После завтрака дядюшка и Пит отправились добывать информацию о ночном происшествии. А Скаю и Нику господин Арли поручил проверить конспекты Норина.

Полторы свечки Скай честно изучал каракули парнишки – почерк у него был ужасный – и между делом расспрашивал Норина о жизни в деревне, господине Хенне и планах на будущее. Норин же горел желанием вызнать все о столичной жизни, учебе в Академии и работе волшебников.

Наконец явился донельзя довольный Пит.

Отослав Ника и Норина в местную библиотеку к господину Арли, мол, заодно господин главный библиотекарь представит общественности временного ученика, кучер подмигнул с заговорщическим видом:

– Кое-кто хочет с тобой поговорить. Ступай к массажному домику, он рядом с лазаретом. Мне намекнули, что беседовать загадочная информаторша желает только с молодым волшебником. Очаровательная особа вроде как пыталась застать тебя здесь, в апартаментах, но не смогла поймать, так что решилась передать приглашение через своего знакомого твоему знакомому, то бишь мне.

К получению информации через сеанс массажа Скай был не готов. Но, увы, его готовность никого не интересовала: надо получить возможно полезные сведения – изволь. Пит заверил друга, что у него все получится, и пообещал при случае рассказать, как ему самому однажды довелось добывать информацию у аргассейских банщиков, людей суровых, неразговорчивых в обычной жизни, но любящих почесать языками во время ежемесячного банного турнира.

Волшебник без труда добрался до нужного места и поднялся на крылечко массажного домика – небольшого, с нарядными ставнями и резным навесом над крыльцом, постоял пару вдохов, мысленно примиряясь с неизбежным, и толкнул дверь.

Внутри его встретила пожилая женщина в синем форменном платье. Она улыбнулась, встала из-за небольшого стола, на котором стояли сразу три мерные свечи и чернильница, и с полупоклоном поприветствовала гостя:

– Господин Скай, добрый день! Рада, что вы решили приобщиться к оздоровительным практикам Приюта. Вы, конечно, еще совсем молоды, но старость всех нас ждет в конце пути, и будет ли она идти рука об руку с немощью или нет, зависит целиком и полностью от нас самих. Прошу, проходите вот сюда! Вторая дверь по левую руку.

Скай кивнул, слегка поежившись под впечатлением от сентенции о неизбежном старении, и прошел туда, куда указывала улыбчивая женщина.

За нужной дверью обнаружилась небольшая комната, в центре которой стоял массажный стол, накрытый белоснежной простыней. Слева от стола красовалась пестрая ширма, расписанная в лиссейских традициях алыми цветами и золотыми птицами с причудливыми длинными хвостами в нарядном оперении. Справа имелась желто-красная занавеска, из-за которой выкатился уставленный бутыльками маленький столик на колесиках, а следом вошла высокая статная молодая женщина с золотыми локонами и томной улыбкой на пухлых губах.

– О, дорогой гость, я так рада, так рада! – произнесла она, на лиссейский манер прикладывая руки к груди. – Меня зовут Нисса, и я сегодня ваш проводник в мир здорового тела и духа!

Пестрое платье выгодно подчеркивало фигуру и удачно сочеталось с обстановкой комнаты, хоть и было не лиссейским, насколько мог судить Скай, а являлось лишь очень условной стилизацией. Как, впрочем, и вся обстановка комнатки.

– Прошу вас, раздевайтесь за ширмой и ложитесь на этот чудесный стол, – многозначительно промурлыкала красавица и добавила вполголоса: – Займемся… вашим здоровьем…

Скаю стало слегка не по себе: в настойчивости Ниссы было что-то пугающее, а вовсе не заманчивое, как она сама, надо думать, полагала. Но ничего не поделаешь: информацию, которой, возможно, обладает эта женщина, надо получить.

Волшебник кивнул и прошел за ширму. Снял и аккуратно повесил на высокую спинку стула камзол и рубаху. Подумав, расшнуровал сапоги и разулся.

