Волшебник с детства считал манеру лекарей скрывать от пациентов тревожащие вести полной чушью и лицемерием. Если, конечно, пациент не страдает от нервной или сердечной хвори, которая и впрямь от сильных чувств может ухудшиться, незачем его обманывать. Болезнь ведь не делает человека еще и глупым, так что он все равно заметит, что от него что-то скрывают. И будет переживать, возможно, даже больше, чем если бы знал правду. Поэтому Скай честно поведал и о том, что аудиенция у господина Рисса перенеслась, и о происшествии с Линтом.

Ник нахмурился и сам потребовал зелье.

— Нужно срочно выздоравливать. Если в деле отравитель, куда вы без меня? А пока болею, пообещайте, что даже трогать подозрительные предметы не станете!

Друзья торжественно пообещали. Ник выпил зелье и вскоре уснул. Пит заботливо подоткнул больному одеяло и шепотом предложил Скаю перейти в гостиную и раздобыть второй завтрак. Волшебник не возражал.

Пит ушел и вскоре вернулся с глиняным горшочком, накрытым сверху толстой лепешкой вместо крышки. Следом подавальщик нес кувшин травяного отвара и блюдо маленьких поджаристых пирожков.

После еды настроение у волшебника не то чтобы наладилось, но хотя бы перестало мешать думать.

— Пит, а как вообще должно проходить расследование? Ну то есть в первом нашем деле у меня было право совать везде нос, потому что собственник поместья меня для этого и нанял. Во втором же мне полномочий и не полагалось. Я должен был изображать почти что самого себя. А сейчас? Нам ведь нужно задать множество вопросов. И не простым людям, для которых сам мой гильдейский Знак — намек на особые права, а таким же волшебникам, которые могут и послать меня вместе со знаком куда подальше. Это как-то будет решено?

— Боюсь, что нет, — усмехнулся Пит. — Твою работу на господина Марка решено держать в секрете. И, чтобы не привлекать к тебе лишнего внимания, официально работать на Гильдейскую Охрану тебе тоже не разрешат. Твое имя пока что не должно быть связано ни с какими службами, ни тайными, ни явными. Где-то там, в недрах кабинетов, будет подписан секретный приказ, но нам его, понятное дело, не выдадут.

— И как выкручиваться?

— Точных инструкций я пока не получил, но по прежнему опыту прикинуть могу, что, скорее всего, будет официальный следователь. Какой-нибудь болван, зато с полномочиями. Ты ему не завидуй — на самом деле ваша волшебная братия с собственной охранкой сотрудничает крайне неохотно, так что преимущество у него чисто номинальное. И как будто бы независимо от него будем мы. Будет считаться, что нас наняло некое частное лицо, заинтересованное в деле. Какой-нибудь родственник пострадавшей или еще кто-нибудь. Господин Марк и его заместители умеют находить и убеждать заинтересованных лиц. Вот под прикрытием этого лица мы и будем задавать все вопросы. Если повезет, то нам будут на них отвечать гораздо охотнее, чем нашему официальному коллеге.

— Но, например, шкатулку, которая отравила Линта, не покажут.

— Если сумеешь обосновать, что отравление студента относится к основному делу, то покажут. Просто неофициально. Тут вообще многое зависит от удачи. Тот парень, что будет формально вести расследование, может оказаться вообще в нем не заинтересован, тогда его на каждую мелочь придется чуть ли не пинками сподвигать. Или, наоборот, некоторых задевает роль подставного следователя, и они бросаются доказывать себе и начальству, что они-де круче агентов Тайной Службы. Тогда он будет замалчивать то, что раскопает сам, чтобы раскрыть дело первым. Придется из него информацию вытрясать, почти как из злодея, только без рукоприкладства.

— А без таких сложностей нельзя?

— Не, — развел руками Пит. — С людьми без сложностей не бывает.

Он посмотрел на скисшего волшебника и добавил:

— Иногда все-таки везет, и попадаются вполне нормальные ребята. Так что не теряйте надежды, ваше мажество!

— И много ты их встречал? — буркнул волшебник.

— Не очень, — признал Пит. — Впрочем, по правде говоря, я и сам еще так не работал. Только на подхвате бывал. Зато и у тех, кто с официальной бумажкой, и у тех, кто в тени. Так что насмотрелся на этот процесс с обеих сторон. Давай раньше времени не будем впадать в тоску?

— А когда уже можно будет? — усмехнулся Скай.

— Ну, этот момент мы точно не пропустим, — рассмеялся Пит и тут же снова стал серьезен. — А нашего страдальца не пора показывать лекарю? Может, его надо в больницу отвезти?

