На Буйном берегу Даэрдина стояла глубокая ночь.

С недавних пор в кролевском лагере усилили стражу: удвоили гарнизоны, больше солдат приставили к шатру Драммонда — восемь человек вблизи и двенадцать на расстоянии пятнадцати шагов. Часть лагеря, которую занимали Смотрители Пустоты, тоже была под неусыпным и усиленным надзором войск короля. Для безопасности, настаивали воеводы. Для слежки — догадывался Гвортиджирн.

Так или иначе, в ночной караул только северного крыла лагеря было задействовано несколько десятков человек, что даже Драммонду казалось серьезным излишком. Он спорил с Молдвинном, но многоопытный тесть настаивал, что сейчас, когда парталанцы все-таки получили очередное подкрепление, это просто жизненно необходимо. Драммонд был вынужден соглашаться.

Свой собственный шатер, однако, стратий Молдвинн в ту ночь оставил совсем без охраны, как и пару соседствующих укрытий. Именно поэтому, когда далеко за полночь в шатер скользнула тень, тесть короля, облегченно выдохнул. А потом взъелся на гостя с особым остервенением.

— Ну наконец-то, — проворчал он. — Ты хоть что-то в состоянии сделать вовремя?!

Тень вздрогнула, явно не ожидая выпада. Потом повела головой в капюшоне и ступила дальше, внутрь шатра.

— Странно слышать подобное от тебя, — отозвался мужской голос.

Молдвинн в ответ вскочил с походного табурета, который занимал, широко шагнул вперед.

— Не я должен был по дороге сюда убрать старого пса!

Пришелец растерялся:

— Редгар выручил меня, — извиняясь, произнес он. — На нас напали исчадия Пустоты…

— В самом деле? — скептически перебил Молдвинн.

— Да, — незнакомец говорил громким шепотом, всплескивая руками. — Самые настоящие, Брайс! Я попросту замешкался…

— Но наутро наверняка пришел в себя, Продий! — оправдания Продия Девирна никак не пробрали Брайса.

— Пожалуй, — только и сказал Продий. Молдвинн уцепился за это, как клещами. Он зашагал в шатре из стороны в сторону.

— Так почему Редгар и этот его щенок еще живы? — Вдруг замер и уставился в упор на сообщника. Тот молча сносил этот взгляд. Наконец, скинул капюшон, шагнул к командирскому столу и, отбросив полу плаща, уселся без приглашения.

— Что я должен был сделать? — спросил он устало. Молдвинн от такого вопроса окаменел.

— Разве не очевидно? — спросил он вскоре.

Продий, вздохнув, сказал:

— Не всем своим людям я мог тогда доверять. С ними была чародейка, а при мне маг. Поди разбери этих колдунов, вдруг бы он доложился королю потом или сообщил в Цитадель Тайн, а те отослали Драммонду весть. Иногда… ты знаешь, Брайс, иногда я думаю, что маги только похожи на людей. Они выглядят как мы, но внутри… Ты понимаешь? — Продий возвел на Молдвинна глаза.

Тот, впрочем, не только не понимал, но даже не слышал слов товарища. В два шага Молдвинн достиг Продия, навис, схватил за грудки:

— Что значит, ты не всем мог доверять?! Ты понимаешь, что говори…

Продий оттолкнул руку Продия и тоже встал, не позволяя Молдвинну давить на себя.

— Я понимаю, что только маг до конца может понять другого мага! Иначе почему они всегда так осторожны друг с другом? Если мы планируем победить, Брайс, нам придется мириться с их причудами. Без колдунов нам не справится…

— У нас есть маг! — перебил Молдвинн, мотнув головой так, что Продий подивился, как оттуда все мозги не вылетели. — И она. Со всем. Прекрасно. Справится. — Приколотил стратий каждое слово. — Мы со всем справимся, Продий, вот увидишь, — с нажимом закончил Молдвинн, ткнув в сообщника пальцем.

Продий Девирн молчал, не разделяя ярости Брайса, и тот воспользовался заминкой товарища.

— Как бы то ни было, сейчас Редгар снова в скромной компании, почитай один, и движется непонятно куда… — Молдвинн вдруг затих, нахмурился, хотя в жалких отблесках лунного луча, который проникал через тонкие засеченные отверстия в своде шатра, этого не было заметно. — Ты знаешь, где он сейчас?

