Оле казалось, что она летит в пропасть с бешенной скоростью. Стоило ей закрыть глаза, как она начинала чувствовать свободное падение и рефлекторно сжималась в ожидании удара. Вздрагивала, как во сне, сразу открывала глаза, но невыносимое, давящее ощущение не исчезало. Ее кружка давно остыла, хотя она так и не сделала из нее ни одного глотка.

Полнолуние достигло пика и уже пошло на спад. Никаких чрезвычайных ситуаций не произошло, словно Елизар затаился, и все было как обычно… Если не считать того, что в их стае теперь есть человек, который пережидает на шахте и вскоре должен вернуться. Ольга, как и Влад, были одними из тех немногих, кто мог противостоять звериной сущности, поэтому надеяться, что в эти дни их обоих поглотит всеобщее безумие и они забудут обо всем, что стоит между ними, не приходилось.

– Как же можно так жить… – прошептала она в пустоту, не ожидая никакого ответа.

Лиза усмехнулась, сделала глоток и посмотрела на Ольгу смелым, открытым взглядом.

– Жить можно ради мести! – гордо сказала она.

Прозвучало это достаточно пафосно, что диссонировало с ее внешним видом. Следить Лиза за собой перестала. Теперь ее красивые блестящие волосы были всклокочены и напоминали воронье гнездо, лицо осунулось и выглядело нездоровым, кожа стала серой, глаза же покраснели и глядели на мир с затаенной злобой. Ольга бросила на нее косой взгляд и снова уставилась в кружку, которую продолжала греть ладонями.

Лизе терять уже нечего. Она была сломлена, раздавлена своим горем, и теперь бредила местью, рассказывая всем и каждому, с каким упоением бы мучила убийц своего мужа. И не было никаких сомнений в том, что она действительно способна это сделать – в ней не осталось жалости и сострадания. Игорь унес их вместе с собой.

Ольга пыталась посмотреть на свою собственную жизнь со стороны. А ей есть, что терять? Определенно – да! Остается только решить, что для нее важнее: Влад или ее душа – может быть не самая лучшая и безгрешная, но все еще живая и противящаяся тому, что она, Ольга, собралась сделать.

– На что ты готова ради любимого?

– На все, – не думая ни секунды ответила Лиза. – Нет никаких запретов, нет никаких рубежей, забудь про это! Есть только ты и тот, кого ты любишь. Все остальное не имеет значения. Я бы уничтожила целый мир, если бы это могло воскресить Игоря. Но это невозможно…

Она отвернулась, пребывая глубоко в себе и больше не замечая Ольги, не слыша ее, и не понимая, что стала спусковым рычагом.

***

Директор шахты Покровский Павел Сергеевич вызывал у Ольги много разных эмоций, но все они были отрицательными. Круглый, самовлюбленный шарик казался ей напыщенным и глупым, но она продолжала очаровательно ему улыбаться, закинув нога на ногу и покачивая красной туфелькой на высоченной шпильке. Это было слишком вульгарно и безвкусно. Она ощущала себя деревенской простушкой, желающей казаться роковой красавицей, но именно такой типаж восхищал Павла Сергеевича, что заставляло Ольгу думать о нем еще хуже.

Глубокое декольте ее платья, которое совсем не скрывала маленькая, накинутая сверху курточка, тоже приковывало внимание директора шахты. Он гладил всю ее глазами: от красной туфельки, вверх по ноге, к короткой юбке, во всей красе показывающей красивые, длинные ноги, затем к талии и к груди, а потом обратно. Иногда он, словно очнувшись, глядел на ее лицо, чуть виновато улыбался и снова уносился в свои грезы, ныряя взглядом в декольте.

– Так неожиданно, Оленька, что вы приехали.

– Это было неожиданно и для меня. Мне просто… вдруг захотелось вас навестить, – промурлыкала она, жеманно хлопая ресницами. – Надеюсь, вы не против?

Покровский прямо расцвел на глазах.

