Пока мы едем в аэропорт, я успеваю прокрутить в голове миллион тяжелых, липких, болезненных мыслей.
Что Миша сказал Артуру, когда забирал его из школы?! Ведь до этого они не виделись две недели... две недели, которые Артур только и думал, что о разводе своих родителей!
Как объяснил, почему они поехали не домой, не на секции, не в детскую игровую, а в аэропорт, да еще и без меня?!
Вдруг мой сын напуган?!
Вдруг он сопротивлялся, отказывался, просил позвонить мне — но отец отказал ему?!
Подготовился ли Миша, собрал ли для Артура чемодан, взял ли все необходимые вещи?! Например, солнцезащитный крем?! И спрей в нос от аллергии, которая сопровождает нашего сына уже много лет?!
А как же школа?! Как Артур потом будет наверстывать уроки, пропущенные за целую неделю?! Может, они взяли с собой учебники, рабочие тетради, альбомы?! Конец апреля, важные, нужные темы по всем предметам...
Надо было спросить у классной руководительницы... но я слишком торопилась, слишком переживала...
Я и сейчас тороплюсь — даром, что уверена: все равно опоздаю.
Я и сейчас переживаю: вдруг Миша задумал что-то плохое, опасное?!
Вдруг он правда решил выкрасть у меня сына и увезти его куда-нибудь далеко-далеко, в чужие края, чтобы я не нашла?!
Ирина Петровна, конечно, сказала, что это маловероятно, что мне не нужно так сильно волноваться, но...
Как же иначе?!
Материнское сердце не на месте — и готово вот-вот разбиться.
По дороге, зайдя в интернет, мониторю табло аэропорта.
Благо, что аэропорт в городе всего один!
Жили бы мы в Москве — было бы неясно, куда вообще мчаться... В Шереметьево?! Домодедово?! Внуково?! Жуковский?!
Но и в родном Сочи есть затруднение: я не знаю, каким рейсом должны лететь Артур и Миша.
В Стамбул?! Или в Анталью?!
Оба направления — рядом на табло, соседние стойки регистрации, соседние гейты, разница во времени — всего десять минут.
Но я ведь все равно не успею, да?!
— Не успеете, — сокрушенным голосом говорит мне таксист, молодой парень, который, пока мы ехали, уже успел все понять и проникнуться моей непростой историей. — Сочувствую. Ваш бывший муж — тот еще урод...
— Увы, он еще даже не бывший, — фыркаю я горько, а сама думаю: и как при таком раскладе Миша вообще надеялся помириться?!
Разве то, что он делает, похоже на попытку наладить отношения?!
По-моему, наоборот: это похоже на объявление войны!
Я не хотела этого.
Не хотела воевать.
Хотела развестись мирно и спокойно.
Но... похоже, не судьба.
В аэропорт я влетаю за пять минут до окончания посадки.
Нервно ищу глазами информационную стойку или полицейского, которые, как это положено, должны патрулировать аэропорт.
Увидев мужчину в форме, бегу к нему.
— Здравствуйте! — кричу, срывая голос, а потом пытаюсь продышаться, пока он смотрит на меня круглыми глазами.
— Добрый день. Чем могу помочь?!
— Простите, я... я... мой сын... его пытаются украсть! Пожалуйста, помогите мне задержать вылет рейса!
— Какого рейса?! — полицейский явно напрягается и сжимает покрепче свою рацию. Меня это почему-то обнадеживает: неужели он серьезно отнесся к моим словам?!
— Не знаю точно... Стамбул или Анталья... Точно — Турция.
— И кто же пытается украсть вашего сына?! — спрашивает полицейский уже с меньшим рвением.
— Мой муж... бывший, — добавляю я зачем-то, хоть это и ложь.
— Ваш муж — гражданин Российской Федерации?!
— Да...
— Вы оформляли запрет на выезд вашего сына из России?!
— Нет, — говорю, а у самой сердце вниз падает... и не зря: судя по лицу полицейского, он стремительно теряет интерес к моей проблеме.
Спрашивает лениво:
— Семейный конфликт?!
— Да, но...
— Не имею полномочий.
— Но, пожалуйста...
— Ваш бывший муж опасен для ребенка?!
— Думаю, что нет, но...
— А может, он опасен для других пассажиров рейса?!
— Нет...
— Ну, если он не собирается пронести на борт бомбу, и единственный его недостаток в том, что вы не пришли к общему мнению, куда вести в отпуск вашего ребенка, нам нечего ему...
— Пожалуйста! — я даже складываю ладони вместе в молитвенном жесте.
— Простите, — говорит он мне и делает шаг в сторону, четко давая понять: разговор окончен, и если я продолжу настаивать, то уже не мой муж, а я сама пойду в полицейскую комнату...
Что же мне делать?!
Можно, конечно, поехать домой, взять заграничный паспорт, купить билет на первый ближайший рейс до Турции, добраться туда, а дальше решать все по факту, но... какова вероятность, что я вообще найду их?!
А вот что деньги потеряю — однозначно.
И время, и силы, и нервы.
Боже...
Какой же ужас!
В конце концов, наверняка убедившись, приняв, как данность, факт, что я точно никак не смогу остановить Мишу, я сажусь в первое попавшееся кресло в зале ожидания и закрываю лицо ладонями.
Надо собраться, надо вернуться на работу, надо назначить встречу с адвокатом, надо попытаться выяснить у Миши насущные вопросы: взял ли он солнцезащитный крем и спрей от аллергии, говорил ли с классной руководительницей сына по поводу домашних заданий, как вообще чувствует себя Артур...
Но я пока не могу.
Мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
Вот я и сижу, уткнувшись лицом в ладони, пока не слышу за спиной тихое и заботливое:
— Нужна помощь?