Продий, тоже озадаченный, подтвердил:

— Да. Движется в сторону Керума. Похоже, действительно тащится в Талнах.

Молдвинн снова принялся мерить шатер шагами. Расхаживая взад-вперед, он о чем-то размышлял, явно прикидывая, как быть и кивая чему-то время от времени. Продий не отвлекал королевского тестя — тот очевидно превосходил его в прозорливости.

— Где гонец, которого я отправил к тебе последним?

— Дорс? — переспросил Продий. — Со мной, в лагере.

Молдвинн почесал зарастающую щеку.

— Редгар выискивал его, когда прибыл. Вещал Драммонду, что, дескать, странно: видел и гонца, отправленного за Продием, и Продия, а ни один из них лагеря еще не достиг.

Продий Девирн натужно выдохнул:

— Редгар вечно сует нос, куда не следовало бы.

Молдвинн вскинул руку растопыренными пальцами вверх:

— А я тебе о чем! Если он будет жив, то однажды докопается до сути — и пиши пропало.

Продий приблизился к Молдвинну.

— Брайс, — положил руку на плечо командующего. — Я знаю. И сделаю все, чтобы тысяча первая битва Редгара стала, наконец, для него последней. Если будет спокойнее, я отправлю Дорса назад к тебе.

Молдвинн тяжело хлопнул мужскую руку на плече собственной. Посмотрел Продию прямо в глаза:

— Держи пока у себя. Если что — пошлешь вслед за Редгаром. А, может, — Молдвинн понизил голос, — придется заслать и дальше, — вдумчиво закончил стратий. Продий напрягся, вглядываясь в лицо, по которому ничего невозможно было прочесть:

— О чем ты?

Молдвинн качнул головой:

— Пока не о чем. Но если не уберем Редгара вовремя, Дорсу придется отправиться в Эйтиану.

Продий вытянулся в лице. Полсотни вопросов вихрем взметнулись в голове, но он кое-как сдержал себя: пока не стоит об этом думать. Пока важно понять, что нужно делать конкретно сейчас.

— Каковы указания сегодня?

Молдвинн ответил, не думая:

— Быть наготове. — Потом подумал и спросил: — Где ты встал?

Продий ответил, что на расстоянии полумили на северо-востоке занял пролежину меж холмов и полностью обложил склон, чтобы никто не мог зайти с фланга и скатиться с возвышенности, угрожая большими потерями при атаке.

— Хорошо, — Молдвинн энергично кивнул. Как главнокомандующий войск Даэрдина и стратий Буйного берега, он отлично знал здешние места и быстро сообразил, о чем говорит Продий. — Пока стой там. Когда я начну давить на Гворта, мне потребуется помощь.

— Разумеется, — отозвался Девирн. Не удержался и добавил: — Всегда рад, старый друг. Ибо кроме нас с тобой в этом деле и впрямь никого нет, — внезапно с глубоким презрением закончил он.

Продий уже собирался покинуть шатер, когда Брайс окликнул его:

— Скольких людей ты отправил за Редгаром?

— Два отряда по две дюжины, — Продий обернулся. — Думаю, они хорошо перегнали Реда на первой стоянке.

— Главное, что маршрут угадали точно.

Продий дернул плечом:

— Что тут угадывать? Керум — последний дружественный город на пути в Талнах.

Молдвинн с пониманием усмехнулся:

— Керум — это твой город.

Продий лишь улыбнулся в ответ на это и продолжил прежнюю мысль:

— Там легко затеряться и двум людям, и отряду в полсотни. Город торговый, так что, ходя подъезды хорошо охраняются, чуть поодаль почти на всех трактах полно разбойников, готовых поживиться добром купцов. Редгар, если не дурак, наверняка срежет, так что я все предусмотрел. Ну а даже если нет — я смогу подать сигнал в самом Керуме тем, кто мог бы их встретить.

Молдвинн с интересом хмыкнул:

— Значит, у тебя все-таки есть маг, которому ты можешь доверять?

Девирн хмыкнул:

— У меня остался один маг. Мне придется ему доверять, если мы хотим убрать клятого пса с дороги.

