— Знаешь, — говорю, когда выходим из подъезда, — и представить не могла, что выйду из этого дома с тобой. Под руку.

— Хорошо, что я решил вернуться, — усмехается Адам, стирая рукавом кровь с лица. Белая ткань пропитывается тёмной кровью, но его лицо совсем меня не радует. Наверное, и с Севой всё очень… Плохо.

— Зачем ты решил вернуться? — очевидно, что телефон он забрал с собой. При муже это говорить, как минимум, глупо было, ведь я всё же благодаря Адаму и сбежала.

— Не знаю, почувствовал словно, — пожимает плечами бывший и кивает на свою машину. — Поехали. Переночуешь у меня.

— Нет, давай в гостиницу? — я кусаю губу. Как бы там ни было, я не готова сейчас оставаться наедине с Адамом. И жалеть ни его, ни Севу не горю желанием. Однажды Раевский тоже разбил мне сердце, а встретившись вновь — даже не оправдывается. Он спокоен и уверен в себе, как и прежде. И вот так просто влез в мою жизнь.

Да, он помог мне уйти и за это ему большое спасибо. Но ни на что другое он может не рассчитывать.

— Это не очень удобно, — сразу начинает Адам, но я качаю головой, хмурясь.

— Нет. Я могу такси вызвать… А тебе, вообще, в больницу бы… — осматриваю его лицо вновь. — Поехать.

— Со мной всё нормально, — мужчина уверенно открывает дверь машины и кивает на переднее сиденье. — Садись, я отвезу тебя.

Слушаюсь. Не знаю, почему. Может, не хочу ждать такси, или потому что доверяю ему. Но Адам когда-то был близким человеком, и я его любила. Он — мой первый мужчина. Я, видимо, подсознательно верю ему. И не могу объяснить причины такой благосклонности.

Мы едем молча, без музыки и разговоров. Мне бы обдумать, как дальше действовать, а я не могу. Перед глазами всё мельтешат картинки вечера, и я очень хочу плакать. Навзрыд.

Мы с Севой жили хорошо. Как я думала. Поддерживала, как говорится, в горе и радости, в любых начинаниях, всё принимала, любым любила и души в нём не чаяла. Дети какие прекрасные получились… Их я безумно люблю, как и Всеволод. Только что теперь с нами будет? Действительно ли муж заберёт моих ангелов? Тогда я точно не выживу.

Мне больно видеть, как годами выстроенная жизнь превращается в руины. На глазах рушится и разбивается, словно осколки стекла. Вдребезги. Хочется собрать эти осколки в ладони и плакать, кричать. Мне так больно. Как пережить предательство Севы?

— Виол, — тянет Адам. — Ты даже не думай возвращаться к нему… — я вижу, что мы на парковке неплохой гостиницы и просто киваю. Что мне ещё ответить? Что Адам прав или не прав? Я просто хочу остаться одна и всё обдумать.

— Я взрослая девочка, Адам. И уже не та, которую ты бросил, — тяжко вздыхаю. — Спасибо за помощь, но не стоило бить моего мужа и провоцировать его.

— Лучше бы избил тебя? — шипит зло Адам. — Или ты готова была простить его, чтобы сохранить полную семью? Ви, это ведь очень…

— Нет, не лучше, — качаю головой. — Но теперь он считает, что я с тобой сплю. А мне хочется, чтобы он был сам виноват и для себя тоже… — я запоздало чувствую слёзы на щеках. — Я ни в чём не виновата, и это факт.

— Да, ни в чём, — поддерживает мужчина.

— Я пойду. Спасибо. Правда.

— Может, я с тобой? — Адам внимательно смотрит на меня и немного щурится. Я же качаю головой.

— Нет, — открываю дверцу машины. — Мне нужно побыть наедине.

— Тогда звони, если что. Я, и правда, психолог и могу помочь. Выйти из этого состояния, наладить связь ради детей.

Выхожу из машины и на секунду замираю. После наклоняюсь и улыбаюсь:

— Ты лучше едь к жене. А то весь вечер проводишь с другой женщиной, — хмыкаю.

