Всеволод

Поверить не могу, девственница, хотя я догадывался, уж больно она неопытная, и это пиздец как заводит, опытных у меня было хоть отбавляй.

Но, девственница, единственная мысль, не так нужно лишать Улю невинности, не в этом клубе, однако вкус ее сосков и аромат кожи выталкивает все благопристойные мысли из головы.

Обхватываю рукой горячие мягкие полушария, сдавливаю, Ванька там вообще потерялся, стонет, вылизывая розовый сосок юной девчонки.

От этой мысли член крепнет, молодость Ульяны заводит.

— Хочу ее, — бормочет друг в какой-то бессознанке, и он мне рассказывал накануне, что никогда не влюбляется, усмехаюсь. — Пиздец, как хочу, — он снова берет в плен сладкий рот Ульяны.

— Не здесь, — срывается с губ прежде, чем успеваю понять. — Не так, она заслуживает другого.

— Согласен, — вдруг говорит Ванька, затем шумно выдыхает в нежную шейку нашей девочки. — Нужно притормозить.

Видимо, слова о невинности на него подействовали как надо. Малышка хлопает ресницами, смотрит на нас с удивлением. Нет, детка, в этом грязном месте мы не станем этого делать.

— Я хочу попробовать твою девочку, — ухмыляюсь, Ульяна краснеет.

Ванька сползает с дивана, садится на пол, зарывается пальцами в волосы, улыбается, а я устраиваюсь между сладких ножек. И бесстыдно обхватываю член рукой.

В этой киске мне сегодня не побывать, но я безумно хочу ее полизать. Массирую ее гладкие половые губки, нежные, нетронутые, мокрые.

— Всеволод Борисович! — стонет она, выгибаясь.

Нравится мне, как она выстановает моё имя. Пиздец, нравится. Я тащусь, блять.

— Я буду нежным, детка, — медленно провожу языком по ее промежности, вдыхаю нежный аромат смазки. Вкусная, Ванька прав.

Уля, моя зависимость, теперь уже этого не изменить. Лижу ее и улетаю, её нежность, сладость, яркая реакция, то, что оживляет моё сердце.

Лёжа в ногах Ульяны и, тем не менее, чувствую себя мужиком, настоящим, хозяином ее удовольствия. Раскрываю сладкие бедра шире, надавливаю рукой. Контроля больше нет.

— Да, да, — она кричит, мечется, а я пью свою девочку. — Ах! — начинаю двигать рукой быстрее, блять, я дрочу, отлизывая подружке моей дочери и от этой мысли. Дьявол, кончаю в кулак, жадно вылизывая алый клитор Ули.

— Ах! — она выгибается, содрогается.

— Вы охуенные мать вашу! — Ванька дрочит себе, и тут его телефон начинает разрываться.

— Блять, кто так не вовремя?

— Хм, — берёт трубку. — Да, Кать!

Уля резко садится, такая красивая, растрёпанная, губки искусаны, грудь вся в наших поцелуях, а бедра в моих слюнях и её соке.

— Забрать, сейчас? — Ванька зарывается пальцами волосы. — Что случилось? Ты плачешь? Еду, — кладет трубку. — Они с Иркой поссорились, как я понял, а Улю все потеряли, — он встает, натягивает штаны. — Выйду через другой вход, Уля!

Она опускает взгляд, прям вижу, как в этой красивой голове рождаются ненужные мысли, сгребаю ее в охапку.

— Все хорошо, — шепчу. — Я отвезу тебя домой. Не переживай.

— А как же Ира?

— Ее тоже, — подмигиваю. — Как же я свою дочурку брошу? Только ты не переживай, ладно?

Поглаживаю ее бедро, наслаждаюсь мягкостью. Уля вся такая, приятная, сладенькая, манящая, скромная, очень мне нравится. Целую ее висок.

— Я пошел, Катюха ждет у клуба, — Ванька жарко целует Ульяну, затем уходит.

— Сходи в туалет, освежись, — говорю, малышке, она убегает.

Сам я сажусь и допиваю остатки вискаря, затем вызываю такси. Поправляю рубашку, привожу в порядок волосы. Выхожу и заваливаюсь в випкабинку девочек. Уля успокаивает мою дочь.

— Что случилось?

— Папа! — Ира хлопает глазами, а Уля густо краснеет. — Что ты тут делаешь?

— Только приехал. Ваньку подорвали, я решил заехать тоже. Что такое? — Катя уже уехала, — Ира поджимает губы, сажусь рядом. — В чем дело?

— Кажется, я потеряла подругу, — она вздыхает.

Очевидно, рассказывать мне, она не планирует. Уля обнимает Ирку. Я рад, что она тут, хотя немного неловко от ситуации. Но пока Иринке лучше не знать о моих планах на ее подругу.

— Я так рада, что хотя бы ты со мной, Уля, — всхлипывает Ира, когда мы втроем усаживаемся в такси.

— Да в чем дело? — взрываюсь.

— Не кричи, пап! — строго смотрит дочка. — Это наши девочковое. Ничего не случилось, но Катя, она, в общем, мне кажется, она влюблена в Стёпу.

— В хозяина клуба? — мои брови ползут вверх.

— Да. Она меня приревновала очень сильно и убежала, сказала, что мы больше не подруги.

— А что ты делала с этим взрослым мужиком? — хмурюсь.

Уля бросает на меня испуганный взгляд. Да, блять, как все непросто. Но если друг Ваньки что-то сделал моей Ирке, урою.

— Ничего, — восклицает. — Точнее, ничего такого.

— Ира, — рычю.

— Ничего, пап, я уже взрослая, — вздергивает подбородок, а у меня начинает дергаться глаз.

— Поговори мне, — повышаю голос. — В общем, сейчас едем домой, пьем горячая кокао и по постелькам, — а в постельку к Уле я сам загляну.

Ира молчит всю дорогу, Ульяна обнимает ее, мы возвращаемся в особняк. Обе расходятся по комнатам, набираю Ивана.

— Что там с Катей?

— Не могу клещами вытащить, — хмыкает он. — Ты нашу лапочку к себе отвез?

— Да.

— Пойдешь к ней?

— Прости, вряд ли я смогу удержаться, но ей самой решать, — сейчас во мне говорят чувства. — Не буду ни к чему ее принуждать, нам определенно нужно поговорить.

— Ты уверен, что сможешь удержаться? — Усмехается, друг.

По какой-то неизвестной мне причине я уверен, что придам Ваньку, если один полезу в киску Ульяны, плюс для нее это впервые, она точно хочет, чтобы все было красиво и по-особному.

— Да.

Я принимаю душ, затем проверяю дочь, Ирка спит без задних ног, а я, словно, возрастной сталкер, пробираюсь в комнату к ее лучшей подруге.