Он был совсем невесел, и Молдвинн то ли из солидарности, то ли дразня ответил в том же тоне:

— Нам придется убрать Редгара с дороги, если мы хотим, чтобы жизнь Дарэдина более не отягощали идиоты, готовые ради собственных фантазий приносить в жертву людей.

— Хоть кто-нибудь может мне объяснить, почему мы не пошли по дороге? — ворчала про себя Данан, нервно оглядываясь по сторонам.

Роща, которой вскоре достигли путники, свернув с большака, встретила их обманчивой приветливостью. Чем глубже смотрители заходили, тем яснее становилось: светлый облик танцующих берез красовался только на опушке близ дороги. К середине дня стало ясно, что внутри это была самая настоящая чащоба — вытянутая и продолговатая, как трахея. Временами они проходили застойные подгнивающие участки, где промокшие в недавних дождях деревья из-за густоты не просыхали и неодолимо зарастали склизкой растительностью. В другие моменты посад был чуть реже, поднявшееся солнце пробивалось сквозь листву и хотя бы ненадолго успокаивало Данан: большую часть времени в лесу было очень тихо, поэтому чародейка за каждым шелестом листка слышалось движение протянутой в убийственном взмахе руки с ножом. А уж когда ближе к первой ночи где-то из леса гулко ухнула сова, она вовсе скукожилась, как подожженный лист, напряженно уставившись в темноту.

Редгар, глядя на девчонку, усмехнулся.

Но на другой день не улыбался и он. Лес оказался воистину велик, и то, что он не был заселен хоть каким-нибудь племенем или, тем паче, эльфийским кланом, казалось по-настоящему странным. Конечно, они все еще находились на территории Даэрдина, королевства людей, но кочевых кланов в истории эльфийской расы было немало, и все знали, что осесть кочевники могли в любом месте, откуда их не гнали. Король Двирт, отец Драммонда, полжизни воевал то с парталанцами, то с Астерией, юго-восточным соседом, ему было бы не до мирных эльфийских кланов, вздумай они поселиться на его землях. Драммонд, не так давно взошедший на место короля, вообще не считал подобное достойным своего внимания. И даже когда его жители жаловались на какие-нибудь внутренние беспорядки, он поручал разбираться с этим или местным лордам, или, если было что-то серьезное — жене. Должна же королева делать хоть что-то на пользу страны, особенно имея в отцах стоящего военачальника!

Одним словом, в лесу было до странного тихо. Присутствие посторонних глаз, не принадлежащих зверью, чувствовалось особенно сильно. Но всякий раз, когда Редгар, пытаясь поймать преследователей хватался за меч, озираясь, глаза, привычные к любой тьме подземных путей, не находили никого. Чары Данан тоже не помогали. Оставаясь одна, особенно вечерами, когда было нужно хоть немного отойти от общего бивака, она старалась управиться как можно быстрее.

Уже на второй день в лесу пришлось слезть с лошадей и всерьез замедлиться: тропы, если и попадались, были такими, будто их выходили какие-нибудь карлики в четверть человеческого роста или попросту дети. Время от время встречались буреломы, и Данан готова была проклясть Редгара за выбранный маршрут. Но после предыдущей стычки ограничивалась тем, что при каждом удобном случае лишь ворчала как старуха.

Посмеиваясь над её брюзжанием, неунывающий Дей счел возможным объяснить:

— На главном тракте к Керуму обычно не спокойно и полно разбойников, которым, как ты понимаешь, глубоко все равно, смотрители мы или нет. А уж теперь, когда король созвал войска на юг, для любителей наживы началось золотое время.

Данан, довольная тем, что хоть кто-то, наконец, с ней заговорил, ответила:

— Но неужели это была единственная альтернативная доро… Ах! — она больно споткнулась о покореженный торчащий древесный корень. Лошадь, которую женщина вела в поводу, недовольно фыркнула и взбрыкнула. — Неужели нельзя было обойти с другой стороны?! Сделали бы крюк побольше, но спокойнее.

Дей, поравнявшись с Данан, поддержал её за локоть, пока она, справляясь с покалыванием в щиколотке, скакала на одной ноге.

— У нас не так много времени. К тому же этим путем обычно никто не ходит, — улыбнулся парень.