– Что вы, что вы, Оленька, всегда рад гостям! Выпьете что-нибудь?

Он церемониально подошел к сейфу, по виду которого меньше всего можно было ожидать, что это бар. От серого, невзрачного, но неприступного ящика веяло официозом – важными документами, печатями, ну или, в самом крайнем случае, – оружием. Однако пузатые бутылки, представшие взору, опровергали эти предположения.

– Нет-нет, что вы, я же за рулем, – притворно замахала руками Ольга, всем своим видом сигнализируя, что готова, в случае чего, задержаться подольше.

Покровский правда этих сигналов не понял, немного загрустил, захлопнув дверь сейфа, и, промокнув платком лоб, все же продолжил вести светский, как ему казалось, диалог.

– Грустно у нас тут, никаких развлечений. Ну, сами понимаете, рабочий поселок…

– Конечно-конечно! Я все понимаю, Павел Сергеевич. Просто… вы же знаете, что в полнолуние большинство из моих сородичей себя не контролируют. Совершенно не с кем поговорить! Вот, решила заехать к вам. Всегда приятно встретиться с умным человеком.

Такая неприкрытая лесть у кого угодно вызвала бы подозрение, но Покровский опять обнимал взглядом ее ноги, так что никакого подвоха не почувствовал. Он снова расцвел и потянулся было к сейфу с горячительными напитками, но опомнился и осторожно присел на краешек дивана, где расположилась Ольга. Никогда еще он чувствовал себя настолько неуверенно в своем собственном кабинете. Все его мысли можно было прочесть, как в раскрытой книге. Оле они казались шестеренками в прозрачном сосуде – она видела каждое их движение и слышала каждый их скрип.

Не то, чтобы директор шахты при своей должности и немалых доходах испытывал недостаток в женском внимании. Он видел много красивых женщин, даже роскошных, которые могли бы и дать фору той, что сейчас сидела перед ним. Но одна маленькая деталь превращала всех их в серую пыль. Они были обычными женщинами! Ольга же казалась ему экзотическим цветком, который он так жаждал сорвать, что совсем перестал здраво оценивать свои шансы.

– Вы можете приезжать в любое время, Оленька! – щедро разрешил Покровский, придвинувшись к ней поближе. – Я всегда буду вам рад! Ко мне сюда разве что ваш… э-э-э… лидер заглядывает. Андрей, да… два раза был!

– Вот как? – томно произнесла Оля, и тоже придвинулась ближе к Покровскому, небрежно откидывая курточку и давая ему больше обзора.

– Именно! И вот еще недавно приезжал, и не один, – бормотал Павел Сергеевич, уже плохо соображая от того, что расстояние между ним и декольте его гостьи стремительно сокращалось, – девушку привез, из ваших…

– Настю! – воскликнула Оля и резко отодвинулась.

– Да, – растерянно произнес Покровский, искренне не понимая, почему столь прекрасный интимный момент упущен. – Ее завтра заберут.

– Значит, на этот вечер у вас уже есть интересная компания. Наверное, мне стоит уехать, – сказала Оля холодно и встала с дивана.

– Ну что вы! Я… мы… в смысле… Анастасию попросил приютить Андрей, и я не мог ему отказать, вы же понимаете. Но я не докучаю ей своим обществом, мы даже толком не виделись! Я прошу вас не уезжайте, Оленька… Зачем же портить такой прекрасный вечер?

– Дело не вас, Павел Сергеевич. Мне бы не хотелось находиться здесь вместе с Настей… Скажем так, мне это не слишком приятно. Мы не очень ладим.

– Понимаю, – совсем сник с лица Покровский.

– Я думаю, мне лучше уйти!

– Ох, Оленька, но Настюш… Анастасия даже не в этом корпусе живет, зачем же так радикально…

– Простите, что побеспокоила вас, Павел Сергеевич, – Оля застегнула куртку, спрятав от восхищенного зрителя свое декольте. – Если бы я знала, что Настя здесь, я бы не приехала.

– Завтра ее уже здесь не будет!

