В этот раз я не продираюсь сквозь массу тел к первым рядам. Остаюсь сзади, наблюдая за ним и зная, что он меня ищет. Он уже не раз обвел толпу взглядом оттуда, где стоит в тени у двери, ведущей в раздевалки.

В джинсах, майке и черных ботинках я чувствую себя здесь чуть более своей, чем в прошлый раз. На меня даже никто не смотрит.

Раздаётся громкий треск, и зал взрывается криками. В прошлый раз, когда я видела, как дерётся Сорен, он не спешил — выжидал, изматывал соперника, играл с ним. Но сейчас он с самого начала пошёл в атаку, и вот его противник уже лежит на полу.

Толпа неистово ревет, пока он стоит посреди ринга, снова оглядывая каждое лицо. Я понимаю тот миг, когда он меня замечает: его губы едва заметно дергаются, и внезапно из моих легких будто выкачивают весь кислород. Не успеваю я и глазом моргнуть, как он уже направляется ко мне. Люди расступаются перед ним, кто-то выкрикивает его имя, кто-то хлопает по плечу, поздравляя, но он игнорирует всех — его внимание приковано исключительно ко мне.

И в этот момент гул вокруг будто стихает, тонет в грохоте моего сердца. Он идёт сквозь этот хаос, и будто несёт его с собой, прямо ко мне. Затем останавливается напротив.

— Мисс Найт.

Его взгляд медленно скользит по мне вниз, на секунду задерживается на вырезе, затем опускается дальше — по обтягивающим джинсам до самых ботинок — и так же неторопливо возвращается вверх, пока не встречается с моими глазами.

— Я же просила не называть меня так, — огрызаюсь.

Кто-то врезается в меня, и он мгновенно выставляет руки, закрывая нас.

— Просила. Значит, Ураган. Ты пойдешь со мной. — Я не двигаюсь, и он усмехается. — Могу снова тебя понести, если хочешь.

Я прекрасно знаю, что он это сделает, поэтому отступаю и поднимаю руки.

— Не надо. Я вполне способна передвигаться сама.

Он смотрит на меня с сомнением, а потом делает то, что делает всегда — берет меня за руку и тянет за собой. Отпускает только в раздевалке, где открывает шкафчик и достает вещи. На нём нет футболки, и я невольно задерживаю взгляд на его мускулистой спине.

Делать мне особо нечего, поэтому я просто стою и смотрю на него, чувствуя себя неловко. Он отходит от шкафчика и стягивает шорты, демонстрируя округлую задницу. В отличие от Ноа, у Сорена задница идеально гладкая — ни единого волоска.

Без всякого предупреждения он разворачивается, и его член оказывается прямо передо мной.

— Невежливо так пялиться.

Я резко поднимаю взгляд на его лицо, ожидая раздражения, но по лёгкой усмешке понимаю — он шутит.

— Хотя, по счастливому стечению обстоятельств, мне плевать, — добавляет он и направляется к душевым.

— Почему здесь нет других бойцов? — спрашиваю я.

— Потому что это место принадлежит мне, и я отправляю их в женскую раздевалку.

Ну конечно. Он же помешан на контроле. Логично.

— Тогда куда идут женщины?

Он включает воду и оглядывается на меня. Его взгляд сочится снисхождением, будто я только что рассказала шутку, которая кажется ему совсем не смешной.

— Женщинам здесь драться запрещено, — заявляет он категорично.

Шагнув под горячие струи, Сорен намеренно поворачивается ко мне лицом. И я ничего не могу поделать с тем, что мой взгляд сползает к его рельефному прессу и члену, который сейчас в полувозбужденном состоянии.

— Не хочешь присоединиться? — спрашивает он, на этот раз даже не комментируя, что я на него пялюсь. Похоже, ему это нравится.

Я игнорирую вопрос и сажусь на скамью. Раз уж смотреть — то хотя бы с комфортом.

— Ты подумала над моим предложением?