— Так и не без причин! — Ответить Дею серьезно было невозможно, и Данан вскинула на него горящие озорным возмущением зеленые глаза. Потом высвободилась и, слегка прихрамывая, пошла дальше. Дей поглядел ей в спину скалясь.

В тот вечер Редгар оставил Данан на страже первой, запретив разжигать костер, чтобы не привлекать внимания. Но, дождавшись, пока все уснут, Данан подбросила руку вверх, и несколько совсем крошечных огоньков заплясали вокруг. Куцее освещение немного успокаивало бешенное сердцебиение женщины. Одна, в ночной тишине и темноте леса, она чуяла, как мороз ползет по спине, обнимает легкие и застывшим комом сваливается в желудок.

Время от времени ей казалось, что вместе с врывающимися всполохами ветра среди деревьев мечется что-то еще. Темное, небольшое, но со страшными намерениями. Она, вздрагивая, оглядывалась на каждое послышавшееся «Вжух!», крепче сжимая посох в левой руке. Ей бы завести какой-нибудь кинжал, что ли! А то пока расколдуешься… Если этот преследователь или, может, преследователи, перемещаются на такой скорости, она не успеет и пискнуть.

Что-то гулко ухнуло, и Данан съежилась на земле, вцепившись в посох обеими руками. Нервно оглядывалась. Ухнуло снова, и у женщины скрючились пальцы на ногах. Стараясь взять себя в руки, она медленно поднялась (колени дрожали и почти не гнулись), стараясь быть готовой к любой опасности. Она же на страже сегодня, в конце концов! Если что-то случится, это будет её вина! Может… может, уже стоит поднять остальных? Закричать: «Опасность» или что-то такое? Или еще рано? Но очень, очень хочется…

Когда ухнуло в третий раз, чародейка уловила взглядом шевеление в лунном свете. И кое-как судорожно выдохнула, чувствуя, как расслабляются члены — это Борво стенал и ворочался во сне. Огроменный, пыхтящий Борво, будь он не ладен! В сердцах Данан выругалась под нос самыми площадными словами.

Редгар хмыкнул, и Данан замерла опять: какого демона он не спит?! И как давно он не спит?!

— Ладно тебе, он не так уж плохо справляется с этим, — неопределенно отозвался командор, глядя в ночное небо.

Не имея представления, с чем там справляется Борво, Данан буркнула что-то в духе: «Вам надо спать» и вернулась на прежнее место.

Все дело в её воображении, твердо сказала себе чародейка. Она упорно пыталась убедить себя, что ей все чудится. Вот и сейчас, думала монстр какой-нибудь, а это всего лишь Борво. Хотя, конечно, в некотором смысле Борво можно считать монстром — с его-то силищей! Но в целом, разве она не знает, что остаточное колдовство именно школы Кошмара зачастую производит эффект повсеместной тревоги? Вдруг кто-то, кто был здесь прежде, обладал способностями сродни её, поколдовал, и как результат — густая аура страха, которая искажает каждый лист на деревьях и даже самый обычный порыв ветра превращает в полет невидимых теней и призраков. Данан постаралась усмехнуться, но почему-то не вышло: мысль, что где-то поблизости ходит еще один чародей Дома Кошмара пугала больше всех призраков вместе взятых.

Ох уж этот Марелл, измученно выдохнула Данан. Будь он проклят, честное слово. До встречи с ним она не была такой жалкой трусихой и всегда верила, что не бесполезна и не беспомощна. Весь привычный уклад жизни рухнул за одну ночь.

Вжух!

— Покажись! — тут же взвилась Данан, вскакивая с земли и оглядываясь. Посох замерцал пурпурным светом вокруг навершия.

Было слышно, как Редгар опять проснулся (засыпал ли он вообще?), пошевелился, что-то проворчал. Снова стало тихо, женщина непроизвольно нашарила во внутреннем кармане туники перчатку с амниритовыми жилами, надела на правую руку, безотчетно закрепив все заклепки. И только теперь выдохнула спокойнее.

Что бы сказал старина Клейв, увидев, как она трусит?

О слабонервности Данан Редгар наутро не обмолвился и словом, но дал жесткое указание: в лесу и впрямь неспокойно, все это чувствуют. Поэтому отныне нести ночную стражу они будут по двое. Дей вскинулся первым:

— Отлично! Я с Данан!