Стол оказался неожиданно удобным, и Скай улегся в ожидании процедуры и, что еще важнее, разговоров. Сам по себе массаж не был ему нужен: все-таки молодой волшебник считал себя совершенно здоровым и полагал, что до необходимости массажа и прочих оздоравливающих манипуляций ему надо прожить еще лет сорок, если не больше.

Нисса, судя по звукам, открыла один из пузырьков и растерла ладони. Комнату наполнили ароматы роз и жасмина.

– Сейчас я вас слегка разомну, натру маслом, разогрею, а потом начнем массаж. Ой, какой вы молодой и сильный, господин Скай! А то я тут привыкла к совсем пожилым господам, – рассмеялась Нисса, а ее ловкие руки легко касались плеч и шеи волшебника. – А они отнюдь не так хороши, хоть и чрезвычайно мудры и уважаемы. Хорошо… здесь у вас зажим… сейчас мы его разомнем как следует… теперь спинку. Вот так.

От легких касаний она плавно перешла к нажимам и растираниям, и руки у хрупкой с виду красавицы оказались необычно сильными. Удивительно, но в спине и плечах Ская обнаружилось немало мышц, которым требовался массаж, а сам волшебник даже и не подозревал об этом. Некоторые прикосновения Ниссы отзывались болью, но она вскоре проходила, и тело постепенно наполнялось умиротворяющим расслаблением.

Нисса тихонько мурлыкала себе под нос, то ли напевая, то ли просто негромко описывая свои действия: Скай не вслушивался – очень уж приятной оказалась процедура. Молодой волшебник будто превратился в желе: странноватое ощущение – и если бы Ская спросили, хочется ли ему получить такой опыт, он бы, разумеется, ответил отрицательно. Но на практике оказалось, что у бытия студенисто-мягкой бесформенной субстанцией есть свои плюсы: покой, расслабленность и безмятежность. И даже то, что Нисса то и дело касалась его то крутым бедром, то, наклоняясь, пышной грудью, не отвлекало. Разве что шевелилось где-то в глубине сознания праздное любопытство: нарочно она так делает – кто его знает, как этот лиссейский массаж выполняется, – или случайно? И если последнее, не бывает ли у нее проблем с теми постояльцами, кто, невзирая на возраст, сохранил пыл и темперамент? Сам Скай темпераментным не был даже в пору неразумной юности, но прекрасно знал, как опрометчивы могут быть те, кто позволяет страстям увлечь себя.

Впрочем, думать об этом – как и о чем-либо ином – не хотелось. Хотелось наслаждаться тем, как расслабляются мышцы, о существовании и тем более напряжении которых Скай и не подозревал. Насыщенный цветочный запах не раздражал, приглушенный щебет птиц за окном и мурлыканье Ниссы умиротворяли. И даже температура в комнате была самое то: ни жарко, ни холодно, ни сухо, ни сыро.

Кажется, зря он пренебрегал массажем, во всяком случае лиссейским.

Когда Нисса закончила, молодой волшебник ощущал подлинное блаженство: пожалуй, настолько расслабленным он не был никогда. Однако, увы, из состояния восхитительного покоя выйти все же придется. Скай позволил себе еще чуть-чуть полежать, затем неохотно перевернулся. И с удивлением обнаружил, что Нисса смотрит на него весьма многозначительно, будто это он должен передать ей некую тайную информацию, а не наоборот.

На губах женщины играла томная улыбка.

– Не хотите ли… – выдохнула она, – травяного отвара? Или фруктового сока?

– Пожалуй, отвара, – отозвался Скай, отводя взгляд и пытаясь скрыть растерянность.

Не планирует же Нисса завлечь его в свои сети, вместо того чтобы поделиться нужными сведениями? А вдруг она и не знает ничего и просто-напросто решила поразвлечься с доверчивым гостем?

Еще чуть-чуть – и игнорировать намеки станет невозможно.

Нисса выскользнула из кабинета, колыхнув пеструю занавеску, и вскоре вернулась с двумя высокими стеклянными стаканами, наполненными темным напитком, сильно пахнущим мятой, розмарином и цитрусами.

Скай с благодарностью принял стакан и как бы невзначай сказал, на всякий случай глядя в отвар, а не на соблазнительную собеседницу:

– Я слышал, что вы хотели со мной поговорить.

