Оставшись в одиночестве, если не считать давно покойного коллегу, Скай принялся неторопливо осматривать замок. Сила подчинялась медленно, будто неохотно, но рука не дрожала. Запирающее заклятье тут оказалось такое же, только открывалось другой нитью. Именно так, как он сам показывал в библиотеке студенту.

Скай снова попытался вспомнить, где же он видел такой замок: тот точно был выполнен по этой же схеме — одна мастерская, а может быть, и мастер тоже один. Однако он был почти уверен, что замок, который он никак не мог припомнить, был новеньким. Видимо, чей-то секрет, переданный от учителя ученику. Если бы такие замки делались какой-то мастерской на продажу, то Скай, привыкший обращать внимание на все попадающиеся на пути Запирающие чары, уже точно видел бы их больше одного. Хорошие вещи быстро становятся популярными. Наверное, если узнать, кто сделал новый замок, можно будет узнать и имя хозяина этих дверей. Вот только зачем это могло бы понадобиться, Скай так и не придумал. Просто еще одна загадка, которую можно спокойно оставить без ответа.

За дверью Скай ожидал какого-нибудь подвоха, вроде падающего лезвия или горящего масла, но все было чисто. Просто коридор, даже без толстого слоя земли на полу. Видимо, сюда не протекали дождевые воды с поверхности.

Волшебник позвал товарищей, и они осторожно двинулись дальше. В конце коридора снова была дверь. Скай мысленно взвыл, но она оказалась заперта на самый обычный механический замок, с ним удалось управиться за считаные четверть свечки. Замок щелкнул, волшебник приоткрыл дверь — в помещении за ней зажглись магические светильники. Скай выждал мгновение: пусто и тихо. Он шагнул в просторную комнату и обмер. Тихонько ойкнул студент. Сдавленно выругался Пит. Скаю даже показалось, будто он услышал еще один еле сдержанный резкий выдох.

Комната оказалась не простой сокровищницей. Со стен на посетителей смотрели картины: большие полотна в резных золоченых рамах. И на каждом полотне был изображен призрак девушки в нарядном платье. Призрачные лица и руки выразительно контрастировали с красивыми пестрыми одеяниями, прорисованными во всех деталях: рюши, вышивка, шнуровки, кружева.

И с этими платьями что-то было не так. Скай, нахмурившись, присмотрелся к ближайшей картине. На светло-розовой ткани темнели пятна, будто корсет испачкали чем-то красным. Неужели?…

Скай шагнул ближе, вглядываясь в полотно. Так и есть — это кровь. Он огляделся: платья всех девушек «украшены» алыми отметинами. Будто под одеждой скрывались глубокие раны, из которых сочилась кровь, живописно пачкая расшитую ткань. Кто и зачем нарисовал все это? Кому пришло в голову создавать или собирать изображения девушек в окровавленных платьях?

Сами призраки пугали куда сильнее нарядов. Искаженные страданием полупрозрачные лица будто просвечивали сквозь бледные лики девушек на портретах и взирали на живых кто с мольбой, кто с ненавистью. Волшебник смотрел в безумные глаза на картине и не мог поверить, что кому-то удалось так подлинно нарисовать самую суть невыносимой муки. Сам не понимая зачем, Скай протянул руку и коснулся полотна.

И тут же отдернул пальцы. Ледяной, почти обжигающий холод немертвого. Призраки были настоящими! Их не нарисовали, а запечатали в картины. Кто-то собрал коллекцию призраков, «привязав» их к полотнам?

Волшебник вскинул руку, готовя изгнание. Но призраки на полотнах не двигались, и он тоже остановился. Даже одного неупокоенного лучше изгонять ритуалом, а не собственными силами. Пока что никто на них не нападал. Да и амулеты от нежити смогут сдержать, по крайней мере, первую атаку. Наверное, можно осмотреться.

— Что будем делать? — шепотом спросил Пит.

— Оглядимся тут, постараемся понять, что здесь вообще происходит, — так же шепотом ответил Скай. — Ничего не двигаем, заметных следов стараемся не оставлять.

Говорить вслух в присутствии множества ужасных свидетелей не хотелось. И Скаю вовсе не казалось, что призраки могут пробудиться от шума. Он совершенно отчетливо понимал, что эти застывшие глаза — видят. Что призраки не способны забыться сном. Что страдание продолжается.

Волшебник встряхнулся, как вымокший кот, и отвел взгляд от картины.

