Майя

— Ты точно не хочешь, чтобы я позвонила Рустему Мурадовичу?

— Нет, не хочу. Все со мной хорошо.

Ирина подозрительно посмотрела на меня и покачала головой.

— Ир, у меня просто болит голова — вот и все. Мы только прилетели, это обычная акклиматизация, — ответила я на ее выразительно-подозрительный взгляд. — И вообще, ты сейчас приготовишь мне самый вкусный чай на свете, так что легче мне станет мгновенно.

— Ты слишком бледненькая, Майюш, — ответила помощница по хозяйству, хлопая меня по щекам. — Я не хочу оставлять тебя одну, но мне нужно бежать домой. Давай позвоню…

— Нет, — отрезала я.

Еще Щеголева только не хватало по таким пустякам дергать.

Ирина покорно вздохнула и продолжила колдовать над заварочным чайником.

Ох, вот бы сейчас обратно к морюшку. Там бы у меня точно ничего не болело.

Мы с Рустемом пробыли на острове всего шесть дней, купаясь в лазурной морской воде, осматривая достопримечательности и изучая тела друг друга.

Впервые за долгое время я была уверена в том, что хочу не просто дружить с мужчиной организмами ради здоровья, а реально хочу быть рядом с этим человеком. Чувствовать его тепло, заботу. Да просто чувствовать его рядом с собой.

Я хотела, чтобы наша сказка никогда не заканчивалась.

Но вот мы вернулись домой, и серые будни утащили нас в свою нудную пучину.

Мне почему-то с самого прилета не здоровилось.

Сначала у меня начала дико болеть голова, потом поднялась дурацкая температура в 37.2, которая выматывала похлеще сорока градусов. Ну и, конечно, я еще не отошла от перелета. Даже цикл сбился из-за этой чертовой смены часовых поясов! Чтоб его! Старею что ли?

Поняв, что на работе от меня толку не будет никакого, я попросила Рустема дать мне выходной день, чтобы (Внимание!) «посетить могилу родителей». Наверное, я очень хреновая дочь, которая прикрылась матерью с отцом в такой момент, но вот только я до сих пор не могла понять, зачем соврала. Может, просто не хотела, чтобы Рустем волновался?

Как бы то ни было, Щеголев понимающе улыбнулся, дежурно поцеловал меня в щеку и поехал на работу. Хотя, что-то мне подсказывало, что вернуться сегодня он мог раньше обычного.

— Твой чай, Майя.

Голос Ирины раздался у меня над ухом, и я, обернувшись, благодарно улыбнулась. Однако от одного лишь запаха этого чая к горлу подступила желчь.

— Спасибо, — еле выдавила я из себя улыбку.

— Я пойду, милая. Если что, звони.

— Не переживай, Ир. Я правда норм!

Через пару минут за помощницей закрылась дверь, и я осталась одна наедине с тишиной и тошнотворным чаем.

Да что со мной происходит? Раньше у меня не было такой чувствительности к запахам…

Чувствуя рвотные позывы, я бросилась в туалет. Не думала, что смена климата так по мне шарахнет.

Это же просто акклиматизация, да?

Просто температура.

Просто температура?

Обессиленная, я вышла из туалета через несколько минут.

Я села на диван, пытаясь понять, что со мной творится.

А что, если…?

А может…?

Да нет, бред какой-то.

Быть такого не может.

Ну, не могу же я… Или могу?

На глазах навернулись слезы, к горлу подкатил очередной комок тошноты.

Нет, нет, нет. Этого не может быть! Только не сейчас!

Одевшись со скоростью призывника, я выбежала из квартиры до ближайшей аптеки. Мне срочно нужен тест на беременность, а лучше два. Нет, три, для пущей уверенности.

Минут через пятнадцать я уже сидела на краю ванной, теребя в руках край футболки. Нет, пожалуйста…

Время тянулось ну уж очень медленно. Наконец, собравшись с мыслями, я бросила короткий взгляд на палочки, лежавшие на раковине, и застонала.

Твою мать. Две полоски. На всех трех тестах.

Это фиаско, Еникеева.