Ужинать решили в зале. Подниматься в комнату и лишнюю четверть свечки ждать еду волшебникам было уже невмоготу, к тому же прямо перед ними освободился удобный угловой стол, который компания тут же и заняла. В зале было людно, но ужинающие, в основном волшебники, переговаривались негромко и очень спокойно. После какофонии в притоне людей искусства здешний шум звучал убаюкивающим морским прибоем.

Разговаривать о деле не хотелось. Данн поставил на стол к стене деревянную коробку, накрыл кожаной папкой с бумагами и с наслаждением разминал пальцы. Ник посматривал на коробку, словно пытался поймать какую-то промелькнувшую и тут же забытую мысль. Скай слушал мерный гул голосов и честно старался следовать совету Пита — отдыхать, как только выдалась возможность. Сам Пит посмотрел на товарищей вопросительно, но, не дождавшись рассказов, настаивать не стал.

Подавальщик принес рыбный суп с овощной поджаркой и плавающими в прозрачном золотистом бульоне чесночными сухариками. За супом последовали веррийский тыквенный пирог и горячий напиток из гранатового сиропа с травами. Хорошая порция вкусной еды всегда помогала волшебнику выбросить из головы все невзгоды, и к последней золотистой корочке тыквенного пирога Скай готов был признать мир не таким уж и скверным.

Но мир, видимо, решил не вводить Ская в заблуждение относительно своей зловредности: дверь распахнулась, и на пороге возник незнакомый молодой волшебник в темном плаще с вышитым гильдейским Знаком. Волосы его были всклокочены, шарф повязан криво, капюшон плаща неряшливо вывернут. Взгляд молодого человека обшарил помещение, задержался на Скае и остановился на затылке сидящего спиной к залу дознавателя. На лице парня озабоченность сменилась облегчением. Он пригладил волосы и направился прямиком к угловому столу.

Данн, заметив внимательный взгляд Ская, обернулся.

— Тойн? В чем дело?

— Господин дознаватель, у меня для вас срочное сообщение! — браво отчитался тот.

Только что по стойке смирно не вытянулся и честь не отдал. Данн тяжко вздохнул.

— По нашему делу? — уточнил он.

— Так точно! То есть да, — поправился Тойн.

— Тогда, — Данн поморщился, создавая вокруг стола Купол Тайны, — можешь говорить. Это наши коллеги.

Тойн покосился на сидящих за столом с подозрением, но отчитался:

— В четверть одиннадцатой свечки дежурному охраннику вручили записку, переданную неизвестным лицом через привратника Гильдии. В записке значилось: «Разыскиваемый убийца скрывается в подвале особняка госпожи Помоны, на улице Златошвеек. Искренне ваш, Доброжелатель». Дежурный отправил младшего охранника Марна произвести проверку.

— Короче, — потребовал Данн.

— Там труп, похожий на ориентировку. Возможно, Олкиндер. На первый взгляд — самоубийство. Меня сразу отправили за вами.

Данн отдал помощнику папку с бумагами и коробку, велел отнести в Гильдию, в кабинет, и повернулся к товарищам. Те уже были на ногах.

— Знаете, где улица Златошвеек?

— Конечно, — усмехнулся Пит. — Совсем рядом с Медным кварталом. Едем?

Особняк госпожи Помоны много лет стоял заброшенным. Заколоченные досками окна, провалившаяся крыша, облупившаяся штукатурка — парадная дверь тоже оказалась забита досками, но за дом вела неплохо натоптанная тропинка. Возле задней двери дежурил бледный высокий мужчина в черном плаще со знаком. Он поприветствовал пришедших и протянул Данну фонарь.

— Внизу свет есть, но на лестнице темно. Найдете по следам, куда там? Или вас проводить? Тогда подождите немного, я тут господина Рисса жду.

— Думаю, найдем, — решил Данн.