— На картины не засматриваемся. Если кто начнет слышать голоса — сразу же говорим об этом остальным. Ни на что не соглашаемся, вообще избегаем слов, которые можно принять за согласие, — напомнил он спутникам. — Ну и про ловушки не забываем.

Пит молча кивнул. К немертвым он относился со всей серьезностью.

Линт открыл было рот, чтобы подтвердить, что инструкцию понял, но тут же опомнился.

— Кстати, я там, еще в том коридоре, следы видел, — громким шепотом вдруг объявил Пит. — От сапог с интересными такими подковками. Прямо себе такие захотел.

Студент уставился на кучера, как на умалишенного, потом чуть расслабился. Чего только люди не городят, чтобы отвлечься от страшного. Сапоги так сапоги. Все лучше, чем в панику впадать от искаженных лиц на картинах.

Скай же понял сразу. Сапоги с вычурной подковкой на каблуке он подарил Нику в первый день отпуска. Волшебник огляделся, но, как и ожидал, никого не увидел. Ладно, если травник считает, что лучше оставаться незаметным — пусть. Хотя с точки зрения Ская лучше бы Нику всего этого не видеть. Будет потом снова от кошмаров просыпаться.

Мысли о друге неожиданно помогли самому волшебнику собраться. Зал, полный чудовищных картин, снова стал всего лишь старым пыльным подземельем. Ну да, с призраками, а так — не намного страшнее некоторых залов в ларежском музее. Да там, пожалуй, и пожутче экспозиции найдутся.

Да, именно на музей это подземелье и походило. На стенах — рамы с картинами и погашенные сейчас волшебные светильники, посреди комнаты, между поддерживающих высокий свод колонн — тяжелые скамейки темного дерева, поставленные так, чтобы удобно было сидеть и любоваться. Скай отогнал мысли о том, что должно быть в голове у человека, приходившего полюбоваться такими картинами. Музей как музей. И не такой уж, кстати, пыльный. Заклятья, вроде тех, что до сих пор хранили древний водовод? Похоже на то. Воздух не слишком сырой и намного свежее, чем в тех коридорах, откуда они пришли. Пол не идеально чист, но слой пыли совсем тонкий. Нужно присматриваться, чтобы различить следы. Запах…

Скай нахмурился, а потом быстро пошел вдоль длинного ряда картин. На лица призраков он не смотрел, только на рамы и самый краешек полотен. Дошел до противоположной стены и замер перед крайней картиной. Дальше на стене еще оставалось свободное место для нескольких таких же полотен, а в углу нашлась еще одна дверь.

Но сейчас волшебника больше интересовала картина. Полотно, запечатлевшее призрак девушки в голубом платье с пятнами крови. На красные пятна волшебник старался не глядеть, на лицо тоже. Только на голубое платье, отделанное серебристыми веррийскими кружевами — по весенней аэррийской моде. Моде прошлой весны. И на мазки свежей, еще весело поблескивающей краски на полотне. Масло сохнет удивительно долго. Кэссия говорила, что иной раз картина может просыхать и полгода, но это в сухом воздухе мастерской. Сколько времени на это требуется здесь? В любом случае — не столетия.

Рядом остановились студент и Пит.

— Надо сообщить в Гильдию, — неуверенно выдавил Линт. — Или запечатывать призраков в картины законно? Нет, такое ведь не может быть законно, правда?

— Т-с-с, — Пит прижал палец к губам и серьезно смотрел на почти уже кричащего студента. — Не надо шуметь.

Линт замолк, переводя глаза с Пита на Ская и обратно. Сейчас ему очень нужно было услышать, что они, старшие, знают, что с этим всем делать. Что все скоро придет к какому-нибудь нормальному порядку, что с этой невозможной комнатой разберутся и все снова станет как прежде.

Скай очень хотел бы его успокоить, но пока и сам не очень-то понимал, что делать.

Пит молчал, позволяя волшебнику самому разбираться со студентом. Кучеру в таких делах права голоса обычно не положено.

— Сейчас мы закончим осмотр, — решил Скай. — Потом подумаем, что делать дальше. Запечатать призрака в картину мог только волшебник. И если мы просто прибежим в Гильдию и все расскажем, мы можем его спугнуть.

— Но разве он не умер давным-давно? — спросил Линт. — Эти двери, картины, они ведь старые?