— Пока вроде бы опасности нет, — успокоил его Скай. — Была бы, я бы не про дела с тобой разговаривал, а уже бы целителя сюда волок. Надеюсь, зелье подействует как надо. Тогда через три дня Ник уже будет на ногах. Самое сложное — заставить его чинно пролежать эти три дня, а не вскочить, едва только силы начнут возвращаться.

— Заставлю, — пообещал Пит.

— И как у тебя это получается? Почему тебя он слушается, а со мной препирается по поводу и без? — посетовал волшебник. — Я же ему зла не желаю! И даже волшебству его учу.

— Ты добрый, а я, ежели чего, и подзатыльник отвесить могу, — рассмеялся Пит. — Если серьезно, то ты его жалеешь. Ему это не нравится.

— А ты разве его не жалеешь? Он же столько пережил.

— Говорю же, добрый ты, — обвинительно ткнул в волшебника пальцем Пит. — А я не очень. Ну да, он пережил такое, что нам и в кошмарах не привидится. Но, заметь, пережил. Дальше живет. Нам помогать старается, волшебству вон учится. Я его за это уважаю, без всяких поблажек. Потому что вот так вот пережить, не сломаться — это совсем не каждому под силу. Он сильный, и я это признаю, но при этом я старше и намного опытнее. Так что потакать ему во всем тоже не собираюсь. На том и сходимся.

— Получается, я его своей жалостью унижаю? — расстроился Скай.

— И при этом балуешь, — согласился Пит. — Ты только не старайся сейчас срочно поменять свое к нему отношение, ладно? Пусть все выстраивается постепенно.

— Ну и что мне в таком случае делать?

— Ничего, — улыбнулся Пит. — На самом деле, он к тебе очень привязан и прекрасно понимает, что ты не хочешь его обидеть. Ты уже все равно будешь думать над моими словами, значит, жалеть его станешь меньше. Видишь, какой я коварный интриган?

— Настоящий тайный агент, — согласился волшебник.

На душе немного полегчало.

К обеду Ник проснулся. Выглядел он не намного лучше ходячего покойника, но еды попросил нормальной и умял целую тарелку куриного супа. Запил малиновым морсом с очередной порцией лекарства и снова уснул. Скай оставил Пита присматривать за больным, а сам отправился в Гильдию.

Господин Рисс расхаживал из угла в угол. Просторный кабинет был рослому плечистому волшебнику как будто бы немного тесноват.

— Да уж, откопали вы нам задачку, коллега, — Рисс обвиняюще посмотрел на Ская.

Тот молчал. По пути он как раз пообещал себе оставаться вежливым и не злиться на «больших дядь», как бы скверно они себя ни вели. Нервы, в конце концов, из казны не компенсируют.

Рисс помолчал, вздохнул и продолжил уже другим тоном:

— Покойный волшебник, чьи останки вы обнаружили в подземелье, был моим коллегой сто с лишним лет назад. Расследовал исчезновение молодой волшебницы, выпускницы ларежской Школы, но и сам пропал. После него это дело еще какое-то время велось, пока не ушло в архив как бесперспективное. Портрет этой волшебницы, то есть ее призрак, конечно, нашелся в этом проклятущем музее. И он там не последний из старых. Но это — дела дней давно минувших. А нынешнего гаденыша вы, похоже, все-таки спугнули.

Скай с самым виноватым видом потупился, хотя своей вины и не чувствовал. Они со своей стороны сделали все возможное, чтобы злодей не понял, что его выставку кто-то посетил, но если тот пришел в подземелье вскоре после кладоискателей, то мог почувствовать остатки силы от Очищающего заклятья. Ну или просто заметил, что пыли на полу скопилось слишком мало. Говорить об этом сейчас Риссу никакого смысла не было.

— Вы, кстати, не обсчитались? Полотен точно было пятьдесят одно?

— Точно, — уверенно ответил Скай. — Мы их не только посчитали, но и отметили на плане комнаты.

— Да, на вашем плане пятьдесят одно. А на стенах их пятьдесят. Пропало одно из свежих.

— Последнее?

Рисс посмотрел на молодого волшебника с непонятным выражением. То ли одобрил вопрос, то ли наоборот, счел его глупым.

— Нет, не последнее. По крайней мере, не до конца просохшая картина там есть, а на стене имеется промежуток между двух картин вот здесь, — он взял со стола план, новый, не тот, что рисовал Линт. — Похоже, что не хватает картины восьмилетней давности. Если, конечно, он действительно рисовал по одной в год.