— Что? — шепнула женщина, вытягиваясь в лице. Ну почему он всегда такой счастливый от любой дурацкой затеи командора, вроде дополнительной работы?! Нет, она, конечно, будет счастлива, если ей больше не придется дрожать ночами в одиночку, опасаясь каждого хруста ветки, но почему всегда Дей?

— Я думала, Борво… — выдохнула чародейка, надеясь, что Редгар поймет, как ей этого не хочется.

Редгар заметил её надежды, и словно назло обрубил:

— Вы с Борво оба новобранцы, в каждой паре нужен кто-то опытный. Ты одна — пока состряпаешь любую печать, нас уже три раза успеют зарезать, а мне…

Ред не договорил, очевидно прикусив язык. «Что там тебе? — С жадностью посмотрела на него Данан. — Что тебе не дает остаться со мной, командор?»

Редгар, видя алчущее продолжения женское лицо, заставил себя молчать, не давая тем самым, возможности пообсуждать его решение. Данан изнутри прикусила губу — явно обиженный жест, — зато Диармайд засиял, как начищенный до блеска меч, что выглядело особенно ярко в гнетущее, мрачное чащобное утро, когда по лесному настилу вокруг стелился зябкий туман.

После завтрака Редгар намекнул, что надо сделать все возможное, чтобы покинуть лес как можно скорее. Протестовать никто не стал, но намерение звучало явно лучше, чем его удавалось выполнить на деле. После предыдущего тяжелого дня перехода через густые заросли, сучковатые пни, торчащие корни и бурелом у путников страшно болели спины и ноги. Мужчины выглядели более сносно, особенно Борво и Ред, но Данан едва двигалась, и Редгар не упускал случая напомнить ей, что если в этой Пагубе Темный Архонт победит и вся страна погибнет, то причиной будет её неспособность «переставлять ноги живее».

Тем не менее, когда незадолго после полудня их настиг дождь, сдался даже Борво.

Во многом потому, что и он теперь мог тащить в поводу своего коня разве что силой. Животные упрямились, взбрыкивались, и грозили тем, что больше вообще не позволят хозяевам влезть им на спины. Смирившись с неизбежным, Редгар присмотрел чуть поодаль небольшой естественный навес, образованный неровностью земли. Дотянув до него, командор приказал сооружать укрытие.

Данан взяла на себя обогрев и просушку места, Борво и Дей — снабжение материалами, Редгар занялся лошадьми. На создание и укрепление навеса, под которым можно было пережидать дождь и попросту отдохнуть, ушло несколько часов. И когда они закончили, Данан, кинув по периметру укрытия несколько маленьких прогревающих печатей, чтобы те постоянно создавали тепло, завалилась на раскатанный лежак с громким стоном.

— Мои ноги!

Редгар покосился на женщину снисходительно, с легкой улыбкой, зная, что она не видит его лица. Язвить не стал: прежде, чем он еще что-нибудь скажет ей вслух, нужно разобраться в самом себе.

Совсем скоро чародейка заснула. Она не относилась к людям, которые могли чувствовать во сне, сколько прошло времени, или понимали это по пробуждении. Но Данан отчетливо запомнила момент, когда отчаянно захотела проснуться.

— Значит, тобой я наполнюсь, когда силы мои начнут увядать? — вкрадчиво спросил голос во сне.

Данан стояла в пустоте, окруженная непроглядным туманом глубокого, ядовито зеленого оттенка. Иногда туман мерцал, искрился, порой то тут, то там его внезапно перечеркивали черные всполохи.

— Ты долго и хорошо пряталась, — снова шепнул низкий, но свистящий голос у самого уха.

Данан рывком обернулась, но никого не нашла. Закрутилась вокруг себя, пытаясь понять, кто это, где. Ничего, просто туман. И очень-очень знакомое чувство.

Страх, попыталась разумно шепнуть себе Данан. Они все еще в том проклятом лесу, наверняка её прежняя догадка была верна, там где-то шастал еще один чародей Дома Кошмара, от остаточной магии которого становилось так жутко. Сейчас колдун вышел на их бивак и наложил заклятие Кромешной Тьмы, вот ей и слышится непонятно что.