Скаю показалось, что мужчина обрадовался. Похоже, возвращаться в подвал ему совсем не хотелось. Неужто там, внизу, что-то столь же впечатляющее, как и картины? Скай хотел предложить Нику остаться снаружи, но решил не обижать помощника: сам уйдет, если решит, что зрелище слишком неприятное.

Следы — целая тропинка, натоптанная в грязи, — вели через пустую кухню с полуразобранной печью к подвальной двери. Дверь открылась со страшным скрежетом проржавевших петель, и в лицо ударил отвратительный смрад. Скаю сразу вспомнился разрушенный флигель, где они с Питом гоняли немертвого привратника, но здесь, по счастью, неупокоенными мертвецами не пахло. Только обычными, зато как-то чересчур сильно для зимнего времени. Волшебник натянул шарф, прикрывая нос, и начал осторожно спускаться по грязным каменным ступеням.

В подвале, состоящем из трех просторных помещений, тайна открылась: в самой дальней комнате, помимо очага и развалившегося на полу перед ним покойника, имелся еще и узорчатый серебристый кубик — Тепловик, волшебная печка. Видимо, он работал еще долгое время после смерти хозяина, пока не закончилась сила. В комнате и сейчас было намного теплее, чем наверху.

Скай огляделся. Мастерская злодея была ярко освещена шестью волшебными светильниками на высоких ножках, у дальней стены — зловещее сооружение из двух перекрещенных бревен со свисающими цепями, под ним на полу — плохо затертое кровавое пятно. Посреди комнаты мольберт и стул, рядом на полу — пустая сломанная рама. По виду — точно такая же, как и у всех картин в галерее. Раздавленная сапогом палитра. Разбросанные, словно в приступе ярости или отчаяния, кисти. Осколки стеклянных банок и бутылок. Запах скипидара и краски смешивался с гарью и трупным духом. Данн и Пит как раз перевернули покойника на спину, но смотреть на него Скаю совсем не хотелось.

Волшебник обошел темную лужу натекшей из-под трупа крови и заглянул в камин: угли давно остыли, но пепел был совершенно точно свежий. Скай заметил что-то недогоревшее, протянул руку и осторожно вытащил из очага обгорелый уголок холста с багровыми и фиолетовыми разводами.

Со стороны лестницы раздался душераздирающий скрип, прогрохотали тяжелые шаги, и в комнату вошел господин Рисс. Вид у главного гильдейского охранника был недовольный. Впрочем, подумалось Скаю, а какой еще вид должен быть у человека, поднятого с постели и вынужденного тащиться зимой через полгорода на встречу с разлагающимся мертвым убийцей?

Рисс хмуро осмотрел мастерскую злодея и уточнил:

— Опознали?

— По описанию — мастер Олкиндер. Одежда тоже соответствует. Для точного опознания нужно в морг везти, обмывать лицо и показывать тем, кто его лично знал, — отчитался Данн.

— Вот и везите, — велел Рисс. — Работайте, парни!

Глава Охраны брезгливо потыкал носком сапога в сапог мертвеца и с чувством добавил:

— И вот что мешало этому гаду перерезать себе глотку до того, как взяться за ни в чем не повинных девиц, а?

Ответа вопрос, очевидно, не требовал.

Скай зацепился взглядом за подошву сапога покойника. Что-то здесь было неправильно, но что именно, волшебник пока не мог понять. Сапог как сапог. Поношенный, в меру грязный, с потертой подошвой… Скай перевел взгляд на собственные грязные сапоги. Надо же, успел-таки вляпаться в зеленую и желтую краску с разломанной палитры! Как, впрочем, и все остальные. Масляная краска сохнет медленно, убийца, разнося тут все, растащил ее по всей комнате. Теперь яркие синие, зеленые и желтые пятна отмечали следы всех присутствующих. Скай снова посмотрел на сапоги мертвеца.

