Адам.

Противный телефонный звонок будит меня и почти сразу же прекращается. Во всём теле чувствуется сладкая нега и приятная дрожь после ночного секс-марафона с Ви и Севой. Это я вспоминаю сразу же, хотя мы на кухне раздавили на троих ту дорогущую бутылку виски из бара Севы. Сажусь в постели и провожу пятернёй по волосам, взъерошивая их. Очень дрожат ноги, а в теле приятная усталость и пустота. Одна из лучших ночей за все тридцать четыре года моей жизни. Хоть и… самая неоднозначная.

Осматриваюсь. Мы заснули вместе, потому что ни у кого не осталось сил идти на диван, а желания оставлять её одну, вообще, не было. Улыбаюсь, рассматривая лицо Ви. Губы опухли от того количества поцелуев, что были сделаны за эту ночь. Сейчас её губки надуты во сне, словно ей снится дурной сон. И ресницы подрагивают так, будто она не может проснуться. Но будить малышку мне не хочется. Пусть ещё хоть немного насладится негой сна.

За ней спит её муж. Я так понимаю, что они ещё не в разводе и бывшим я его назвать не могу. Он всё же муж. Какой-никакой. И мне, если честно, всё равно на статус их отношений… Этой ночью я смог не только вспомнить Ви, а почувствовать её и насладиться сладкими стонами от моих или его ласк. Она и сама от всего произошедшего кайфанула и не раз кончила… Поэтому ни вины, ни сожаления в содеянном я не испытываю. Нам всем это понравилось.

Повторил бы? Да.

Почему нет?

За эти дни я понял, что по-прежнему что-то чувствую к ней, хотя прошло столько лет. Может, во мне говорят эмоции от пережитой ночи, которая была чересчур страстной и эмоциональной… Но мне нравится то, что сейчас моё сердце наполняется давно забытыми чувствами, которым я вряд ли бы открылся, если бы не она. Вилу заставляет меня каждый раз ощущать себя тем сильно влюблённым мальчишкой, что когда-то разговаривал с её отцом, жутко боясь её потерять. На миг вспоминаются его и мои фразы, но я заталкиваю их поглубже. Не хочу тормошить то, что уже свершилось, а вот творцом своего настоящего стать хочется.

Оглядываю комнату в поисках звонившего до этого смартфона и плюю на это дело, так и не найдя его. Если кому-то нужно, ещё раз позвонят. Растираю лицо и зеваю, прикрыв глаза. Сколько времени? Часов рядом тоже не наблюдаю и понимаю, что надо вставать. Хотя бы выйти на кухню и выпить чашечку кофе.

Звонок повторяется, а я только сейчас догоняю, что это мой телефон с утра пораньше заливается трелью. Поднимаюсь, начинаю шарить по полу в поиске звонящего смартфона. А после быстро отвечаю, когда нахожу его под кроватью. Хочу выйти из комнаты, чтобы не разбудить спящих, но поздно. Ви уже садится в постели и смешно прищуривается, а Сева удивлённо и сонно привстаёт на локте.

Звонит, как ни странно, моя бывшая.

— Да, слушаю.

— Раевский, ты что, в танке? — спрашивает нагло Анжела. От её вопящего тона я почти сразу просыпаюсь. — Ты, вообще, с сыном повидаться не хочешь?

— В смысле? — отвечаю довольно грубо. — Ты же сама не дала мне встретиться с ним на днях.

— Планы поменялись. Мне срочно , слышишь? Срочно нужно вылететь по работе в другой город. Ярослава мне оставить не с кем, только с тобой. Надеюсь, хоть с этим ты сможешь справиться?

— Я тоже работаю, — хмурюсь, — как, по-твоему, Яр будет добираться в школу? Он ведь учится в другом районе.

— Значит, реши проблему и переведи его в школу поближе, или вози, у тебя же есть машина, — нагловато оповещает бывшая. Она надолго собралась в другой город? Зашибись.

— По-твоему ребёнок — игрушка, что ли? — чуть ли не рычу от поднимающейся злости. — Его нельзя перетаскивать из школы в школу или с одного места жительства на другое просто потому, что тебе захотелось… Это же удар по его психике.

— Кому, как не тебе, справляться с испорченной психикой, Адам, — усмехается она в трубку. — У меня самолёт через два часа, так что мне уже нужно выезжать. Я либо оставлю его в квартире, либо на вокзале, с которого отправлюсь в аэропорт. Так что выбирай.

И слова вымолвить не могу. Как можно быть такой… матерью? Это ж уму не постижимо. Мало того, что она запрещала мне встречаться с собственным сыном, наговаривала ему обо мне невесть что, а теперь… решила его бросить?

— На сколько ты уезжаешь? — выдавливаю из себя, пока наблюдаю за тем, с каким живым интересом за мной наблюдает парочка.

— Пока не знаю, — отмахивается Анжела. — Так где мне его оставить?