В гостинице меня быстро регистрируют и проводят до обычного среднего номера. Я оставляю небольшую сумку на кресле, и первым делом выпиваю бутылку воды. Небольшую, поллитровую, но проглатываю за раз. У меня словно обезвоживание, вода немного приводит в чувство и мне становится чуть легче дышать. Но этот ком в горле никуда не деть.

Затем горячий душ и бокал вина. Позволяю себе это, чтобы совсем не сойти с ума. Немного расслабляюсь, сидя на подоконнике и просто рассматривая крыши родного города. Вместо того, чтобы думать, как жить дальше, я позволяю себе ни о чём не рассуждать и чувствовать, как вино немного расслабляет и успокаивает. Сомнительный способ успокоиться для мамы двоих детей. Но раньше именно я в нашей семье себя во всём ограничивала. Муж и дети на первом месте, ничего для себя, никаких поощрений… Всё для них.

Что ж, теперь будет иначе .

Кивнув себе на эту мысль, я допила вино и отправилась спать. Мягкая, большая постель приняла меня в свои прохладные приятные объятия с радостью.

Утром я собралась с мыслями и поехала первым делом за машиной. Почему-то с наступлением нового дня всё стало яснее и понятнее. Сразу поняла, что мне нужно уверенно говорить с мужем и отстаивать свои границы как человека, так и мамы. У нас ещё не настолько взрослые дети, чтобы они сами могли решить — с кем жить. Но они любят как маму, так и папу. Как минимум, мы нужны обоим. И нам необходимо найти то решение, которое будет для всех идеальным и верным.

Уже на своей машине я приехала к дому. Поднялась, прокручивая в голове картинки вчерашнего вечера. Аж в дрожь бросило на лестничной клетке при воспоминании о драке между мужчинами. Зачем они дрались? В этом точно не было смысла.

Но мне не понять. Я — женщина, и привыкла всё решать иначе. А мужчины такие, им главное кулаками помахать, не выясняя причины. Лишь потом, уже побитые, в крови, ничего не видя, они могут смотреть на противника. И говорить…

Всё же психология у мужчин и женщин разная.

Открываю квартиру и вхожу внутрь. Тихо. А мужа я замечаю спящим на диване в гостиной. На журнальном столике разбросаны лекарства из аптечки, а лицо мужа представляет собой какое-то фиолетово-синее безобразие. Правый висок и губы разбиты, но он явно умывался и обрабатывал раны, всё выглядит аккуратно.

В спальне нахожу документы на детей, на свой автомобиль и прочие личные документы. Складываю всё в сумку и возвращаюсь в гостиную. Почему-то мне кажется, что он вряд ли будет через суд забирать малых. Как бы это не звучало, но дети для мужчин обычно больше обуза, чем обязательство и обычная рутина. Сева любит детей. Но совмещать их график со своим не сможет.

— Зачем пришла? — я подпрыгиваю от неожиданности и поворачиваюсь в сторону дивана. Сева неотрывно смотрит на меня. — Иди к своему ёбырю.

— Я не изменяла тебе, Сев, — уверенно говорю я, всё же желая быть в его глазах невиновной. — Никогда. А ты изменял, — прикусываю губу. — Если бы я не увидела, сколько бы это продолжалось? Месяц? Год? И сколько ещё это продолжалось до того, как я узнала…

— А что тогда делал в этой квартире тот мужик? — удивлённо спрашивает Сева, пропуская мои слова о его измене. — Испачкался чем-то и решил застирать одежду?

— Да! — бросаю я.

— Ага, конечно, — смеётся муж. — Так я и поверил.

— Можешь не верить, — я пожимаю плечами и разворачиваюсь, — это твой выбор. — И только делаю несколько шагов в коридор, тут же попадаю в руки Севы. Он прижимает меня к себе и касается избитыми губами моей шеи. Я поджимаю губы, ведь мне, чёрт подери, так нравится это… Поцелуй, невесомый и нежный.

— Не уходи. Я не смогу без тебя.