— Те, — махнул рукой Скай, — старые. А вот эта точно свежая. Просто ее сюда принесли через этот вход. Дверями, через которые пришли мы, и правда никто давным-давно не пользовался. Они же вели в тупик.

— Мне вот что любопытно, хозяин, — спросил Пит. — Где художник взял всех этих призраков? Да еще и таких похожих?

Ская словно Грозовым Ударом стукнуло. Запечатать призрака в полотно, растягивая страдания неупокоенной души на столетия, — это было чудовищно. Но для того, на что намекал агент Тайной Службы, у волшебника даже слова подходящего не было.

Студент, кажется, тоже понял все правильно. Даже губу прикусил от напряжения.

В зал Ник вошел следом за всеми: он уже понял, что Пит заметил его следы. Ну раз уж он не стал требовать выйти из незаметности или вовсе убираться на поверхность, значит, все в порядке. Травник даже немного расслабился. Пока не увидел.

Нику показалось, что сердце ударилось о ребра и остановилось. Что стены схлопнулись и перекрыли дыхание. Что чужое страдание сейчас просто сожмет его в крошечный жалкий комок. И в то же время какая-то другая его часть заставляла смотреть в искаженное лицо призрака не отрываясь, будто он мог впитать и поглотить ужас и боль немертвого существа с картины. И этот ужас не причиняет ему вреда. Наоборот, наполняет его силой, совсем не похожей на силу волшебника. Ник сделал шаг ближе к картине.

«Не забудь про незаметность! — напомнил Голос. — И смотри, не лопни!»

«Что?!» — едва не спросил Ник вслух. И тут же понял, что одна из печатей на спине, дающих ему способности Лешего, стала горячей. Леший не просто так сбивает путников с дороги. Он питается их страхом и злостью.

Голова кружилась. Ник отошел к колонне и прислонился к ней. Прохладный камень остудил спину. Ник сунул руку в карман плаща и сжал пальцы на черной стальной игле, которую зачем-то подобрал в коридоре. Вещица была явно проклятая: такая же торчала из груди у скелета. Совсем небольшая, но очень опасная стрела. Сжатые пальцы сразу обожгло ледяной болью, вместе с холодом пришла и способность думать.

Для начала Ник постарался прекратить впитывать силу. К его удивлению, это получилось без труда, он уже чувствовал себя вполне сытым. Травник разжал пальцы и посмотрел на призрака на картине. Стало ли ему хоть немного легче? Не похоже.

«Не будь дурнем, — подсказал Голос. — Темные чувства вовсе не уменьшаются, когда нечисть их пьет. Могут даже усиливаться».

Ника замутило. Что бы ни случилось с этими несчастными призраками, пользоваться ситуацией и жрать их страдания было мерзко и отвратительно! Сродни людоедству.

«Ты уже бывал близок к мысли, что людоедство не так уж скверно, — напомнил Голос. — Да и здесь нет ничего дурного. Эти привидения давным-давно лишились рассудка. Сейчас они уже совсем не люди».

Соглашаться с Голосом Ник отказался наотрез. Да, на грани голодной смерти в темном подвале какие только желания его не посещали, но тогда он и сам был близок к потере рассудка. Сейчас же ему было что терять. И он по большей части был в своем уме. Если не считать Голос.

— Так, не отвлекаемся, — взял себя в руки Скай. — Осматриваем зал, потом дверь. Вдруг мы везучие — и за ней выход прямиком в подвал к злодею? Вот тогда у него и спросим, что за безобразие он тут устроил. Если нет — возвращаемся и идем к Гильдейской Охране. Пит, ищи следы — кто тут ходил до нас? Сколько их, ну и все такое. Линт, ты знаешь, что сейчас над нами?

— Медный квартал. Точнее не скажу, надо сравнивать нашу карту с картой города, и то это сработает, только если ни мы, ни картограф не ошиблись в расстояниях.

— Тогда пока зарисуй план этой комнаты. Скамейки, светильники. Я пройдусь Особым взглядом и посчитаю призраков, ну и ловушки поищу.

Скай достал из саквояжа лист бумаги и протянул студенту. Тот послушно достал свой дальномер и приступил к работе. Вот и хорошо, пусть делом занимается, отвлечется от мрачных мыслей.