Данан пыталась успокоить себя, заведомо зная, что едва ли это не так: редко какой колдун из Кошмара может воздействовать на другого. Разница в их силах должна быть значительной, а она, чародейка Таламрин, чего-то да стоит.

— И до сих пор пытаешься прятаться, — произнес голос снова где-то рядом. В нем слышалась усмешка. Будто в объяснение слов, что-то темное и длинное, как морской угорь, скользнуло по правой руке. Мерзкое, мокрое, склизкое. Данан опасливо прижала кисть к себе с таким видом, будто опасалась, что от неведомого чародейства та может отвалиться.

И поняла, что рука в черной амниритовой перчатке. После прошлого ночного дежурства чародейка так и не сняла аксессуар! Что это еще за колдовство такое?!

— С детства отмеченная чужими страхами, — шептал голос, — измаранная тьмой от несовершенства твоего рода. Ты пригодилась бы нам, в Консорциуме Ас-Хаггарда, если бы он был еще жив. Но раз его нет…

— КТО ТЫ?! — не выдержала Данан, снова попытавшись обернуться вслед за голосом, который кружил вокруг. И с ужасом поняла, что не может пошевелить даже пальцем.

— Я? — усмехнулся голос. — Сила, которой ты жаждешь. Смысл, которого ищешь, — раздался голос прямо напротив женского лица. У Данан защипало глаза от желания поймать перед собой эту пугающую мразь, но она понимала, что даже если бы тело её не было скованно, перед ней был просто чуть более густой клочок тумана, без всяких очертаний. И руки её тут не спасут.

Внутренности чародейки превратились в сплошные куски льда, обжигающего и тяжелого. Казалось, толкни её — и женщина упадет, расколовшись, как поврежденная статуя.

Неизвестный голос засмеялся:

— Да, да, чародейка. — Черный всполох тени мазнул Данан по животу. — Я — то, чего ты хочешь больше всего. Чувствуешь? — спросил голос, и женщине показалось, что желудок вывернулся наизнанку и поглотил сам себя. Она задергалась, пытаясь без рук смастерить хоть какое-то простенькое заклятие, но чары будто исчезли. К панике примешалось чувство вины за собственную беспомощность.

— Отпусти меня, — тихо попросила Данан, понимая, что окончательно запугана.

— Разумеется, — внезапно усмехнулся голос. — Ты ведь сама принесешь мне этот клинок, — пообещал голос, окутав черной лентой дыма запястье женщины. Данан попыталась выдернуть руку, запоздало вспомнив, что скованна. Но, как выяснилось, обладатель голоса позволил ей высвободить длань (и только её). Он взмыл куда-то вверх и растворился, оставив только тишину.

И дикий ужас, когда Данан поняла, что перчатка с её руки исчезла.

— Нет! — закричала чародейка, протягивая руку за артефактом. — Нет! Верни! Верни!

Голос молчал. Ничего не было слышно и видно, кроме угасающего тумана, который из зеленого становился черным. Вытянутая рука снова застыла, будто её парализовала ледяная корка. Проклятье, подумала Данан, ощущая, как холод закрадывается в мозг, в кости, в легкие.

Не вдохнуть и не выдохнуть.

Она вскочила на лежаке, словно у неё под спиной взорвался фейерверк, разрывая глубокую ночь тяжелым дыханием. Огляделась испуганно, больше для того, чтобы убедиться, что может двигаться. И еще немного для того, чтобы убедиться, что все живы.

— Значит, не колдун, — шепнула чародейка тихонечко.

Ей ответил Диармайд, сидевший чуть наособицу от Редгара и Борво, но недалеко от неё.

— Как посмотреть, — шепнул он. — По правде, это один из самых величайших колдунов в истории Аэриды.

Данан оглянулась, вытаращившись.

— Что… — «Нет, иначе». — Кто это? — Она поднялась и пересела ближе к Дею.

— Каждый смотритель Пустоты слышит Темного Архонта. И чем дальше, тем чаще.

Все в голове Данан сложилось в одну картину.

— Поэтому Редгар не спит ночами?

Диармайд усмехнулся, но Данан слышала, что в этом звуке не было ни капли веселья.

— Сегодня вроде заснул сразу.