— А разве это не так? — удивился Скай. — Платья же…

— Платья можно надеть и старые, — строго ответил Рисс. — Пока у нас нет ни имен жертв, ни, соответственно, времени их смерти, ни даже результатов анализа краски на полотнах, делать поспешные выводы мы не будем. Доподлинно мы сейчас знаем только год исчезновения Литы из рода Аурелис, чью пропажу расследовал наш давно покойный коллега, но это нам мало помогает. Вы, кстати, не помните, отличалась ли чем-то от прочих пропавшая картина?

Скай не помнил.

— Признаться, я не смотрел на лица. Платье, может быть, еще смогу вспомнить. Да, кстати, если мы стараемся избегать домыслов, мне стоит сначала еще раз посмотреть на оставшиеся картины. А вдруг они висят уже в другом порядке?

— Дельно! — одобрил Рисс. — Так вы хотите участвовать в расследовании? Или готовы только дать свидетельские показания?

— Хочу, — кивнул Скай. — Но есть нюансы…

— Знаю. Мы с коллегами из Тайной Службы это уже обсудили. Если вы готовы, в семь вечера приходите вместе с напарником на совещание, там и получите инструктаж. Как раз к тому времени результаты алхимического анализа красок получим.

— Там? — переспросил Скай.

Рисс вдруг расхохотался.

— Тайная Служба во всей своей красе! Совершенно не уважают молодых сотрудников. Что, даже не знаете, где у вас штаб-квартира? Все через старшего коллегу?

Скай пристыженно кивнул.

— Если осточертеет такое отношение — переходите к нам. Вы, похоже, парень толковый.

— Спасибо, — смутился Скай. — Так куда приходить вечером?

— Вот пусть вам старший коллега и показывает, — ехидно усмехнулся Рисс.

— Хорошо. А что там, за дверью?

— Вот вечером и узнаете. А теперь…

— Подождите! — не дал себя выставить Скай. — Есть еще кое-что…

Он рассказал о Линте. О тайном ордене кладоискателей теперь уже тоже молчать не стоило — следователям нужна полная картина произошедшего.

Рисс задумчиво постучал пальцами по спинке стула для посетителей.

— Да, пока не доказано обратное, считаем, что эти дела связаны. Есть соображения?

— Нужно выяснить, когда Линт в последний раз до похода в подземелье заходил в свою комнату. Шкатулка появилась там уже после этого. Будет отрезок времени — можно будет постараться узнать, кто мог ее туда принести.

— Неплохо. Что еще?

Скай задумался.

— Если шкатулка уже была в комнате, когда Линт вернулся из подземелья, а на меня при этом никто не покушался, то можно предположить, что непосредственно в катакомбах или по пути злодей нас не видел. Решение было принято раньше. То есть злодей откуда-то знал, что Линт намерен залезть в его тайник. Причем, раз остальные кладоискатели тоже не пострадали, он должен был знать, что они отказались от этой затеи.

— И откуда же?

— Или он с ними общается и получил информацию непосредственно от кого-то из этих ребят, или он слышал их разговоры. Для тайного ордена они очень неосторожны.

— И как он понял, что кладоискатели нацелились именно на его тайник? Катакомбы огромны, даже мы их толком не знаем.

— Именно на его тайник и именно сейчас… — протянул Скай. — Он мог это узнать, если подслушал разговор в лазарете после того, как они принесли туда Ниара!

— Потому что…

— Потому что, во-первых, у Ниара очень характерные ожоги. Ловушка хитроумная и редкая, не каждый день такую встретишь. Во-вторых, именно тогда Линт выразил намерение непременно открыть эту дверь, а остальные двое отказались. Если бы Линт не поспешил ко мне, то наверняка отравился и умер бы еше до того, как отпер дверь. Ниар тогда надолго застрял бы в лазарете с ожогами, и у злодея было бы достаточно времени, чтобы перепрятать свои сокровища. Или даже не перепрятывать. Устроил бы еще один обвал в катакомбах — и никаких проблем. Ниар и Кирт думали бы, что Линт за дверью нашел именно ту шкатулку, так что откапывать проход снова вообще никакого смысла нет.

— Складно выходит, — одобрил Рисс. — Но доказательств пока никаких.

— Да, — согласился Скай. — Доказательств нет. Зато еще один аргумент в пользу лазарета: если бы злодей следил за ними раньше, то он бы, во-первых, уже постарался бы избавиться от них, и во-вторых, знал бы обо мне. Они же обсуждали мою кандидатуру на членство в ордене. В лазарете Линт был расстроен отказом друзей и конкретным планом не поделился, поэтому злодей обо мне и не узнал.

