Никогда не думала, что когда-нибудь окажусь с двумя бывшими в одной квартире. Раньше даже мысль об этом привела бы меня в ступор. А сейчас… Не знаю, что делать. Есть какая-то решимость внутри, но непонятно, на что.

Несу цветы на кухню и наполняю вазу водой. Вдыхаю запах шикарных цветов и зажмуриваюсь. Это мой любимый сорт роз. Мало того, что они за несколько минут распространяют свой неповторимый и свежий аромат по всей квартире, так ещё и радуют глаз. Вдвойне приятнее, ведь Раевский до сих пор помнит, что мне нравятся именно они.

Сердце стучит где-то в пятках, пока мужчины располагаются на кухне вместе со мной. Сева встаёт возле раковины и складывает руки на груди. Хмурым взглядом осматривает Адама с ног до головы и прямо-таки прожигает в нём дыру, словно оценивает его и наблюдает. Словно хочет быть готовым к его атакам. Раевский же делает вид, что ему на моего мужа глубоко фиолетово и просто присаживается за стол, развернувшись к нему боком. Он внимательно следит за каждым моим движением и уверенно ухмыляется. Так, будто чувствует себя хозяином положения. Меня передёргивает, а под его острым взором я совсем смущаюсь. Хотя я же на своей территории и не должна так реагировать…

Оставив букет на столе в вазе, прохожу к подоконнику и вновь сажусь на него. В голове бардак, а эмоциям нужен самый обычный выход. Кажется, я путаю этот самый эмоциональный выход с собственным желанием, но уже так плевать. Последние дни сильно подбили моё равновесие, если таковое, конечно, имелось.

Теперь мне нужно учиться вывозить на себе все проблемы, навалившиеся снежной лавиной. Кроме того, на сеансы к Адаму я просто обязана ходить. После сегодняшнего во мне почему-то появилась твёрдая уверенность в том, что он сможет мне помочь. Наверное, я просто убедилась, что бывший — профессионал. Да и не буду скрывать, я ему доверилась. Знаю, что нельзя. Ругаю себя за это. Только легче не становится.

— Виол, зачем ты впустила этого… мозгоправа? — интересуется Сева с пренебрежением.

Внутри что-то дёргается от его вопроса, и я понимаю, что не хочу играть по чьим-то правилам, не хочу строить из себя святую. Я убеждена в том, что стою большего, чем двое предателей. Но пока… Меня так к ним тянет, что я не уверена, смогу ли сдержаться. Нас связывает столько воспоминаний, хороших, радостных, где-то страстных моментов. Готова ли я разорвать все отношения с ними? Нет. Точно нет.

Потому что до сих пор они оба мне жуть как сильно нравятся. Я хочу верить им, но не могу. Меня бросает в жар от мысли про каждого из них. Оба заводят меня настолько, что сносит крышу. Однако, больше всего, мне хочется одного — показать им обоим, как мне было больно от их предательства.

Что там сказал муж накануне? Переспать с бывшим, значит? Да раз плюнуть.

— Чего ты молчишь? — задаёт новый вопрос Всеволод.

Усмехаюсь, поднимая взор на мужчин.

— А я решила рассказать Адаму о твоей идее, которую ты озвучил недавно.

Лицо Севы тут же искажает злость и что-то ещё… В голове проскальзывают одни победные мысли. Прежде, чем что-то говорить, надо думать. Обвожу взглядом напряжённую фигуру Раевского. Интересно, ему самому понравится эта затея?

— Какую идею? — выдыхает психолог и, затаив дыхание, ждёт моего ответа.

— Мой дорогой муж предложил мне переспать с тобой, — улыбаюсь, хотя на душе горько. Никогда ещё не предлагала себя так открыто мужчине. — Поможешь?

— Даже так? — брови бывшего взлетают вверх. Он оглядывается на Севу и вдруг поднимается с места. — Я не против, — уверенно и, вроде бы, серьёзно отвечает, уже повернувшись ко мне.

Я ёжусь от мнимого холода, который мурашками пробегает по коже, когда Ад делает ко мне несколько шагов. Его походка отличается невесомостью и грациозностью. Аромат мужского парфюма ударяет в нос, и я теряюсь, уже даже не понимаю, зачем это предложила… А отступать поздно. Чувствую, как напрягаюсь, будто гитарная струна.