Заебись мамочка. Лишь бы сбагрить ненужного ребёнка и заниматься своей жизнью, наплевав на чужую… Не знаю, что из зол будет лучше, и мечусь от решения к решению за секунду. Ничего не говорю.

— Алё? Не слышу. На вокзале? — продолжает давить она.

— В квартире, — отвечаю грубо и несдержанно.

— Только выезжай прямо сейчас, а то мало ли, он же будет один. Ему всего-то восемь.

Открываю рот, чтобы высказать ей всё, что думаю, но короткий гудок оповещает о том, что эта сука уже сбросила. В шоке отвожу телефон от уха и пялюсь на экран какое-то время, пока Сева не спрашивает:

— Адам, случилось что-то? — хмурится и настораживается, уже сев в кровати.

— Да, — отвечаю заторможенно. — Бывшая позвонила, сказала, что уезжает в командировку и ребёнка на вокзале или в квартире оставит, если я сейчас не приеду.

— В смысле? — Вилу пышет праведным возмущением. — Как это? Одного?

— Ей не впервой, — натянуто улыбаюсь. — Только раньше за ним бабушки приезжали, меня же он никак не воспринимает. А сейчас они, видимо, не могут или что… Не знаю, — прикрываю глаза, растирая переносицу. — Вы извините, что посвящаю вас в свои проблемы…

— Перестань, — вдруг обрывает Сева. — Мы поедем с тобой, — решает и сползает с дивана. — Мало ли, мальчик потеряется, придётся его искать…

Виолетта кивает и тоже поднимается.

— Это точно, — говорит серьёзно и начинает метаться по комнате в поисках одежды. — Что же за мать такая, готовая бросить ребёнка, где угодно?

Тяжко вздыхаю и благодарно смотрю на них двоих:

— Спасибо, — произношу еле-еле и тоже впопыхах собираюсь.

Вылетаем из дома уже через несколько минут. Сердце стучит в груди с такой скоростью, что ещё немного, и я начну задыхаться от нехватки кислорода. Садимся в машину Севы. Он быстро заводит её и уже через секунду срывается с места. Я говорю ему, куда ехать, и он вбивает адрес в навигаторе.

Сам пытаюсь дозвониться до бывшей и узнать, где она — ещё дома или уже уехала. Но Анжела, как обычно, не может взять трубку в экстренный момент. Ругаюсь вслух, набирая её номер, снова и снова слушая длинные гудки.

— Извините за то, что это утро выдалось таким, — устремляю взгляд на Севу, а затем на Ви, только через зеркало заднего вида. Девушка почему-то решила сесть сзади. — Мне, конечно, хотелось начать его совсем не так…

— Перестань, — отмахивается Всеволод и внимательно следит за дорогой. Кажется, его мысли трезвы, а голова свежа, раз он так собран. Моё состояние противоположное. С тех пор, как мы тронулись, виски сдавливает тисками, а голова гудит от кучи мыслей, мечущихся туда-сюда. — Такая ситуация требует срочного разрешения, а добираться на такси было бы неудобно.

Это точно, машина ведь осталась у моего дома, а чтобы добраться за ней, потребовалось бы время. Которого как бы не так много. Такси пришлось бы вызывать до дома бывшей, а потом к себе. Не очень люблю пользоваться общественным транспортом с тех пор, как есть своё авто.

— Огромное спасибо, — киваю, благодарно взглянув на Севу.

— Ты бы ведь тоже так поступил, если бы с моими детьми что-то случилось, — улыбается Вилу и кладёт на моё плечо руку. — Тоже помог бы мне.

Всеволод хмурится от слов своей жены, а я усмехаюсь. Не нравится ему, что она ведёт себя так строптиво. Всё-таки это не только её, это их дети, но она специально говорит только о себе. Намекая, что продолжения у этих отношений не будет. С одной стороны, молодец, ведь она отстаивает свои границы, как женщина и мама, а с другой, я понимаю, что если не светит Севе, то и мне тоже ничего не подсвечивает.

Потому что ещё ночью Виолетта решила, что не хочет ничего обсуждать и не хочет серьёзно говорить, о чём бы то ни было.

— Конечно, — киваю, — помог бы, но…

— У нас такого не будет, — встревает Сева, сжимая руль до белых костяшек.

— Какого «такого»? — интересуется Ви так, будто желает вывести мужчину из себя. Вот же Барсик… Упрямая.

— Не будет так, что я не разрешу тебе видеться с детьми. Или что ты не позволишь мне с ними встречаться. Мы всегда сможем урегулировать вопрос мирно…

— Да, например, изменить друг другу — очень хороший способ мирного урегулирования, — пожимает плечами Виола и, убрав ладонь с моего плеча, облокачивается спиной на сидение и отворачивается, переводя взгляд на окно..

Глубоко вдохнув, Сева выдыхает, а я решаю их остановить, пока дело не дошло до ссоры. Ещё этого нам не хватало, особенно сейчас.