– О да, – Нисса опустила глаза и кокетливо улыбнулась. – Я понимаю, что такой молодой, привлекательный и серьезный волшебник из столицы, как вы, ужасно занят важными делами, но…

Она сделала выразительную паузу и добавила шепотом:

– Но мне кажется, что я могла бы помочь вам в ваших поисках. Вы ведь что-то ищете здесь, не так ли?

Скай кивнул, пристально глядя теперь на пеструю ширму:

– Возможно. А как вы могли бы мне помочь?

– О, есть что-то… кое-что, что вы должны знать… что-то, что я могла бы вам сообщить…

Выразительные паузы, по-видимому, должны были добавлять значимости и таинственности словам Ниссы, но добавляли лишь раздражения собеседнику. От проснувшегося было интереса не осталось и следа: Скай еле сдерживался, чтоб не поторопить собеседницу. Останавливала его лишь уверенность в том, что он не сможет сделать это тактично, а грубость обидит и отпугнет Ниссу.

– Я могла бы вам кое-что показать… – выдохнула она.

– Что же? – уточнил волшебник.

– Может быть, мы сначала еще немного поболтаем? Следующий сеанс у меня не скоро… – Томный взгляд, который Нисса бросила на Ская, счел бы призывным даже дубовый стол.

Однако у Ская были другие планы.

– Кхм, Нисса, вы несказанно прекрасны и столь же ответственны, раз решили со мной поговорить. Значит, вы, как никто другой, поймете мое стремление в первую очередь разобраться с делом.

Скай постарался придать лицу выражение самое честное и бесхитростное.

Кажется, получилось. Во всяком случае, Нисса, пристально вглядевшись в собеседника, тяжело вздохнула и сказала уже без прежней томности:

– То, что я хочу показать, не здесь. Одевайтесь и пойдемте со мной.

Скай одним глотком допил теплый отвар, нырнул за ширму и оделся с завидной быстротой. Неужели все-таки удастся получить хоть какую-то улику? Они который день топчутся на месте, так что любая, даже самая незначительная деталь важна: вдруг да и натолкнет его, Пита, Ника или дядю на дельную мысль?

Нисса накинула поверх ставшего весьма откровенным платья тоненькую шелковую накидку и жестом пригласила молодого волшебника за занавеску. Из комнатки, насквозь пропахшей цветочными духами и мускусом, маленькая дверца, искусно спрятанная за настенной занавеской с вышитыми птицами и витиеватыми лозами, вела в заросли дрока, цветущего золотыми кистями не в срок, как и почти все здешние кусты и деревья.

Нисса повела гостя в сторону художественной галереи, но не пошла к залам, а повернула левее, и вскоре они очутились у незнакомых Скаю темно-зеленых кустов, обрамляющих территорию Приюта. Над кустами возвышалась ограда.

Спутница Ская сделала несколько шагов вдоль темных кустов с резными листьями и, остановившись у самого пышного, сказала:

– Смотрите, вон тут, видите, дорожка?

В густой невысокой траве и правда угадывалась тропинка. Видимо, раньше ею пользовались, но она давно заросла, однако если знать, куда смотреть, дорожку все еще можно было увидеть.

– Там проход?

– Да, кроме центрального входа тут еще три или четыре с разных сторон. Так вот, я как-то вечером гуляла вот тут… – проворковала Нисса, снова возвращаясь к прежнему тону. – И кое-что нашла… вот здесь…

Она указала сначала на темно-зеленые кусты, потом, развернувшись, – в сторону, откуда они пришли.

Нисса наклонилась и постучала пальцами по траве, затем медленно присела и тут же грациозно встала, будто передумав.

– Вот тут… я увидела кое-что…

– Что? – не выдержал волшебник, не очень понимающий, к чему ведут все эти вдохи-выдохи и нарочитые приседания.

– Подвеску, – обиженно протянула Нисса.

Поправила волосы, скинула с плеч накидку и томно улыбнулась.

– Пойдемте в беседку, – пригласила она. – Там я вам все-все расскажу…

– Погодите, мне важны все детали! – заупрямился Скай, уже уверившийся в том, что основная цель Ниссы – вовсе не помощь следствию. – Когда именно вы видели тут подвеску?