— Зато теперь уже, наверное, знает. Не боитесь?

— Я настороже. К тому же, если ваши люди уже открыли и вторую дверь, то избавляться от меня как-то поздновато, не находите?

— Я-то нахожу, но злоумышленник может еще не знать, что мы там уже побывали. Так что будьте не просто настороже, а очень осторожны.

— Буду, — не стал спорить Скай. — И, наверное, надо приставить охрану к Линту и, на всякий случай, Ниару. Если он не знает, что уже поздно — может попытаться довершить начатое.

— Присмотр я организую. Явную охрану пока что ставить нельзя, если злоумышленник и правда связан с лазаретом, лишние люди его спугнут. Что ж, коллега, до встречи на вечернем совещании.

По пути до гостиницы Скай честно старался быть очень осторожным. Выставил защиту. Постоянно оглядывался, высматривая возможных преследователей. Не проходил под нависающими балконами и открытыми окнами, избегал прохожих и экипажей. В итоге до комнаты он добрался целым и невредимым, но вымотанным, голодным и злым и с твердым убеждением, что такая нервная жизнь, пожалуй, не стоит усилий по ее сохранению.

Ник чувствовал себя уже лучше. Съел пирог с творогом на полдник и клятвенно пообещал смирно лежать в постели, пока друзья будут на совещании.

Пит на вопрос волшебника о штаб-квартире рассмеялся и пообещал, что Скаю она непременно понравится.

В половине седьмого на улице уже царила темень, расцвеченная разноцветными фонарями. Город неторопливо готовился к празднованию Первого дня года, хоть до праздника и оставался еще целый месяц. На улицах уже появлялись цветные флажки и фонарики, на площади мастера ваяли замысловатые ледяные фигуры единорогов, драконов и Снежных Змеев. Лареж не зря назывался не только столицей культуры, но и зимней столицей. По размаху зимних праздничных гуляний он не только не уступал Аэррии, но даже и превосходил: даже столичная знать предпочитала именно здесь праздновать окончание старого года и начало нового.

Экипаж волшебника прокатился по петляющим улицам мимо Медного квартала и выехал к набережной, проехал вверх по течению до незнакомого Скаю района и остановился перед большим приземистым зданием без окон. «Публичные термы госпожи Тамалы» — гласила большая резная вывеска. К кучеру тут же подскочил мальчишка в зеленой ливрее, Пит слез с козел и отдал ему поводья. Скай выбрался из экипажа, и кучер посмотрел на него укоризненно. Он ничего не сказал, но волшебник явственно прочитал на его лице: «Ну где же ваши барские манеры, ваше мажество?» Скай примирительно улыбнулся и уточнил:

— Идем в баню?

Кучер радостно заулыбался и распахнул перед волшебником дверь.

Внутри было тепло, почти жарко. Влажный воздух пах мылом, цветочной водой и ароматными травами. Гостей встречала симпатичная девушка в зеленом платье, больше похожем на халат.

— Проводи нас в кабинет госпожи Аканты, — негромко сказал ей Пит.

Девушка улыбнулась и провела их в коридор, скрытый золотистой портьерой. В конце коридора распахнулась двустворчатая дверь, и за ней, к удивлению Ская, обнаружилась раздевалка с удобными резными скамьями и узорчатыми шкафчиками красного дерева. Пит сразу же подошел к одному из них, распахнул и вытащил шелковый зеленый халат и большое полотенце. Сопровождавшая их девушка вышла. Скай с недоумением смотрел на Пита.

— Не стесняйся, бери халат, — подмигнул тайный агент. — Было бы странно сходить в баню и выйти невымытым.

Чувствуя себя до крайности чудно́, Скай подошел к шкафчикам. Некоторые из них были заперты на изящные замочки, некоторые — открыты.

— Занимай любой свободный, — подсказал Пит. — Замок лежит внутри. Активируй его — и он твой.

Волшебник достал замочек и повертел в руках. Дорогая игрушка. Открывается прикосновением хозяина, без него замок только выламывать. Причем хозяин назначается раз и навсегда, для каждого посетителя понадобится новый. Хороший сервис в «Публичных термах госпожи Тамалы»! Интересно, придется ли за него платить? Или все за счет работодателя? И неужели здешнему главе Тайной Службы нравится беседовать с подчиненными в халатах и полотенцах? Вопросов было столько, что у Ская даже голова немного закружилась.

— Не стой столбом, — шепнул ему Пит. — Ты себе не представляешь, сколько действительно важных дел решается вовсе не в строгих кабинетах.