— На меня вышло другое издание и предложило работу, — сообщаю ему.

Он замирает, положив руки на грудь.

— И?

— Я хочу сама выбирать, о чем мне писать.

— А хочешь ты писать обо мне, — констатирует он очевидное.

— Я любопытная женщина, Сорен. Меня тянет к тому, от чего другие предпочитают держаться подальше.

— Да, я знаю.

Он выключает воду, даже не тянется за полотенцем, и идёт ко мне, оставляя за собой мокрые следы. Останавливается прямо передо мной — его член почти у моего лица. Я благодарна себе за то, что села, поджав руки под бёдра, потому что с тем, как он на меня смотрит, как от него идёт жар, как его член покачивается почти у меня перед глазами — я себе не доверяю. Я бы потянулась к нему.

Запрокидываю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и он протягивает руку, касаясь моего подбородка.

— Их я тоже куплю, — говорит он так, будто это самый логичный ответ.

— Не купишь.

— У всего есть цена.

— У меня — нет, — отрезаю я.

— Похоже на то. — Его рука соскальзывает с моего лица, он отходит к шкафчику и начинает вытираться. — Но теперь у нас возник конфликт интересов, — заявляет он.

— Это еще почему?

— Потому что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул.

Я тут же начинаю качать головой, пока он продолжает одеваться. Да, какая-то часть меня не может отрицать влечение, но я ни за что ему в этом не признаюсь. С чего бы мне раздувать его эго еще больше? Когда Сорен полностью одет, он поворачивается ко мне:

— Поехали ко мне. Обсудим твое интервью.

— Это кажется крайне неуместным, — отвечаю я, поднимаясь на ноги.

— Правда?

— Да. Ты всех своих сотрудников к себе домой зовёшь?

— Нет, — отвечает он, вытаскивая ключи из сумки.

— Тогда я, пожалуй, вернусь домой. Это всё, что ты хотел обсудить?

— Поехали ко мне. — Он полностью игнорирует мой вопрос. В его голове только его собственный план.

— Нет, — настаиваю я.

Сорен подходит ближе и наклоняется так, что его губы оказываются в опасной близости от моих.

— Ты планируешь поехать домой и доставлять себе удовольствие игрушкой, когда я готов оказать тебе помощь в этом вопросе?

Мои глаза округляются, а затем сужаются от его слов.

Помедлив, я одариваю его лукавой улыбкой:

— Возможно.

Разворачиваюсь, собираясь выйти через ту дверь, через которую он меня привел. Но не успеваю сделать и шага, как он резко тянет меня назад, и я врезаюсь в него, упираясь ладонями ему в грудь, чтобы не потерять равновесие.

— Иди через черный ход. Там меньше народу, — говорит он прежде, чем я успеваю сказать ему убрать руки.

Козел.

Он отступает, идет к двери, которую я раньше не заметила, и толкает ее.

— Ты на машине?

— Нет.

— Я тебя отвезу.

— Нет, я добралась сюда сама и сама же доеду до дома. — Вскидываю бровь, глядя на него, пока он продолжает держать дверь, ожидая меня.

— Я отвезу тебя. Так что шевелись. — Он дергает головой, указывая на выход.

Я скрещиваю руки на груди.

— У тебя это всегда прокатывает? Просто командовать женщинами?

Его серые глаза впиваются в мои.

— Да.

— Ну еще бы. А фразу «пожалуйста, сними трусики» часто используешь?

— Я не говорю «пожалуйста».

— Ага, так я и думала. — Пожимаю плечами и выхожу на улицу, доставая телефон, чтобы вызвать такси. Но он выхватывает мобильник у меня из рук и без тени сомнения шагает к своей машине.

— Эй! — Я бросаюсь за ним.

Он отпирает машину, открывает заднюю дверь, чтобы бросить туда сумку, захлопывает ее и поворачивается ко мне.

— Садись в машину, — приказывает.

— Верни телефон.

