— Ох, Леночка... ты — богиня! — закончив, Мишаня откидывается на подушку, разбрасывая по сторонам руки и ноги, как морская звезда...

Он весь мокрый, взопревший, красный, но чертовски счастливый, до вершины блаженства отмассажированный моими руками, моими губами и кое-чем еще... не зря же я курсы по соблазнению проходила, не зря училась дышать маточкой и правильно работать мышцами влагалища и тазового дна...

Я в совершенстве владею искусством любви — вот Мишаня и возвращается ко мне снова и снова, улучая моменты из своей серой, скучной жизни, в которой до него докапываются то сорокапятилетняя жена, то тридцатисемилетняя недолюбовница... обе — серые мыши, вяленые рыбины: такие же страшные и дурно пахнущие там...

А мне — двадцать три, я в самом соку.

И у меня еще достаточно времени, чтобы привязать к себе Мишаню и его миллионы, пока природа не возьмет свое и я тоже не начну стареть...

Что поделать: жизнь жестока.

Но когда есть деньги, можно стареть медленно, красиво и дорого.

Именно так я и буду. Ну а пока — беру быка за рога, обеспечиваю себе будущее место под солнцем.

Приношу Мишане свежевыжатый апельсиновый сок с кубиками льда.

Мягко ступаю босыми ногами по пушистому ворсу ковра, протягиваю ему запотевший от холода стакан, сама сажусь рядом и любуюсь, пока он пьет.

— Ну как же мне с тобой повезло, Леночка, — воркует он. — Как я раньше жил без тебя?! Как я теперь буду жить без тебя, если ты однажды вдруг исчезнешь?!

— Я никуда не исчезну, котик, — улыбаюсь. — Я — вся твоя. Рассказывай, как твои дела. А потом сходим в душ и будем есть пиццу.

— Идеально. Мне нравится.

С мужчинами, вообще-то, очень просто.

Во-первых, притворяешься очаровательной наивной дурочкой, красиво хлопаешь большими глазами, мило дуешь губки.

Во-вторых, даешь ему эмоции, которых он ждет: восторгаешься его бизнес-успехами и интимными размерами, ругаешь его жен, жалеешь его самого.

В-третьих, секс: много, разнообразно, отвязно.

В-четвертых, еда: много, разнообразно, вкусно. Готовить при этом не обязательно: можно и из ресторанов заказывать.

И, наконец, в-пятых: позволяешь ему чувствовать себя рядом с тобой мужчиной, альфа-самцом, время от времени прикидываешься неразумным ребенком, творишь всякую фигню, например, дуешь на него пену в ванной, мажешь ему носик мороженым, прыгаешь с ним по лужам...

И все — он твой!

Мишаня рассказывает мне про свои последние неурядицы.

Что Каро подсунула в семейный альбом свою с сыном фотографию — и жена узнала про измену.

Что Каро не признается, что это она подсунула фото, но он не верит.

Что он вообще теперь не может верить ей: она ведь, возможно, даже не от него ребенка родила!

Что и жена хороша: решила подать на развод из-за каких-то измен столетней давности! А он ведь только ее, Сашеньку, любит!

— Зачем же они так жестоко с тобой... — тяну я жалобно, глажу его пальчиками по голове, шее, плечам, груди, животу, потом спускаюсь все ниже и ниже...

— Леночка, проказница, что ты делаешь?! — смеется Мишаня.

— Хочу тебя утешить... нельзя?! — очаровательно дую губки.

— Мы ведь собирались в душ!

— Да, идем! Там и продолжим наше веселье! — я вскакиваю с постели, тяну его за собой, и уже через минуту намыливаю его с головы до ног ароматной пеной...