— Привет, это я... Давид! Помнишь меня?!
Конечно, блин, помню!
Голос мужчины звучит не слишком уверенно, но меня все равно пробирает до мурашек ужаса...
Что он здесь вообще делает?!
И как меня нашел?!
Первая мысль — просто закрыть металлический кругляш над глазком, отойти от входной двери и притвориться, что меня здесь нет и никогда не было.
Вот только он, увы, уже слышал мой голос.
Да и Дамир вертится рядом со мной, прыгает вокруг и спрашивает:
— Кто это?! Мам, ты ему откроешь?! Мам, мам! Ма-а-ам?!
— Мой очень старый друг, — говорю я сыну. — Дамир, иди пока в комнату, ладно? Мне надо с ним поговорить.
— Ла-а-адно, — чуть обиженно протягивает сын, но послушно убегает к себе.
Слава богу!
По крайней мере, у Давида не будет шанса с порога сказать ему: Люк, я твой отец!
Между тем, звонок в дверь повторяется. Мой старый знакомый явно не собирается уходить, он весьма настойчив.
Делать нечего: я открываю дверь, и несколько секунд мы с Давидом просто смотрим друг на друга.
Мы не виделись много-много лет, с той самой ночи, когда переспали, и когда, видимо, был зачат Дамир.
Давид не особенно изменился: все такой же высокий, статный... красивый.
Ну, еще бы, конечно, красивый, иначе разве я легла бы с ним в постель?!
То было однодневное — точнее, одноночное, — помешательство.
Но кто же знал, что именно оно приведет меня к беременности?!
Давид тоже рассматривает меня оценивающим взглядом, скользит глазами с головы до ног...
Мне неуютно под его взглядом, я складываю руки на груди и перекрещиваю ноги, как бы интуитивно защищаясь:
— Привет, ты как нашел меня?! И зачем?!
— Привет, — он кивает. — Ну... Мне одна птичка напела, что ты, оказывается, забеременела после той ночи со мной, и у нас есть сын. Он ведь здесь, с тобой?! Ты его в другую комнату отправила, чтобы он со мной не сталкивался, верно?!
— Не верно, — я качаю головой, стараясь оставаться спокойной. — Твоя птичка, кем бы она ни была, ошибается. Да, у меня есть сын. Но у сына есть отец — Миша... мой Миша. Могу, блин, наши совместные фотографии показать...
— Твой Миша?! — фыркает Давид. — А мне сказали, что вовсе он и не твой, у него есть жена.
— Формальность.
— И что, он скоро с ней разведется и на тебе женится?!
— А твое какое дело?! — отвечаю я вопросом на вопрос, чувствуя, как меня это раздражает.
Кто он, блин, вообще, чтобы задавать такие вопросы?!
Да никто, пустое место!
Единоразовый любовник!
И то, что он заделал мне сына, ничего не меняет!
Я даже до сих пор не уверена, что отец — именно Давид!
Интуиция по-прежнему кричит мне, что это Миша!
— Что значит, какое мое дело?! — возмущается Давид. — Все просто, Каролина: если это правда, если у меня есть сын, я хочу знать об этом и чтобы он тоже знал обо мне, я хочу обеспечивать его, участвовать в воспитании... разве это не нормальное отцовское желание?!
— Нормальное, конечно, в теории, вот только ты не имеешь к моему сыну никакого отношения, — говорю я.
Не знаю, на самом деле, почему я так упрямлюсь.
Может, проще было бы согласиться, смириться, познакомить Дамира с Давидом?!
Может, Давид бы действительно помогал нам?!
Может, я смогла бы немного расслабиться, сосредоточиться на поиске квартиры и работы, перестала бы зависеть от Миши?!
Вот только... если я сделаю так — то точно потеряю любимого мужчину. Окончательно. Навсегда.
Но кто же та птичка, что напела Давиду про Дамира?!
Александра?!
Вот только зачем ей это?!
А может, сам Миша?!
Решил, что таким образом защитит Дамира и меня?!
Но как они, блин, нашли Давида?! Где откопали?! Я сама-то не имела ни малейшего понятия, где он, как он, чем занимается и жив ли вообще...
— Может, сделаем ДНК-тест, чтобы быть уверенными? — спрашивает Давид.
— Я и так уверена, — продолжаю я гнуть свою линию. — И ты не имеешь никакого права на моего ребенка. Я не знаю, кто, что и зачем тебе рассказал, но поверь, это было сделано только для того, чтобы навредить мне. Ты здесь ни при чем. Просто случайное звено.
— Дай мне хоть посмотреть на него, — просит Давид. — Мне кажется, если это правда мой сын, я сразу его узнаю.
От этой просьбы мне почему-то становится страшно.
Потому что я знаю, как выглядят родственники Миши, но как выглядят родственники Давида — понятия не имею.
Вдруг Давид посмотрит на Дамира и по чертам лица узнает в нем свою породу, свою семью?!
А мне-то его спровадить надо!
Поэтому я говорю:
— Нет. Пожалуйста, просто уходи, иначе я вызову полицию.
— Боже, серьезно?! Почему ты меня так боишься?!
— Потому что ты ворвался ко мне в квартиру спустя восемь лет?! А ведь мы даже знакомы были едва-едва!
— Однако имя мое ты не забыла...
— Ага, а ты еще и адрес мой раздобыл. Обычно так делают маньяки и преследователи, а не мужчины, с которыми ты случайно переспала миллион лет тому назад! И вообще...
Договорить я не успеваю, потому что в этот момент из своей комнаты вдруг выбегает Дамир.
С истошным воплем:
— Мама, смотри, что я сделал! — он несется ко мне через весь коридор, гордо потрясая над головой только что слепленной из пластилина фигуркой.
— Какой классный трицератопс! — восклицает Давид и присаживается к моему сыну, а я замираю в ужасе.
Узнает, не узнает?!
Поймет, не поймет?!