– Но я здесь сегодня…

– Как мне сказал Андрей, ей небезопасно находиться у вас в полнолуние, я же не могу выставить ее за ворота.

– Разве в городе ей было бы не безопасней, чем здесь?!

– Да, но…

– Вы ведь можете обеспечить ей охрану и где-нибудь подальше отсюда!

– Оленька, я бы с радостью, но сейчас уже так поздно, а мы в полнолуние даже днем не решаемся на дорогу выезжать… В самом деле, разве это так важно?

– Для меня – да. Ну что ж, Павел Сергеевич, было очень приятно вас увидеть! Еще раз извините за беспоко…

– Подождите, Оленька, присядьте! Я же не отказываюсь, но поймите, Андрей дал мне четкие указания!

– Андрей дал вам указание охранять ее, а как и где – это уже не его забота. В городе ей ничего не угрожает! Не понимаю ваших сомнений.

– Эм… да… конечно, вы правы, но… ну хорошо, подождите меня здесь.

Покровский, снова утерев платком лоб, бочком, словно стесняясь, вышел из кабинета, и Оля удовлетворенно откинулась на спинку, прикрыв глаза. Она до последнего не была уверена, что ей удастся это провернуть. Неужели он и правда выпроводит Настю вопреки приказу Андрея? Глупый, старый дурак!

Прошло довольно много времени и Оля даже успела заскучать. Затем с улицы, где уже довольно сильно стемнело и звуки стали казаться еще громче, донесся шум. Она подскочила с дивана и выглянула в окно.

Похоже Покровский все же очень боялся реакции Андрея на такую самодеятельность и потому решил перестраховаться. Настя недоуменно разглядывала целых три машины с вооруженными людьми, но все же села в одну из них. Получилось! Оля даже довольно потерла ладони от того, как ей легко далась эта афера. Если совесть и кольнула ее где-то в глубине души, то все тут же вытеснили слова Лизы: «Есть только ты и тот, кого ты любишь. Все остальное не имеет значения».

Она широко улыбалась, глядя в окно, когда дверь открылась и в кабинет вернулся его хозяин. Выглядел он немного потерянным, словно уже сожалел о том, что сделал.

– Ну вот, – сообщил он не очень весело, – отправил Настю в город, там за ней приглядят. Охрану усиленную приставил, думаю, проблем возникнуть не должно…

Последнюю фразу он произнес полувопросительно, внутренне понимая, что совершил ошибку, и теперь ища поддержку у Ольги.

– Ну конечно не возникнет! Наоборот, Андрей будет доволен, что вы так хорошо позаботились о его подопечной!

– Вы думаете?

– Абсолютно уверена!

– Я, конечно, сообщил Андрею о своем решении…

– Как сообщили? – округлила глаза Оля и, уже шагнув к Покровскому, отпрянула назад и оглянулась.

Машины выезжали с территории и ворота за ними уже закрывались.

– Позвонил. Но он не ответил, и я оставил ему сообщение.

– Но ведь там нет связи, как вы могли ему позвонить?

– У меня тут прямой кабель к Андрею на всякий случай, мы иногда связываемся, чтобы обсудить некоторые вопросы… Ну это вам, наверное, неинтересно, Оленька.

Ольга в панике снова кинула взгляд на уже закрывшиеся ворота. Может быть Настя и все ее охранники уже не жильцы, но сколько теперь проживет она сама? Сколько у нее времени, прежде чем Андрей прослушает оставленное ему сообщение?

– Оленька…

– Уйди от меня, идиот!

Огонь в ее груди разгорался. Красные туфельки на шпильках отлетели в сторону, платье начало трескаться и расходиться по швам. Покровский, видя это преображение, попятился, проклиная уже не только тот миг, когда впустил Ольгу на вверенную ему территорию, но и когда сел в кресло директора этой шахты. Он уже не хотел ни экзотики, ни денег. Он просто хотел жить. Но смерть уже смотрела ему в лицо рыжей волчьей мордой с оскаленной пастью.