— Секс втроём не считается изменой, — улыбаюсь и оборачиваюсь, чтобы посмотреть Виолетте в глаза. — Это некое разнообразие для пары. Способ получить двойное и взрывное удовольствие. Я говорю это, как психолог. А после… только вам решать, будете вы к этому прибегать или нет. Так или иначе, что измена, что секс втроём могут сделать ваши отношения только крепче, лучше, качественнее. По факту могу сказать, что просто так не изменяют. Прости, Ви, — посылаю ей взгляд, полный жалости, — но ты тоже виновата в Севиной измене.

— Знаю, — бурчит она и, надув губы, отворачивается к окну. Задели мои слова. Но спорить не стала, понимая, что я всё же прав.

— Знаешь, но не понимаешь, в чём твоя ошибка, — хмыкаю уверенно. — Если поймёшь, станет легче, но для этого надо покопаться в себе. А ты боишься. И не подумай, я никак не оправдываю Севу. Да и понять не могу, почему и, главное, зачем он так поступил…

— Спасибо за хоть какую-то поддержку, — вдруг говорит Сева и, достав сигареты, решает закурить. Сглатываю слюну и вспоминаю, что свои оставил у них в квартире, а курить хочется уже до жути. — Будешь? — вдруг предлагает Всеволод, протягивая мне пачку.

На этот раз благодарю его и беру одну сигарету. Мы почти одновременно закуриваем, когда я замечаю, что звонит Анжела. Дёргаюсь и отвечаю на звонок сразу.

— Ты уже уехала? — спрашиваю без прелюдий. — Почему на звонки не отвечаешь?

— Фу, как грубо, — наигранно бросает она, пока я морщусь. Даже когда мы жили вместе, меня бесила эта её фразочка. — Да, я сейчас на вокзале, скоро буду отъезжать в аэропорт.

— А Яр?

— Ярик со мной.

— В каком смысле? — воплю я. — Ты же сказала, что оставишь его в квартире.

Гнев, злость, — нет, даже ярость — поднимается изнутри. Эти чувства я долгое время глушил в себе, боясь стать тем, кем был раньше, — развязным парнем, бросающим в ход кулаки при каждом удобном случае. Теперь, когда научился сдерживать себя, своё агрессивное «я», казалось, что если сорвусь, то точно скачусь в ту сливную яму, в которой гнил в далёком прошлом, а может даже ещё ниже.

— А ты где? — в ответ нападает Анжи. — Долго тебя ждать?

Смотрю на включённый навигатор. Вбиваю в нём адрес вокзала. Показывает ещё минут пятнадцать, хотя сам понимаю, что у нас есть все шансы задержаться. Благо только Сева успевает быстро реагировать на изменения маршрута и вовремя поворачивает налево.

— Еду, через минут двадцать буду, — отвечаю совершенно грубо.

— Раевский, издеваешься? У меня уже времени в обрез.

— Ну, уж извини, сама виновата, — шиплю ядовито. — Надо было раньше предупреждать.

— Значит, так. Я ждать больше не собираюсь, оставляю Ярослава на одиннадцатой платформе и ухожу. Сынок, посидишь тут? Твой папа скоро будет, если повезёт, конечно.

— Ну и сука же ты, — выплёвываю, когда она уже сбрасывает.

— Что там? — спрашивает Сева. — Надо быстрее?

— Она Ярослава хочет на одной из платформ вокзала оставить.

— Совсем с ума сошла? — Ви возмущённо придвигается к нашим сидениям. — Ты на какой стерве женился, вообще?

— Едем, — говорит Всеволод и топит педаль в пол, игнорируя красный на светофоре. Мы пролетаем пешеходный переход до того, как люди вступают на зебру.

Я вновь пытаюсь дописаться, дозвониться до бывшей жены. И всё безрезультатно. Сева несётся, наплевав на ограничение скорости, и уже через десять минут мы оказываемся на вокзале.

Вылетаю из машины, как только останавливаемся. Ви — за мной, пока Сева ищет лучшее место для парковки. Нахожу глазами номер одиннадцать и устремляюсь туда. На вокзале многолюдно, приходится расталкивать всех, кто встаёт на пути, но мне сейчас всё равно. Лишь бы найти Яра.

Одинокий, грустный ребёнок сидит на лавочке с поникшей головой. Узнаю в нём своего сына только по синему рюкзачку, одетому на спину. И то потому, что сам его подарил.

Хватаю его в объятия, как только подбегаю, и сжимаю так сильно, будто бы чуть не потерял навсегда. Что могло произойти за такие быстрые и такие долгие десять минут. Сейчас я даже определить не могу — долго они шли или быстро. Одно знаю точно: за это время могло произойти, что угодно. Сколько таких ситуаций!

— Папа! — слышу хриплый голос Яра и чувствую его руки у себя на шее. — Ты быстро…

— Я так рад, что с тобой всё в порядке… — выдыхаю и вновь сжимаю сына в объятиях.

Эта ситуация точно станет для меня уроком. Больше никогда я не оставлю своего сына с женщиной, которая может бросить его прямо посреди улицы.