— Вот вопрос, — сказал он негромко, но таким тоном, что все обернулись к нему. — Как это злодей умудрился все здесь перемазать в краске, кроме собственных сапог?

— Зато руки у него в краске, — ответил пришедший вместе с Риссом высокий волшебник.

Он даже нагнулся и осторожно приподнял за рукав руку мертвеца. Та и впрямь была напрочь неестественного цвета не только от крови, но и от въевшейся в кожу краски. На рукаве, там, куда не попала кровь, виднелись разноцветные брызги.

— Может, сапоги он обтер зачем-то? — предположил высокий. — Хотел нам добавить загадок, например. Ну или Леший его знает, что ему в голову взбрело? Он же был на всю голову чокнутый.

Рисс наклонился и придирчиво осмотрел подошвы.

— Да есть тут краска! Не баламутьте омут, молодые люди, — пробурчал он, показывая на пятна темно-зеленой и коричневой засохшей краски.

Скай хотел было возразить, что краска засохшая, а не свежая, но Рисс опередил его.

— Ступайте-ка по домам, молодые люди. Данн, тебя это тоже касается. Вы сегодня весь день работали, пора отдыхать. Да и я поеду домой. Пусть здесь Марн и Янек все тщательно опишут и отвезут тело в морг. Завтра с утра на свежую голову все еще раз осмотрим. Как раз и лекарь отчет по мертвецу составит.

Скай уже собрался спорить, но Пит ухватил его за рукав и ответил первым:

— И правда, надо бы отдохнуть. Всего доброго, коллеги.

Волшебник намек понял. Спорить с начальством, даже чужим, и впрямь не стоило, тем более когда это начальство в скверном расположении духа. Может быть, завтра, изучив все улики, Рисс и сам сочтет, что дело не вполне чистое.

— Данн, поедешь с нами? — тем временем предложил Пит.

Дознаватель поблагодарил и согласился. Выйдя из зловонного подвала на свежий воздух, Скай поймал себя на малодушной мысли, что, может быть, так даже лучше — пусть с трупом возится кто-то другой.

Ник всю дорогу промолчал, задумчиво глядя в оконце. Молчал он и когда, высадив Данна возле небольшого домика неподалеку от Гильдии, друзья поехали к гостинице. И только после того, как дверь комнаты закрылась, отгородив друзей от внешнего мира, он повернулся к Скаю.

— Там все неправильно!

— Ты про подвал? — уточнил волшебник.

— Не только, — ответил травник. — Хотя в подвале все особенно неправильно. На полу грязь, на стенах тоже, а все эти хм… улики — они чистые. Ну то есть заляпаны немного — и краской, и грязью. Но это все свежее, не застарелое. А ведь оно там как будто бы должно стоять как минимум с весны. Это же как будто бы место, где он рисовал последнюю картину? Тогда почему затертое кровавое пятно на полу совсем не старое? И на стенах вокруг — никаких брызг? Вот вокруг тела — там да, все залито. А там, где якобы замучили как минимум одну девушку — только аккуратненько растертое пятно на полу?

Ответов у волшебника не было. Зато он был у Пита.

— Это место — липа.

— Но зачем Олкиндеру уводить следствие от настоящей мастерской? — спросил Скай, в глубине души уже понимая, какой ответ будет правильным.

— Это не он, — уверенно сказал Пит. — Одно из двух: или мастер Олкиндер все-таки не убийца, или мертвец в подвале вообще не Олкиндер.

— Кстати, — вставил Ник. — Ты заметил следы у мертвеца на запястьях? Он как будто был связан тонкой веревкой. Только не очень дергался, поэтому веревка и не врезалась глубоко.

Пит согласно кивнул.

— Интересно, спишут ли наши дорогие коллеги из Охраны эти следы на то, что рукава у покойного были слишком тесные?

Скай, никаких следов не заметивший, испытал прилив острого стыда. Вот так разок побрезгуешь разглядеть мертвеца повнимательнее — и тут же упустишь что-то важное.