– Вечером того дня, когда с площадки упал старый Хенн, – недовольно отозвалась женщина.

– Вы не подняли ее? Мне бы очень хотелось узнать, как она выглядела! Возможно, вы запомнили, какая она была? – Скай улыбнулся, и Нисса оттаяла.

– Нет, я не стала ее поднимать: кто знает, что на нее навесили, вдруг кто на эту штучку свои несчастья скинул или болезнью поделился? Рядом с волшебниками надо быть осмотрительной, – женщина покачала головой, но тут же вспомнила про образ, который надо бы поддерживать, и лукаво посмотрела на Ская из-под длинных густых ресниц. – Вы, конечно, не стали бы никому подбрасывать зачарованные вещи, но, увы, не все так хорошо воспитаны. А пожилые господа волшебники и вовсе бывают хуже малых детей! Болезнь, ясное дело, не наведут, но шутку глупую сыграть могут.

– Мм, Нисса, а почему вы думаете, что эта подвеска может помочь в поисках, которые я, предположительно, веду?

– О, ну потому, что она была там после смерти старого волшебника! – хлопнула ресницами Нисса. – И потому, что она лежала на тропинке! На тайной тропинке в Приют! Их тут раньше со стороны виноградников было две или три, но теперь осталась только одна. И о ней знаю только я.

Еще одна пауза и многообещающая улыбка. Вроде бы она должна означать, что Нисса знает много чего еще.

– Уверен, вы храните немало тайн, но прошу: поделитесь одной из них – как выглядела та подвеска?

– Ну-у-у… она была небольшая… – Нисса развела пальцы, показав расстояние с небольшую монету. – Медная… в виде кружка с завитком… простенькая, на шнурке…

– Сможете нарисовать?

– Я не умею…

– Давайте я попробую, а вы скажете, похоже или нет, ладно?

Скай вооружился веточкой и принялся чертить кружки с завитками. С пятого раза вышло, если верить Ниссе, похоже. Все пять вариантов волшебник стер и на всякий случай притоптал землю сверху. Затем сотворил Особый взгляд, однако ничего примечательного не заметил. Неудивительно: если подвеска и была зачарована, ее давным-давно забрали, но не проверить было бы непростительно глупо.

С трудом распрощавшись с недовольной красавицей, Скай, окрыленный новыми сведениями и отлично сделанным массажем, поспешил в гостевой домик.

Если предположить, что Нисса его не обманула и таинственный незнакомец посетил территорию Приюта в день гибели господина Хенна, то, судя по местоположению подвески, он пробрался со стороны виноградников. Если подойти к левому краю смотровой площадки, то террасы виноградников, спускающиеся к бирюзовой воде бухты, открываются во всей красе. Может быть, именно там господин Хенн заметил что-то подозрительное? Но расстояние немаленькое – если бы там творилось что-то масштабное, заметил бы не только Хенн, а если немасштабное, то как Хенн заметил? Как ни ломал голову Скай, ответы на ум не приходили. Надо обсудить этот вопрос с друзьями и дядюшкой. До разгадки еще далеко, но как же хорошо, когда есть что обсуждать! Кстати, может, и Хенн обсуждал с кем-то свои подозрения? А может, и на смотровую площадку ходил не один?

Возле домика, который Скай считал своим временным жилищем, болтали Пит и Шон.

Скай обрадовался и тут же спросил:

– Шон, а господин Хенн на площадку всегда ходил в одиночестве?

– Насколько я знаю, да. Наверное, уважаемый Хенн отдыхал там, наслаждаясь морскими пейзажами.

– Он так любил море?

– Да, – кивнул Шон, – он любил наблюдать за морем. Заказал через целителя Эриса подзорную трубу в Вертине и, когда ее привезли, очень обрадовался. Такая, знаете, занятная штука: складная подзорная труба. Покойный господин Хенн ее все время с собой носил. Даже накладной карман велел пришить, чтобы с трубой не расставаться.

– А ты уверен, что он только на море в эту трубу смотрел? – спросил волшебник, слушавший собеседника со всем вниманием.