Волшебник с удовольствием свалил бы на студента осмотр Особым взглядом — у него самого уже голова изрядно трещала от применения магии, и есть хотелось зверски, невзирая на не располагающую к мыслям о еде обстановку. Но Линт вполне мог Особым взглядом найти незаметно присутствующего где-то тут Ника, и эта встреча оказалась бы крайне неуместной. Объяснять студенту, откуда тут взялся еще один парень и, тем более, откуда у этого парня способности нечисти, совсем не хотелось, тем более прямо перед долгими объяснениями с Гильдейской Охраной. Или это дело — по части Тайной Службы? Нужно было еще улучить момент и спросить об этом у Пита. Он-то точно знает, но вот для студента Пит должен так и оставаться простым кучером, а если вдруг и не совсем простым — то это потому, что кучер этот служит у практикующего волшебника, не более того.

Скай растер ладони, собирая в них силу, и сотворил чары Особого взгляда. Он уже сбился со счета, в который за сегодня раз. И ведь еще дверь вскрывать придется, это тоже никому не перепоручишь. Кажется, перенапряжение стало входить у волшебника в привычку. Вредную, надо сказать, привычку — однажды ведь можно израсходовать слишком много силы и надолго выбыть из строя. Или теперь, с дополнительными силами, ему это не грозит? Нет, лучше все-таки не проверять.

Ник обнаружился сразу же: стоял, прислонившись спиной к крайней колонне возле двери, через которую они вошли, даже помахал Скаю, заметив, что тот его видит. Ну хоть держится на расстоянии, уже молодец. Судя по бледно-зеленым следам на полу, он уже успел пройтись по всему залу, поглядеть на все картины. Скай немного рассердился на друга: заботишься тут о нем, снаружи оставляешь, нервы его бережешь, а он сам лезет прямо туда, куда ему лезть не надо. И что ему теперь уже скажешь? Благо хоть успокоительный отвар травник способен приготовить себе сам.

Скай подозревал, что и ему самому такой отвар может понадобиться. Призраки были во всех картинах. Пятьдесят один. Двадцать семь полотен на одной стене, двадцать четыре на другой. Еще тут нашлись заряженные светильники вдоль стены с новыми картинами, амулеты от насекомых и крыс, какое-то волшебное приспособление, улучшающее вентиляцию через дырку под потолком, защита от огня на каждой раме и, конечно же, замок уже знакомой системы в запертой двери. Все ловушки, впрочем, оказались по ту сторону.

Скай с облегчением вернул обычное зрение и выхлебал из своей фляжки остатки взвара. Сладкий пряный напиток добавил бодрости, но головную боль не убрал и настроение не поднял. Скай прошелся вдоль картин. Тридцать восемь из них были явно намного старше: масло на холстах покрылось трещинами, и платья на девушках были старинными. Точно определить годы волшебник не взялся бы, но это определенно были наряды не этого столетия. А вот остальные тринадцать картин, похоже, отражали изменения современной моды. Изменились и призраки. На старых картинах все они были светловолосыми, на новых блондинками были только две. Кажется, самые первые. Остальные — шатенки, похожие друг на друга если не как родные сестры, то как двоюродные. Словно художник сперва подражал старому мастеру, но быстро понял, что вкусы у них различаются.

Подошел Пит.

— Послушайте, хозяин! Тут на полу только наши следы, а старых вовсе никаких нет. Как такое может быть?

— Очищающее заклятье, — не удивился Скай. — Бытовая магия. Силы на такую площадь требует уйму, но вполне постижимо. Это объясняет, почему тут так чисто.

— Заботится о своей коллекции, гад. А вы так сможете сделать? Ну, чтобы если мы прямо за той дверью его не поймаем, то он и не понял бы, что тут кто-то был?

Скай вздохнул, но согласился. Заклятье было несложное и требовало больше силы, чем концентрации.

— Только сначала откроем дверь и разрядим ловушки с той стороны. А то будет глупо устать от уборки и не справиться с запором.

— А ловушки разряжать обязательно? — спросил Пит. — Если злодей мимо них как-то ходит, то и мы пройдем? А если их испортить, он может заметить.

Скай согласился, хотя проходить по коридору мимо нацеленных Черных Игл ему очень не хотелось.

Подошел Линт с готовым планом зала. Выглядел студент бледно, даже волосы как будто потускнели, но линии на плане были вполне четкими, рука, привычная чертить карты в самых неподходящих условиях, не дрожала. Вот и славно.

— Ну что, готов узнать, что скрывается за той дверцей? — нарочито бодрым шепотом спросил Скай.

Линт побледнел еще сильнее, но кивнул.