться незамеченным.

* * *

Бертрам Хойц быстро, но не бегом, шел по роскошным коридорам имперского дворца. Всякий, кто попадался ему на пути, немедленно старался сделаться ниже и как можно менее интересным.

В этом не было ничего необычного, ведь мало кто хотел привлечь внимание главы тайной службы Священной центральной империи. Это была не та должность, что раздавала блага, обычно она их забирала.

Будучи древним вампиром и работая ещё на службе дедушки нынешнего императора, Бертрам был вторым человеком сразу после самого Максимилиана Боргура. Это, в свою очередь, позволяло Хойцу решать большинство проблем, даже не ставя императора в известность.

В конце концов, все отлично понимали, что если бы Бертрам захотел бы падения своего патрона и коронации самого себя, то он бы мог с легкостью этого добиться.

Однако сегодняшнее решение требовало непосредственного взгляда императора.

Максимилиана Бертрам застал в «развлекательной комнате». Обычно, когда речь идёт об аристократах, то именно в чём-то подобном они и предаются разврату или другим порокам. Но почти приблизившийся к полутысячелетию император уже сотни лет назад испробовал все обычные развлечения, и поэтому Хойц уже около полувека как перестал пытаться угадать, чем занят Максимилиан.

Вот и сейчас, зайдя без стука внутрь, Хойц мог лишь покачать головой от необычно-кричащего зрелища.

На широком позолоченном столе расположились шестеро обнажённых эльфиек. И если бы они просто лежали. Три из них стояли на локтях и коленях, выступая эдакой подставкой для ещё двух, играющих ту же роль, но уже для одной эльфийки.

Всё это создавало странную обнажённую пирамиду, на которой Максимилиан… выстраивал аккуратные башенки и мосты из еды. В ход шли крекеры, фрукты, кусочки овощей и даже заботливо нарезанные кубики мяса.

Мысленно Бертрам напомнил себе, что забавы его императора обходятся стране несравненно меньше, чем в других империях и королевствах. Поэтому чем бы он себя ни развлекал, главное, это не шло во вред стране.

Обычные женщины не смогли бы неподвижно простоять в таких позах и часа, но эльфы, будучи признанными мастерами магии жизни и её косметической ветви, улучшали физические показатели всех, кто когда-либо покидал их леса.

Невольно Бертрам и сам залюбовался телами эльфиек. И нет, отнюдь не в сексуальном плане — он был для этого слишком стар. Просто, не будучи в стороне от искусства, Хойц мог сказать, сколько трудов эльфийские маги жизни вложили в эти тела.

Будучи частью Священной центральной империи, эльфы были обязаны отправлять императорскому двору определенное число своих подданных. И как-то так сложилось, что зачастую императоры требовали именно женскую часть Зеленых лесов, а не мужскую.

— О, Бертрам, какая жалость, а я надеялся, что сегодняшний день обойдётся мирно, — безэмоционально заметил Максимилиан, беря зеленую оливку и поднося её ко рту одной из эльфиек. Та, окинув императора презрительным взглядом, тем не менее открыла рот и царственно приняла угощение. — Ты так редко навещаешь меня просто так, что я могу быть уверенным, что твоё нынешнее прибытие несет лишь проблемы.

— Твоя мудрость, как всегда, несомненна, мой император, — чуть поклонился Бертрам. Больше слов не требовалось, ведь Максимилиан недовольно двинулся к другой комнате.

Эльфийки же так и остались стоять, не давая конструкции из еды упасть вниз. Пока император не дал им приказ, они так и будут стоять здесь, даже если это продлится несколько дней. Их нечеловечески улучшенные тела позволяли им выполнить подобный подвиг.

— Итак? Ради чего ты отвлёк меня? — не стал ходить вокруг да около император, садясь за свой стол. Тут же загудели многочисленные артефакты от прослушивания.

— Аргалор двинул войска на столицу, и по расчётам, если учесть среднюю скорость его кораблей, он будет здесь уже через неделю. — просто заявил Бертрам и принялся с интересом выискивать на лице Максимилиана даже тень промелькнувших эмоций.

Это была их обычная игра, когда глава разведки старался заставить своего господина «потерять лицо».

Однако Боргур не доставил своему слуге такого удовольствия, сверля того пристальным взглядом.