— Сможешь… Ты ведь был с той девушкой. И не раз. Ты говорил, что она — богиня, а я, твоя жена и мать твоих детей, и рядом не стою, — слёзы обжигают кожу и мне горько вспоминать это снова. — А потом приходил ко мне и говорил, что сильно любишь.

— Так и есть, Ви, — отвечает он. Разворачивает к себе и гладит по щеке, которую вчера ударил. — Прости меня, малышка… — осматривает меня с жалостью и, кажется, раскаивается. — Я не смогу без тебя. Я люблю тебя. Очень.

Это режет на куски мою душу.

Потому что я тоже люблю его. Или просто люблю. Я это чувствую, и моё сердце обливается кровью от его слов. Мне больно слышать это. Настолько, что я не могу шевельнуться и просто жду, пока он отпустит.

Но Сева не отпускает. Он прижимает меня к себе сильнее и впивается в мои губы уверенным, властным поцелуем. Увлажняет их языком, проталкивается им в рот и отчаянно запускает пальцы в мои волосы. Зажимает к стене, пока ладони шарят по моему телу, а сумка падает на пол.

— Дурею от твоего запаха, малышка, — шепчет он между поцелуями. Затем опускается к шее, лижет и покусывает кожу. Раньше такое бы точно меня распалило и возбудило. Но не сейчас. Я отворачиваюсь, не отвечая, и просто терплю его ласки. Он по-прежнему настойчив, от него пахнет привычными духами… А перед глазами стоят его ягодицы, напряженные и быстро врывающиеся в другую женщину.

Каждый поцелуй обжигает мою кожу и сейчас мне противно от любого его касания. Хочу оттолкнуть, но не могу. Словно все силы разом покинули меня. Я не чувствую саму себя, тело почти не слушается и голова кружится. Он же ничего, казалось бы, не замечает, шепчет что-то между ласками и греет дыханием…

А я чувствую себя грязной, липкой. С каждым новым поцелуем мне всё хуже и хуже…

Когда он расстёгивает блузку, а его язык и губы опускаются ниже, я неосознанно начинаю дрожать. Желудок скручивается до боли. Словно меня сейчас вырвет. Прямо на мужа.

— Пусти… — шепчу я непослушными губами и всхлипываю. Только сейчас он всё же замечает, что совсем не отвечаю ему. Теперь ещё и дрожу.

— Малышка… Пожалуйста, — кажется, он и сам не понимает, о чём просит. А я, пользуясь моментом, вырываюсь и убегаю в ванную, где меня рвёт, но немного. Я ведь даже не позавтракала. Удивительно, но меня вырвало от его ласк… Или от моих собственных воспоминаний о его измене?

Он не подходит ближе. Стоит в дверном проёме и пустым взглядом следит за мной. Я, не застёгивая блузку, подхожу к раковине и умываюсь ледяной водой. Меня трясёт. Всё тело от отвращения не слушается. Немного легче становится, когда я охлаждаю лицо. Смотрю в зеркало, закрываю кран и встречаюсь с взглядом мужа в отражении.

— Ты беременна? — удивляет меня Сева, хотя прекрасно знает, что с моим циклом всё в порядке.

— Нет, почему ты так решил? — хмурюсь я.

— Тебя тошнило только при беременностях.

— А сейчас тошнит от тебя, — сглатываю я, выдыхая медленно, через рот.

— Нет, такого быть не может, — вновь отвечает он, категорично и уверенно. Я уже открываю рот, чтобы попробовать вновь что-то сказать, но муж продолжает: — Я сейчас соберу вещи и уйду, — Сева осматривает меня, остановившись взглядом на груди. Несмотря на то, что я дважды рожала, сейчас моё тело худое и подтянутое. Всё для него, для любимого мужа, чтобы быть желанной и сладкой девочкой для него. Чёрт возьми…

Муж уходит, чтобы собрать вещи. Из спальни слышится кипиш и шум, что-то падает… А я стою в ванной, облокотившись о тумбочку с раковиной и не понимаю… Он, действительно, сейчас оставит нашу квартиру мне и уйдёт? А как же… Все его слова?

Сказал сгоряча и не подумал о последствиях?