— А такое может быть? — спросил Ник.

— Следы от завязок рукавов? — предположил Пит. — В том-то и дело, что может. Но если сюда добавить еще краску, которую заметил Скай, угол, под которым перерезано горло, и некоторые другие детали, то самоубийство становится совсем сомнительным. Вопрос лишь в том, захочет ли Рисс обратить на эти детали внимание или ему слишком хочется верить, что это поганое дельце завершено?

— А какие еще детали? — уточнил Скай.

— Например, у мертвеца ладони в крови, будто он зажимал рану. При этом нож лежит так, будто он выпал из руки в момент смерти. Как такое может быть? Лужа крови растеклась в другую сторону, так что испачкать руку уже после смерти он не мог. Если взяться объяснять, то получается, что он сперва резанул, потом уронил нож, схватился за горло, упал мордой вниз, а после этого снова потянулся рукой к ножу, да так и помер.

Пит продемонстрировал всю последовательность действий. Вышло совсем неубедительно.

— Ладно, — вздохнул Скай. — Сейчас нам всем надо отмыться и отоспаться. А завтра узнаем, что надумали наши дорогие коллеги.

Несмотря на поздний час, Пит умудрился быстро организовать и натопленную помывочную, и еще один ужин, после чего Скай забрался под теплое одеяло и наконец-то сумел выбросить из головы всех мертвецов, призраков и ленивых бородатых волшебников.

Утром Скай привычно не обнаружил в комнате Ника. Кажется, волшебник уже завел манеру спать дольше всех. Неужто это и есть то самое барство, отсутствием которого Пит его так часто попрекал? Всласть высыпаться, а потом вставать к готовому завтраку. Пожалуй, это было очень даже приятно, но почему-то самую малость неловко.

В большой комнате Пит с Ником уже ждали, вместе с глиняным горшочком с запеченной олениной, обернутым в полотенце, чтобы не остывал. Рядом стояла корзинка с ломтями хлеба.

— С добрым утром, — поздоровался Ник и встал, отложив книгу. — Сейчас за травяным отваром схожу, мы весь выпили, все равно он, если перестоит — в редкостную гадость превращается.

Помощник вышел. Скай уселся за стол и пододвинул к себе еду. Пит на другом конце стола что-то старательно писал, видимо, готовил отчет для госпожи Аканты. Волшебник вздохнул, вспомнив о деле, стремительно становящемся все более и более непростым.

— Вчера я тебе не отчитался, — верно понял его вздохи Пит. — В публичных домах действительно пропадали девушки-шатенки. Пока что мы, увы, не можем никого оттуда привести на опознание, да и посетителей разной степени подозрительности там бывает много, так что это очередная иголка в стоге даже не сена, а проволоки. Других новостей пока нет. Сейчас ты позавтракаешь, и можно будет идти к Данну с вопросами.

— Почему проволоки? — не понял Скай.

— А потому, что найти иголку в сене — не такое уж сложное дело: можно взять магнитный камень, можно сжечь стог и просеять пепел. А ты попробуй-ка найти железку среди других железок!

Скай согласился, что их дело похоже именно на это.

— Что до предков Ниара, — продолжил Пит, — то дом над подвалом с картинами действительно принадлежал его прадеду. Но фамилия прадеда и правда ни в домовых книгах, ни в нотариальных не числится. Прадед был Силанусом, а Ниар — Стезиус.

— Как так? — удивился Скай.

— Ничего криминального: у Силануса была только дочь, которая после замужества и стала госпожой Стезиус.

— Думаешь, Рисс об этом знает?

Пит выразительно пожал плечами: мол, кто ж его знает, начальство-то, да еще и чужое?

— Других родственников, кроме отца и матери, у Ниара нет, — добавил он.