— Я, конечно, отдавал тебе приказ, чтобы эта ящерица наконец пришла в себя и перестала разрушать своё собственное детище, но тебе не кажется, что ты перестарался?

— Это был не я, — покачал головой немного огорченный Бертрам. — Марш свободы снова сделали свой ход, натравив на нас дракона.

— Эти утомительные муравьи, — сузил глаза император, постукивая пальцами по столу. — С каждым годом они становятся всё более наглыми и упрямыми. И сколько бы мы их ни уничтожали, они плодятся слишком быстро. Разве сестра этой ящерицы не должна была их контролировать?

— Она вновь исчезла в своём обычном уединении, — пояснил Бертрам. — Она часто улетает на очень долгие сроки. Даже боги не знают, где она в те моменты и что делает.

— Проклятье, — нахмурился Максимилиан. — На драконов, как всегда, нельзя толком положиться. Если бы не её отец и мой советник, Хорддинг, я бы решил её вопрос радикально. Что насчёт этого Аргалора? В последний раз, когда ты мне о нём докладывал, он ставил наши планы под угрозу.

Учитывая масштаб сил Бертрама Хойца, логично, что он куда раньше троицы узнал, кто вообще стоял за случившимся нападением. И, что иронично, он также желал предоставить Аргалору головы воров.

Так как Аргалориум за считанные десятилетия стал важной частью Священной империи и выступал одним из её столпов, то Марш свободы незамедлительно избрал его одной из своих целей. Аргалориум стал важным противовесом против усилившихся гильдий алхимиков и сговора аристократических родов с союзом гномов. И поэтому он был выгоден лично Императору.

Украв сокровища дракона, Марш разыграл прекрасный ход. Большинство драконов в этой ситуации уничтожили бы всё на своём пути, тем самым разрушив Аргалориум и нарушив планы императора. В своей ярости Аргалор очнулся бы лишь тогда, когда от Стальбурга остались бы руины.

Вот только Аргалор проявил чудеса сдержанности и не стал слишком сильно всё громить.

Тогда Марш избрал другую тактику. Было известно, что потерявший свои сокровища дракон впадает в депрессию и ни на что не реагирует. Зная об исчезновении важных членов правления корпорации, Марш надеялся, что корпорация разрушится сама по себе без четкого руководства, но и здесь их ждал провал.

Невероятным усилием воли и ума Асириус сумел найти средства и удержать корпорацию на плаву. А попытки дестабилизировать Аргалориум изнутри провалились из-за невероятной паранойи, охватившей всё герцогство.

— Теперь же они вновь нанесли удар, — пояснил Бертрам. — Пока неизвестно, почему именно дракон направляется сюда, но готов поспорить, что это напрямую связано с его сокровищами и нами. Может, они скомпрометировали ему доказательства о нашей вине?

— Они хотят, чтобы он убился прямо о нас, — сухо подвёл итог император. — И зная темперамент драконов, это может оказаться вполне возможным. Если он нанесёт слишком сильные разрушения или скажет слишком много оскорблений власти, мы не сможем закрывать на его импульсивность глаза.

— И вновь Марш свободы, — согласился Бертрам. — Это начинает раздражать.

Когда-то запущенный Сиарис ком уже было невозможно остановить. Ударив по жречеству, мелкой буржуазии и безземельному дворянству, латунная драконица заставила вспыхнуть пламя, которое горело само по себе.

Те же жрецы перестали молчать и начали задавать вполне резонные вопросы о причинах бесконечного накопительства богатств их храмов, если главной цель было служение богам. Купцы поднимали головы и интересовались, почему, хоть они приносят большую часть денег в казну и развивают промышленность, к ним отношение хуже, чем к каким-то оборванцам. Безземельное же дворянство просто было недовольно, что у кого-то есть всё, а у них нет ничего.

Вся эта мешанина из амбиций и людских судеб бурлила не просто на одном континенте, она захватила весь Тарос. Поэтому, когда люди Бертрама уничтожали их в одном месте, они просто прибывали откуда-то ещё в другом.

Не говоря уже о том, что в этих ячейках почти отсутствовало центральное управление. Единственная, кто имела хотя бы примерный контроль, была Святая, но драконица редко использовала свои привилегии, почему её и ценили революционеры.

В конце концов, куда приятнее верить в символ, когда он молчит и не отдаёт приказов.