Вижу, каким взглядом он смотрит на меня, и не могу не ответить. Нервно кусаю губу, чувствуя, как волны лёгкого возбуждения спускаются вниз. Даже соски встают и врезаются в ткань от напряжения, а пальцы рук покалывают иголочки. Это не страх. Предвкушение.

Раевский медленно наклоняется ко мне. Одной рукой опирается на подоконник, другой гладит меня по щеке. Его касания совсем нежные, неторопливые, осторожные. Стальные глаза любуются моим лицом, пока мы становимся всё ближе и ближе. Вскинув голову, тянусь к мужским губам и ожидаемо попадаю в их плен в эту же секунду. Поцелуй получается влажным и горячим. Я сама проявляю инициативу и легко проникаю в его рот языком. Дразню мужчину, когда чувствую вторую руку, сжимающую талию.

Адам прижимается ко мне с такой силой, что я даже сквозь одежду ощущаю, насколько он твёрдый и горячий. Все звуки неожиданно исчезают, а в лёгких не хватает воздуха. Сердце бешено стучит, я рвано дышу между поцелуями и хватаюсь за воротник рубашки Раевского, а через секунду уже сжимаю сильные плечи. Первый стон, сорвавшийся с моих губ, выходит тихим. Любое касание меня уносит. И, скорее всего, всё это оттого, что мой муж меня до этого раздразнил.

Уверена, Сева слышит и наблюдает за нами. Нравится ли ему происходящее? Или он чувствует ту же горечь, которую я ощущаю каждый раз, когда только думаю о его измене?

Через секунду мысли в голове резко исчезают. Их выдворяет Адам, прикусив мою губу. Крепкие, но, тем не менее, нежные руки блуждают по моему телу, гладят, сжимают. Возбуждают. До такой степени, что меня начинает трясти. Я теряю всю собранность, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Закрываю глаза, когда его губы касаются моей чувствительной шеи и снова стону, не в силах сдерживаться.

Внизу становится невыносимо жарко, но Адам отстраняется и хрипло уточняет, но словно не у меня:

— Мне продолжать? Или хватит? — различаю сквозь пелену удовольствия. Кровь стучит в висках, а я реально хочу большего.

Хочу ощутить Адама внутри, вновь испытать тот самый крышесносный оргазм, которым он одарил меня когда-то. Или, может быть, даже превзойти те давние ощущения. Но при этом и про Севу помню. Муж тоже умеет удовлетворять меня до конца, пока оба не выдохнемся. Не раз я ехала на работу с дрожащими ногами… В такие дни Сева забирал детей из сада или школы, а ужинали мы в ресторане… И муж ведь шептал мне, что не прочь ещё ни одну ночь повторить… Да и я не отказывалась… Вот где это теперь? Почему ему захотелось всё уничтожить?

Аккуратно облокотившись спиной на стекло, выглядываю из-за Раевского. Сева неожиданно оказывается сбоку, отчего голову кружит вдвойне. Меня сносит его запахом, близостью и уверенностью в каждом движении. Резко схватив меня за лицо, он тянет меня на себя и впивается в губы с хриплым рыком. Не могу не ответить на поцелуй потому, что это возбуждает ещё больше.

Ладони Адама оказываются на груди, и он живо находит мои соски. Наше тройное напряжение будоражит не на шутку. И меня, и мужчин. Плавлюсь от их поцелуев и касаний. Кажется, ещё немного — и я точно кончу, не дождавшись прикосновений к заветным точкам. Пока Сева поглаживает мои щёки и целует меня, Адам забирается под одежду и ласкает горячую кожу нежными поцелуями. Он ни на миг не останавливается и не отходит, словно не собирается сдаваться.

Каждый миллиметр тела становится оголённым нервом. Меня пьянит и дурманит аромат моих бывших, а их близость распаляет всё сильнее. Не замечаю, как сама, ведомая своей страстью, прижимаю мужчин ближе. Это что-то запретное. Что-то дико невероятное. Я теряюсь, не понимая, как это сумасшествие, вообще, может происходить с нами.

Я не хочу останавливаться и знаю, что они — тоже. Сева и Адам не переговариваются, они будто молчаливо соглашаются с тем, что оба участвуют в ласках, а я от двойного напора плыву, утекаю. И если всего несколько минут назад я видела в Раевском свою опору, то сейчас вся земля уходит из-под ног оттого, что я слышу его страстные стоны и рваное дыхание.