Данан растеряно посмотрела перед собой:

— Скверна Пустоты настигает каждого смотрителя, — припомнились ей слова Дея из начала их знакомства. Значит, вот, что ждет её в конце? Непроглядная тьма, бессонница, страх и черные жилы вместо серебристых, как у молодых смотрителей.

— Не задумывайся об этом слишком сильно, — посоветовал Диармайд, будто прочитав её мысли. — Обратного выхода у смотрителей все равно нет. Мы чувствуем их, всех исчадий, включая архонта, а они — нас.

Диармайд тоже смотрел в ночь перед собой. Данан спросила:

— Что он говорит тебе?

— Ничего не говорит. Или шипит и пытается забрать у меня щит вместе с руками, или смеется, наблюдая, как я пытаюсь отразить его колдовство. У Редгара чаще просто поет, но иногда и говорит что-то. Что именно, Ред никогда не делится. Только если слышит песню.

— Не представляю, что такой голос может петь, — не удержалась Данан.

— Ред говорит, в песне голос женский, высокий и очень лучистый.

Дей поколебался мгновение, потом кивком указал Данан на руки. Одна из них была в заветной перчатке.

— Я заметил, что ты регулярно снимаешь её. Зачем?

— Привычка из Цитадели, — ответила женщина. — Когда ты маг Кошмара, тебя все избегают, но когда ты тут и там сверкаешь вещами вроде этой, тебя ненавидят. В основном, из зависти. Так что я старалась не напоминать другим, что я какая-то не такая. Хватало того, что магистр Сеорас на каждом шагу плевался этим своим: «Чародейка Таламрин!».

Диармайд с пониманием хмыкнул:

— Да, это и впрямь знакомо. Сначала ты думаешь: «Я стану своим парнем среди них, и буду проще, я никому не напомню, кем рожден». Но потом появляется магистр, коммандер, старший товарищ, да кто угодно, кто начинает тыкать тебе твоим происхождением первым. И хотя в нем, в твоем происхождении, нет ничего постыдного, жизнь резко меняется, — закончил Дей в несвойственном ему ключе и, вздохнув, добавил: — Дерьмо.

Данан тихонько засмеялась:

— Да-да, и даже ругательства не помогают сойти за своего, да. — Чародейка посмотрела на Дея. Настойчиво, так, что, почувствовав посторонний взгляд Дей оглянулся. В зеленых глазах Данан он прочел искренний интерес:

— О Консорциуме Ас-Хаггарда можно прочесть что-нибудь в Калагорне?

Дей поглядел на Данан с интересом — не мужским, а скорее стражническим. Потер затылок:

— Можно. И еще можно спросить Редгара.

Последнюю идею Данан восприняла без энтузиазма. Зеленые глаза померкли. Дей едва сдержался, чтобы не цокнуть: он, похоже, все испортил?

— Ладно, — быстро свернул он разговор. — Если что, я потом сам спрошу командора. Ты вон поспала и любопытничаешь. А я нет. Так что дежурь, рекрут Данан, — закончил Дей и принялся укладываться на тот лежак, где они сидели вдвоем. Прямо за Данан, всем видом намекая, чтобы немного подвинулась к краю ложа и не мешала лейтенанту лечь поудобнее.

— Одна? — оторопела чародейка. Знакомый страх, который немного развеялся от беседы, опять обступил со всех сторон.

— Ну, брось, Данан, — ухмыляясь, сказал Диармайд тоном просьбы. — Это Редгару ты можешь сказать, что ни на что неспособна, но я-то страж Вечного, — напомнил совсем по-свойски и подмигнул. — Цитадель осталась позади, не снимай её никогда, — он чуть приподнялся корпусом, качнул головой в направлении чародейских рук и рухнул обратно, всем видом давая понять, что разговорам край.

Данан молча наблюдала, как Дей засыпает, и завидовала. Как он всегда ухитряется так быстро отбрасывать печаль и сомнения? Делать вид, будто ничего не страшного не происходит, что бы на деле ни приключилось? Ей вот еще очень долго не забыть ужаса, который настиг её оттого, что Темный архонт сказал правду: когда его тень во сне прикоснулась к ней, Данан испытала отчаянную жажду по томящейся в нем тьме.