— Садись в машину, — повторяет, открывая пассажирскую дверь. — Живо.

До нас долетают голоса пьяных людей, покидающих бой.

— Нет.

— Я сейчас просто запихну тебя сам, — угрожает он.

— Я вылезу, — бросаю я.

— Тогда поедешь у меня на коленях.

— Это вообще-то опасно.

— Мне нравится рисковать.

— О да, я заметила, — закатываю глаза.

Он сжимает челюсть.

Засунув мой телефон в карман, делает шаг ко мне.

— Я владею кунг-фу, — предупреждаю я, и уголок его губ дёргается.

— Не сомневаюсь, — тянет он.

На самом деле я ничем таким не владею, просто надеялась, что это заставит его отстать. Но, похоже, этот мужчина вообще не слышит «нет», потому что он подхватывает меня на руки и тащит к машине, как какой-то чемодан. У открытой водительской двери разворачивается и забирается внутрь. Я машинально поджимаю ноги, пока он отодвигает сиденье назад, чтобы мы оба поместились.

— Нет, так не пойдет, — говорю я, пытаясь оттолкнуться. Но он сильный и не отпускает. Я наполовину уже в машине, одно колено между его ног.

— Либо ты пересаживаешься на пассажирское, либо едешь так до самого дома.

Я стискиваю зубы, сверля его яростным взглядом.

— Ты мне не хозяин. Ты велел мне прийти сегодня вечером — я пришла.

— Да, насчет этого...

— Нет. Мы не будем это сейчас обсуждать. Ты меня бесишь. — Я снова пытаюсь вырваться, но он, блядь, слишком сильный.

— Пассажирское или водительское? — спрашивает он.

— Никакое. — Слово вырывается у меня вместе с рычанием.

Он пожимает плечами, закрывает дверь и маневрирует моим телом так, чтобы устроиться поудобнее. В итоге я оказываюсь верхом на нем: колени по обе стороны от его бедер, спина упирается в руль.

Если я опущусь хоть чуть-чуть, то почувствую его между ног. Нет. Нельзя об этом думать. Глядя на него, я пытаюсь изобразить свой самый красноречивый взгляд в стиле «пошел на хрен». Но он только ухмыляется.

— К тебе или ко мне? — спрашивает.

— Никуда, — повторяю я.

В ответ он притягивает меня ниже, пока мне не остается ничего другого, кроме как сесть ему на колени и почувствовать его там.

— Убери руки, — требую я.

— Попроси вежливо.

— Убери свои гребаные руки, — произношу подчеркнуто бодрым тоном с фальшивой улыбкой. — Так лучше? — Вызывающе склоняю голову, наблюдая, как у него напрягается челюсть.

— Ты же знаешь, как твой рот на меня действует, — хрипло произносит он. И в следующую секунду его ладони уже у меня на лице — удерживают меня, пока он наклоняется ближе. Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, Сорен целует меня, и я приоткрываю рот, впуская его язык.

Снова.

Мне нужно перестать его к себе подпускать, но, чёрт, он умеет целоваться. Его вкус — как смесь и всего правильного и неправильного сразу. Я понимаю, что должна остановиться, что это неправильно. Руки сами тянутся к его груди под расстёгнутой рубашкой, лаская горячую кожу вместо того, чтобы влепить ему пощечину.

Он ведёт рукой вниз по моему телу, медленно, будто боится меня спугнуть. А может, просто растягивает момент. Не знаю. Когда его рука ложится на мою задницу, он сжимает ее, притягивает меня еще ближе и трется своим массивным членом о меня, пока по моему телу не начинают пробегать искры удовольствия. Не думая, я прижимаюсь еще сильнее, стараясь слиться с ним как можно плотнее.

Боже, как же приятно.

Стук в окно заставляет меня подпрыгнуть, и я задеваю его губу зубами, отстраняясь.

Он ловит мой взгляд и усмехается, прежде чем раздаётся ещё один стук.