Как мне удержать её здесь и никогда не отпускать?

Если бы я мог заполнить свой дом её вещами, ароматом, её смехом — я бы сделал это не раздумывая.

Я хочу, чтобы она была здесь постоянно.

Эта мысль бьет сильнее, чем я ожидал. Что это вообще значит? Что после стольких лет убеждений, что мне не нужны отношения, что я не хочу жену... я всё-таки хочу?

Жена. Откуда, блядь, взялась эта мысль?

Я не слежу за фильмом. Мой взгляд прикован к её профилю: она ярко улыбается экрану, иссиня-чёрные волосы всё собраны в тот же пучок, с которым она была на работе. Ноги поджаты под себя, она устроилась на диване, опираясь на подушку.

— Ты мог бы смотреть фильм, знаешь, — говорит она мне, прекрасно осознавая, что моё внимание сосредоточено на ней.

— Я лучше буду смотреть на тебя.

И я не лгу. Она куда интереснее того, что происходит на долбаном экране.

— Не усложняй еще больше, Сорен.

— Что именно?

Она машет пальцем между нами.

— Мы с тобой. У нас ничего не выйдет. — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь снова спокойно оставлять сына с кем-то, кроме его отца. И всё это из-за твоей сестры.

Немного меняю позу и тут же чувствую, как тянет в рёбрах. Вряд ли они сломаны, но синяки точно есть. Ничего, бывало и хуже.

— Значит, друзья? — спрашиваю.

— Ты когда-нибудь дружил с теми, с кем трахался? — её взгляд скользит от меня к экрану и обратно.

— Не припомню.

— Вот именно. — Она делает глубокий вдох, и на долю секунды в её глазах мелькает что-то — сомнение, может, сожаление. Голос становится мягче, совсем чуть-чуть, будто она изо всех сил держит себя в руках. — Слушай… я могу найти другую работу. Мы можем прекратить всё и разойтись нормально.

— Это то, чего ты хочешь?

— Думаю, так будет лучше. Ты так не считаешь? — Её голос ровный, но в том, как она это произносит, есть лёгкая запинка, достаточная, чтобы заставить меня замереть. Словно она задаёт этот вопрос скорее себе, чем мне.

— Не я это предлагаю, — напоминаю ей.

— Что ж, тогда да. Думаю, так будет лучше. — Она отводит взгляд, голос становится тише. — Я побуду еще пару часов, а потом мне нужно ехать. Надо собирать вещи в поездку.

— Ты можешь оставить за собой должность, Крессида.

Я вижу, как она отдаляется, и это задевает что-то глубоко внутри меня. Последнее, чего я хочу, — чтобы она отдалялась от меня.

Она моргает, замирает, затем моргает снова.

— Ты редко называешь меня по имени.

— Ты моя сотрудница, так что мне следует обращаться к тебе по имени.

— Полагаю, ты прав.

Она снова поворачивается к телевизору, и так мы проводим время до конца фильма. Крессида смотрит фильм. Я смотрю на неё. Она больше не поворачивается в мою сторону, хотя, без сомнений, чувствует мой взгляд. И больше не комментирует это.

Когда чувствую, что она собирается уходить, я встаю почти одновременно с ней, игнорируя боль в рёбрах.

— Спасибо, Сорен, — говорит она.

— За что?

— Ну… за то, что не убил меня, — усмехается она и идёт к двери.

Я хочу сказать ей остановиться, вернуться. Умолять её остаться, чтобы мы могли со всем разобраться. И хотя я всегда был эгоистом, с ней я не могу быть таким. Я не хочу причинять ей ещё больше боли. Я уже сделал достаточно.