Агент уже успел переодеться в халат и мягкие саркаанские тапки с высокими загнутыми носами. В таком виде он совсем не был похож на привычного Пита.

В круглой комнате с маленьким бассейном посредине уже возлежали на деревянных ложах бородатый господин Рисс и худощавый непримечательный субъект, которого Скай, возможно, тоже видел на площадке возле Хангайских пещер. Может быть, вовсе и не его, а кого-то немного похожего. На третьем шезлонге сидела роскошная женщина в зеленом халате с золотой вышивкой. Темные волосы, уложенные в высокую прическу, мягкие изгибы фигуры. И жесткие пронзительно-зеленые глаза, будто бы проникающие насквозь, в самую душу. Скай мысленно порадовался, что скрывать ему нечего. Вроде бы. Ничего серьезного — точно. Он с трудом отвел взгляд от зеленых глаз.

Пит тем временем поздоровался с присутствующими и представил Ская госпоже Аканте. Поскольку с худым субъектом его никто так и не познакомил, Скай сделал вывод, что на Хангае виделся именно с ним, и уж он-то имя забывчивого волшебника наверняка запомнил.

— Присаживайтесь, — госпожа указала Скаю на лежак по соседству со своим.

Волшебнику было бы уютнее где-нибудь в сторонке, но перечить он не стал.

— Пока мы ждем господина Данна, можете рассказать мне о своей находке. Пита я уже выслушала, отчет на основе ваших показаний тоже читала, но хочется узнать из первых уст.

Скай рассказал. Сначала смущался и старательно подбирал слова: чудовищная магия и ужасные ловушки подземелий казались неуместной темой для этого уютного зала с теплым паром, поднимающимся от воды, светлыми каменными стенами, изящными столиками, на которых красовались вазы с фруктами. Потом сам не заметил, как разговорился: вопросы госпожи Аканты будто бы заставили его вернуться в подземную галерею и снова смотреть в лицо призракам.

Когда в комнату вошел молодой, на вид не старше Ника, волшебник, Скай уже взмок и готов был обнять своего спасителя. Зато теперь он был уверен, что сумеет узнать наряд девушки на восьмой с краю, пропавшей картине, а может быть, даже и ее лицо.

Опоздавший волшебник Данн принес весть, что алхимический анализ краски завершен. Свежие полотна писались каждый год, с пропуском на пропавшее, очевидно, написанное восемь лет назад. Старым же, как и ожидалось, около ста лет. Таким образом, либо преступников двое, либо имеет место быть одержимость призраком.

Потом неприметный тип, имя которого Скай так и не вспомнил, рассказал, что доходные дома, расположенные над подвалом, куда привел подземный ход из галереи, заселены студентами и преподавателями Академии Искусств. Что, конечно же, здорово осложняет дело.

Потом Рисс заставил Ская еще раз рассказать о пострадавшем студенте и добавил, что Линт в чувство все еще не пришел, но лекари надеются на лучшее.

Госпожа Аканта подвела итог:

— Официальное расследование я отдаю вашим людям, Рисс. Наши люди будут работать неофициально. Завтра вам, — повернулась она к Скаю, — принесут договор с именем вашего нанимателя. Я слышала, у вас есть знакомства в Академии Искусств? Постарайтесь выйти на студентов, живущих в тех домах. Хотя большего внимания заслуживают преподаватели. Студент, тринадцать лет подряд продолжающий учиться, — это странно. Такого мы найдем без труда. Впрочем, вы, полагаю, сами разберетесь. Господин Марк высокого мнения о ваших способностях. А теперь я вас оставлю. Развлекайтесь!

Она плавным движением танцовщицы поднялась с лежака и удалилась.

Скай надеялся, что дальше будет обсуждение дела, а потом все отправятся по домам, однако господин Рисс и его люди то ли не собирались делиться своими соображениями с Тайной Службой, то ли и правда решили от души отдохнуть перед важным делом. Теплый бассейн, фрукты, легкое вино и явившиеся вскоре массажистки с флакончиками ароматного масла могли бы порадовать молодого волшебника в какое-нибудь другое время. Как можно было наслаждаться массажем, когда где-то бродит чудовище в человеческом облике и, возможно, уже присматривается к новой жертве? Будь здесь только Данн и Пит, Скай, возможно, и завел бы разговор о подробностях дела, но укорять в небрежении к работе Рисса и второго немолодого волшебника все же показалось Скаю чересчур дерзким. Он честно постарался расслабиться и получить хоть какое-то удовольствие, но так и не сумел.

О деле больше никто так и не заговорил, только на прощание Рисс сказал Скаю, что ждет его в понедельник.