Адам опускается ниже. Его жаркие поцелуи доходят до промежности, а затем возвращаются обратно. Сева, отпустив моё лицо, тоже ведёт ниже. Целует шею и покусывает кожу, пощипывает совсем чувствительные соски и сминает грудь. Что-то шепчет, но за стуком собственного сердца я ничего не слышу. Я горю и сгораю в этом огне неминуемой страсти. Физически чувствуя их желание.

Прижимаюсь спиной к прохладному стеклу, сопротивляясь жгучим мурашкам. Беспорядочно выдыхаю стоны и знаю, что скоро мне совсем снесёт башню. Да мне уже её сносит . Собственное тело двигается навстречу ласковых и жарким прикосновениям мужчин. Я хочу их обоих.

Даже предположить не могла, что они оба смогут настолько меня возбудить. Что я буду, в прямом смысле этого слова, таять от их поцелуев, касаний, шёпота…

Конечно, я прекрасно помню о их предательстве и о том, как больно они мне сделали. Только сейчас так всё равно. Я хочу утонуть в этом желании, окунуться в забвение и ни о чём не думать… И Сева, и Адам позволяют мне это сделать.

Чувствую, как Раевский стягивает с меня джинсы, а Сева — футболку. Остаюсь в чёрном белье из тонкого и замысловатого кружева и встаю на прохладный пол босыми ногами. Голова кружится, но мужчины вовремя подхватывают меня спереди и сзади.

— Это безумие… — шепчу в затуманенном сознании.

— Не волнуйся, я рядом, — волнующе отвечает Сева и разворачивает меня лицом к Адаму.

Встречаюсь с потемневшими серыми глазами, затягивающими в свой омут желания и забвения.

— Я безумно тебя хочу… — признаётся он и прижимается лбом к моему лбу.

Обнимаю его за шею и притягиваю ближе. Хотя, казалось бы, куда ещё ближе? Чувствую, как он напряжён, и глажу ладонями плечи, крепкие мышцы рук, груди, неотрывно смотрю ему в глаза. Он обнимает меня за талию, поглаживая спину. Понимаю — ещё немного, и мы не сдержимся. Нас унесёт водоворот этой страсти. Бесповоротно. Неизбежно.

Вновь тянусь к его губам и пропадаю насовсем. Адам целует напористо, непреклонно. Провожу руками обратно к шее и, обняв мужчину, зарываюсь пальцами в его волосах. Ощущаю Севу сзади. Муж прижимается к моим бёдрам, поглаживает попку, целует спину. Его большие горячие ладони оказываются на моём плоском животике, который он нежно оглаживает по кругу.

В какой-то момент я разворачиваюсь в их руках и тянусь к Севе. Теперь мы сливаемся воедино уже с ним, пока Адам расстёгивает ремень на джинсах. Опускаюсь прикосновениями до паха мужа, глажу его сквозь брюки, подмечая, насколько сильно он возбуждён. Никогда не видела его таким твёрдым и горячим. Так сильно заводит присутствие Ада? Странно. Но меня это заводит не менее, потому я и не в силах его винить за это. Никто из нас до конца не понимает, что происходит. Их руки блуждают везде. Уже нет места, где бы они не побывали…

Попой вжимаюсь в Раевского, когда тот приспускает джинсы. Срываю с его губ стоны, предвкушая момент соития.

Дрожь проходится по всему телу, когда между поцелуями я выдыхаю:

— Больше не могу…

Они оба хотят меня. Прямо сейчас. Одновременно. От этих мыслей возбуждение ударяет в голову намного сильнее, чем раньше. Темнеет в глазах и пульс в висках бьётся так сильно…

Хочу что-то сказать, как слышу трель телефона. Разум вмиг прорывается сквозь пелену желания. Смотрю на дисплей и замечаю надпись: «Дочка».

— Нет, Ви… Только не это… — шепчет, или даже стонет, Сева, зная, что это может закончиться не тем, чем мы все хотим.

— Городецкий, — произношу неожиданно строго, — звонит твоя дочь. Будь уже человеком и не думай членом. Могло что-то случится. — Всеволод за секунду выбешивает меня своим эгоизмом. А может, я бешусь на свою опрометчивость… На то, что поддалась своим желаниям. Скорее всего второе, потому и злюсь. А ещё злюсь оттого, что так и не кончила. — Извини, Адам, — добавляю быстро и выворачиваюсь из двойных объятий, заметив его кивок.

Обеспокоенно отвечаю на звонок и рвано дышу, стараясь угомонить трепещущее сердце:

— Да, малыш? Что-то случилось?