Скай задумался: если Рисс все-таки закроет дело, смогут ли они продолжить расследование самостоятельно? Наверное, многое зависит от того, что решит госпожа Аканта.

Волшебник поглядел на исписанные листы бумаги перед Питом и спросил:

— А что ты пишешь в отчете?

— Пока — все то, что было до этой ночи. Дальнейшее прямо зависит от того, что понапишут наши не совсем коллеги. Вот здесь мы можем оказаться в мутной водице мелкой политики. Так что запасайся терпением.

— Думаешь, Рисс так хватается за то, что дело раскрыто, потому что именно его людям достается вся слава? И анонимку получили они, и у тела оказались первыми, и даже изначально на мастера Олкиндера они вышли.

— Верно мыслишь, — усмехнулся Пит. — Сейчас дело выглядит быстро и успешно раскрытым. Если даже настоящий злодей на самом деле сбежал — не дурак же он снова в Лареже что-то затевать, так что Риссу и его конторе такой расклад очень даже выгоден. Я, конечно, буду очень рад в них ошибиться, но опыт подсказывает, что они будут верить в подсунутую им версию до упора. А то ведь еще не известно, как оно обернется, если продолжать-то. За нераскрытые преступления их ваш Совет тоже небось пряниками не кормит.

— И что нам делать?

— Не злить Рисса, — развел руками Пит. — И постараться убедить госпожу Аканту, что мы сумеем доказать тот замечательный факт, что убийца провел наших дорогих коллег, как деревенских простаков. Это может ее порадовать.

— Тогда, может быть, я вместе с Ником пойду к Данну, а ты сам к ней поедешь? А то я не уверен, что не ляпну со зла что-нибудь такое, политически неуместное. А уж Нику, наверное, вообще пока не стоит показывать начальство во всей его начальственности. Да и бани ему совершенно точно не понравятся.

— Давай-ка сначала выясним, что решил Рисс на свежую голову. Может, мы на него напраслину возвели? — улыбнулся Пит.

Вернулся Ник с большим глиняным кувшином и маленьким конвертом.

— Ваше мажество, вам послание, — с поклоном вручил он конверт Скаю.

— Так нечестно! — возмутился волшебник. — Ладно на людях вы меня старательно позорите, но чтобы в собственных апартаментах, да с утра пораньше!

Помощник сделал виноватое лицо, но на деле остался, кажется, вполне доволен произведенным эффектом.

В конверте оказалась короткая записка от Кэссии. Прекрасная поэтесса приглашала волшебника в гости на скромный ужин и с нетерпением ждала рассказа о его художественных похождениях.

Скай задумался. Все, что происходило в прошедшую неделю, может быть, и имело право называться художественными похождениями, но никак не предназначалось для девичьих ушей. Врать Кэссии, что всю неделю усердно писал трактат, тоже не хотелось, к тому же мастер Леонтинус наверняка уже рассказал милой леди о том, что присланный ею волшебник вовсе не был ведом тягой к прекрасному. Как тут выкручиваться, Скай не представлял. Но и избегать встречи из-за собственной нечестности казалось неправильным и даже низким. Кэссия ведь совершенно ни в чем не виновата.

— Что там? — спросил Пит. — Ты даже про еду забыл.

— Леди Кэссия зовет на ужин, — жалобно ответил волшебник. — А что я ей скажу?

— Что был занят неимоверно важными и очень секретными делами, — рассмеялся Пит. — Множество молодых людей врут девушкам именно об этом.

Быть таким же, как множество других молодых людей, Скаю совсем не хотелось, но тут уж или смирись с недоговорками, или вовсе не заводи никаких отношений, не только любовных, но даже и дружеских. Вариант «извиниться перед господином Марком и вернуться к обычной для волшебников практике, о которой можно и друзьям порассказать» не рассматривался. Пока вокруг бродят чудовища пострашнее нечисти — стыдно размениваться на мелочи вроде Пугала в парке.