– Наверное… – растерялся Шон. – Ну, может быть, на другой берег пролива смотрел. Или на остров. Или на птиц. Точно не скажу, но в трубу господин Хенн глядел только на смотровой площадке, а оттуда ни домиков других постояльцев, ни главного дома не видно. Да вы ведь там были – сплошные кусты вокруг, высоченные.

Скай кивнул: кусты там и правда стояли стеной.

– Шон! Ты где? – окликнул женский голос из-за соседнего дома.

– Прошу прощения, мне пора. Доброго дня! – спешно простился молодой человек и устремился на голос.

– Что-то разузнал? – спросил Пит, проводив Шона взглядом.

– Ага. Пошли в дом, расскажу.

– Давай. Меня твой дядя отправил на кухню, но, думаю, чуть задержаться можно.

Друзья вошли в домик, и Скай рассказал дядюшке, Питу, Нику и Норину о подвеске, а заодно и о подзорной трубе, о которой только что упомянул Шон.

Выяснить что-то новое о подвеске не представлялось возможным: Нисса вроде бы поделилась всем, что знала, а кто еще обладал нужными сведениями, неясно. Так что пока волшебник зарисовал изображение круга с завитком и продемонстрировал всем присутствующим: вдруг кто похожий значок увидит?

Другое дело – труба.

– Интересно, почему нам ничего не сказали в морге? – вслух задумался Скай. – В описании вещей, которые были при покойном господине Хенне, никакой подзорной трубы не было.

– Надо еще убедиться, что труба у него вообще была, – с сомнением в голосе отозвался Ник.

– Вот это проверить как раз несложно, – отозвался Скай. – Надо наведаться к целителю Эрису и спросить. И в морг заглянуть: вдруг про трубу просто-напросто забыли сказать?

– Была у него труба, – подал голос Норин. – Такая красивая, лакированная, с золотыми кольцами.

– Господин Хенн сам показывал тебе трубу? – уточнил Пит.

– Ага. И посмотреть давал. В нее все-все видно! Господин Хенн ее всегда с собой носил, в таком смешном кармане.

– Может, она тогда осталась в домике господина Хенна? – предположил Ник.

Дядюшка Арли покачал головой:

– Я был в доме учителя перед церемонией прощания, но подзорной трубы не заметил. Но целенаправленно, конечно, не искал, так что могу еще раз уговорить кого-нибудь из местных работников показать мне вещи учителя.

– Хорошая идея, – одобрил Скай. – И давайте-ка все же сходим к целителю Эрису – проверим, признается ли он, что заказывал ее для господина Хенна?

Дядюшка Арли от визита к целителю Эрису наотрез отказался. Заявил, что еще помнит «сосудики», «кишочки» и «давленьице» – и от этих воспоминаний ему до сих пор не по себе. Так что Скай и Ник направились к главному дому искать Эриса, а дядюшка с Питом и Норином – в морг и в домик господина Хенна.

Целитель Эрис охотно подтвердил, что труба была, сделали ее на заказ в мастерской Зорта в Вертине за неприлично большие деньги, но сделали, надо признать, быстро и, судя по тому, как обрадовался господин Хенн, качественно.

– Отличная трубочка, отличная. Господин Хенн, правда, так и не сказал, зачем ему трубочка, но дело-то хозяйское. Птички, рыбки, кораблики, люди-человеки, облачка – тут уж кому что нравится. Лишь бы здоровьичко не шалило.

– А после гибели господина Хенна вы трубу не забирали? – на всякий случай поинтересовался Скай.

– Нет, – покачал головой целитель. – С чего бы? Она ведь не моя. Может, в его вещичках осталась? Что ж, если это все вопросики, то я вернусь к своим делам-делишкам.

Волшебник и его помощник попрощались и покинули кабинет, а затем и здание лазарета.

Яркое солнце безмятежно освещало Приют. В теплом воздухе разливались ароматы цветущих кустов и птичьи трели. Но даже здесь, в этом тихом, безмятежном на первый взгляд уголке, чьи-то тайны стоили жизни почтенному старому волшебнику.