Рустем

Дыхание перехватило, сердце, казалось, замерло на несколько секунд.

Впервые за много лет я услышал, как кто-то говорит о моем мальчике вслух, и, к сожалению, это был не сон, а кошмар наяву.

— Мы тоже виноваты, Рус. И я, и родители, все. Мы должны были настоять…

Знакомый блеск в глазах сестры заставил меня зажмуриться. Я не в силах это видеть. Я не в силах чувствовать любовь.

Я не заслуживал этого. Я убил собственного сына. Какая нахер любовь?

Дрожащей рукой Деля накрыла мою ладонь, не говоря больше ни слова. Я не двинулся с места.

— Все в порядке, — наконец процедил я сквозь зубы.

— Нет, Рустем. Все, что ты чувствуешь, — это нормально. Каждый проживает горе по-своему, а уж тем более такое… У меня нет детей, поэтому мне тяжело представить, что твориться у тебя на душе, — произнесла Деля, продолжая поглаживать мою ладонь кончиками пальцев. — Зато я знаю, что такое потерять близкого человека. Я потеряла брата.

Я перевел взгляд с наших рук на ее лицо. Глаза Адель вновь наполнились слезами, и вскоре они вновь побежали по ее щекам.

Моего сына не было рядом из-за меня. Моя семья стала для меня чужой тоже из-за меня. И я был уверен до мозга костей, что не заслуживал более ничьей любви.

— Прости меня, Дель.

Столько лет прошло, пора признавать собственные ошибки. Ближе этих людей у меня никого нет и не будет.

— И ты нас прости, Рус. Я… Я обещаю, что мы будем рядом, — грустно улыбнулась Адель. — А еще я так рада, что у тебя есть невеста! Нельзя столько быть одному, Рус. Одиночество угнетает.

Я, затаив дыхание, сглотнул.

— Я хочу, чтобы мы вновь были одной большой семьей, — наконец произнесла сестра. — Хочу, чтобы у нас все было как раньше. Именно поэтому я приглашаю вас с Майей на ужин послезавтра. Что скажешь, Рус?

Мое сердце тоскливо сжалось от этого предложения.

Было время, когда мы собирались всей семьей чуть ли не каждые выходные и, признаться честно, мне этого очень не хватало.

Наконец я коротко кивнул. Все, что сестра хотела мне дать, — это возможность вернуться в семью. Быть рядом, ощущая незримую, но при этом очень важную поддержку.

Деля еще раз тепло мне улыбнулась, сказала, что уже не дождется нашего ужина, и ушла.

Я сам не смог сдержать легкой улыбки. Похоже, жизнь немного сжалилась надо мной и спустя столько лет дала мне второй шанс, чтобы все исправить и вернуть в мирное русло. Мне нужно просто воспользоваться этой возможностью. Только бы не просрать все, как всегда.

Взяв в руки телефон, я набрал номер Майи. Мне надо сообщить ей о том, что послезавтра мы идем в гости к моим родственникам.

Она сняла трубку в мгновение ока. Про себя я хмыкнул. Я настолько ее задолбал, что она пыталась сократить любые наши контакты до минимума.

— Алло? — Резко ответила она.

Да уж. Кажется, все еще дуется. Хотя чему тут удивляться. Говорить про ужин мне как-то перехотелось. Наверняка, Еникеева сейчас воспримет все в штыки.

— Майя, зайди ко мне в кабинет. Мне нужны документы по разводу.

— Иду.

Она положила трубку. Звонок закончился, прежде чем я успел сказать что-либо еще.

Ладно, что ж, подождем.

Поудобнее устроившись на своем кресле, я быстро проверил почту и, поняв, что ничего нового там нет, начал бездумно скроллить новостную ленту в телефоне. Я должен создать вид, что безумно занят и мне фактически до нее нет дела.

Зачем? Честно, сам особо не понимаю. Просто надо и все.

Дверь в кабинет без стука отворилась, и Майя практически влетела, держа в руках папку с бумагами. Я как будто бы нехотя, исподлобья взглянул на нее.

Еникеева с громким стуком положила документы на стол.

— Здесь все бумаги, которые есть по делу о разводе.

Взглянув на папку так, будто бы мне и дела до нее не было, я нехотя открыл ее и полистал. Зараза. Все идеально. Странички пронумерованы, все важное выделено жирным шрифтом, даже поля и абзацы сделаны по ГОСТу. Не докопаться.

Оторвав взгляд от бумаг, я увидел, что Майя продолжает стоять, неловко опираясь рукой о стол.

— Присядь.

— У меня очень много работы, Рустем Мурадович. Мне нужно идти, — буркнула она. Вот же вредина!

— Нет, Майя. Присядь, пожалуйста.

Я тяжело вздохнул и заметил, что она сделала то же самое. Почти незаметно, очень тихо и коротко.

Осторожно присев на стул, Майя пристально посмотрела на меня. Я бы даже сказал, что она пыталась испепелить меня взглядом. Сделав вид, что ничего такого не заметил, я бездумно пару раз щелкнул мышкой.

— Как продвигается дело девушки?

Ни о чем другом я ее спросить не мог. Точнее, не так. Я мог бы завести разговор на любую другую тему, но тут я хотя бы знал, что она ответит.

— Неплохо. Работаю, — ответила Еникеева с плохо скрываемым раздражением в голосе. Всем своим видом Майя демонстрировала, насколько противно ей мое общество.

— Расскажи подробнее, пожалуйста.

— Я нашла доказательства.

Больше она не проронила ни слова, продолжая прожигать меня взглядом. Ну, я тоже не пальцем деланный, уставился на нее в ответ как баран на новые ворота.

Майя сдалась первая и все-таки продолжила:

— Я все изложила в письменном виде и отдала Волкову. Считайте, что линия защиты и обвинения сформирована.

— Это хорошо, — выдохнул я.

Откинувшись на спинку стула в воцарившейся тишине, я поправил волосы и огляделся вокруг. Ситуация явно начинала напрягать нас обоих.

Мне срочно надо придумать тему для разговора, чтобы как-то растопить сердце Еникеевой. Но, блин, как назло на ум ничего не шло.