Рустем

Я судорожно размышлял о том, как бы мне задержать Еникееву в своих лапах подольше.

Я заметил, что сегодня она вместо малиновой помады использовала насыщенную вишневую. А ей идет. Но сказать это я ей не могу. Да и комплименту из моих уст она точно не обрадуется.

— Тебе тут не нравится?

Вопрос, который, казалось, никаким образом не вязался с нашей предыдущей беседой, застал Майю врасплох. Она удивленно вскинула брови наверх.

— С чего вы взяли?

— Ты по сторонам озираешься каждый раз, как сюда приходишь, — пожал плечами я.

— Я просто осматриваюсь, — фыркнула Еникеева. — И вообще, если человеку так комфортно, меня это волновать не должно. У каждого своя эстетика.

Эстетика, блин.

Голос ее по-прежнему звучал немного резковато, но мы за эти пять минут произнесли слов больше, чем за последнюю неделю. Отлично, верной дорогой идем, товарищи! Дорогой к перемирию. Наверное…

— Окей, какая эстетика ближе тебе?

— Мне нравятся уютные пространства, а у вас тут… все обезличенно как-то.

— Так может…

— Рустем Мурадович, — оборвала меня Майя на полуслове. — У меня очень много работы, если у вас нет больше ничего важного, разрешите откланяться.

Она поднялась со своего места, глядя куда угодно, только не на меня. Да, к консенсусу мы так и не пришли.

— Конечно, Майя. Иди, — со вздохом ответил я.

Передо мной тут же возникла спина Еникеевой. Она была натянута, как струна, готовая порваться в любую секунду.

Не дойдя два шага до двери, Майя обернулась.

— Как, кстати, дела у Широкова? Скоро вы подпишите с ним сделку?

Я почему-то дико занервничал от этого простого вопроса.

— Он в процессе восстановления. Сама понимаешь, инфаркт — дело такое. Из реанимации в палату перевели, но к нему пока никого не пускают.

Кивнув, ноут, я принялся бегло просматривать новые письма на почте, пока краем глаза не заметил какое-то яркое пятно на столе. Откуда тут кубик Рубика? Майя оставила?

Серьезно? Она не смогла его собрать?

Взяв игрушку в руки, я буквально за полторы минуты привел ее в первозданный вид.

Я был бы не Рустемом Щеголевым, если бы в ту же секунду не вскочил со своего кресла и не направился в приемную, победоносно держа в руках собранный кубик.

Стоило открыть дверь во владения Еникеевой, меня охватил гнев. Рядом с Майей стоял какой-то сопляк, которого я пару раз видел в офисе. По всей видимости, он отпускал какие-то шуточки, а моя Еникеева весело над ними смеялась. Того и гляди штанишки промочит. Какого хрена?!

Заметив меня, парниша вскочил на ноги.

— Здравствуйте! — воскликнул он, отпрыгивая от Майи на метр. — Я Игорь. Игорь Громов, я…

— Пошел вон.

Повернувшись к Майе, я увидел, как ее губы скривились в подобии улыбки.

То есть она не стала разговаривать со мной только потому, что планировала потрещать у себя в кабинете с каким-то смазливым сосунком?!

— Что это вы тут устроили? — вскинулась на меня Майя.

— Это нарушение контракта. Никаких личных связей.

— Это просто коллега! — перебила она. — Я что уже вообще с людьми общаться не могу?!

— Вообще-то мы помолвлены!

— Это фикция! — усмехнулась она. — И правила не…

— Нахер. Что мое, то мое.

С этими словами в мгновение ока я оказался рядом с Майей, притянув ее к себе за талию, и впился в нее страстным поцелуем.

Весь мой гнев растаял, когда я почувствовал, что она мгновенно растворилась в поцелуе. Она позволила мне проникнуть глубже, чтобы сплестись с ее языком в жарком танце.

Ее тихий стон был музыкой для моих ушей. Одной рукой я спускался ниже, щипая ее за упругие ягодицы, а другую положил на щеку.

Я застонал, прижимаясь к Майе. Сейчас я мог делать все, что захочу.

Мои ладони гуляли по ее спине и бедрам, поглаживая бархатную кожу. Но как только мои пальцы скользнули в ее трусики, Майя отстранилась.

Краем глаза я заметил взмах рукой, а потом мою щеку обожгло огнем.