Мои руки замотаны бинтами, я стою без рубашки, оглядывая толпу. Обычно я не обращаю внимания на зрителей перед боем. Предпочитаю, чтобы разум был очищен от всего и всех, прежде чем выйти в ринг. Только так я возвращаю себя в реальность.

Отец отдал меня на бокс еще ребенком, и я всегда его любил. Наверное, это было одно из немногих хороших дел, которые он сделал для меня перед смертью. Всю ту затаенную агрессию, что скопилась во мне после потери его и матери, нужно было куда-то девать; груз ответственности за больную сестру, оставшуюся на моих руках, требовал выхода. Так случилось, что кто-то упомянул подпольный ринг — я пошел посмотреть и сразу понял: это то, что мне нужно.

На следующую ночь я спросил, могу ли выйти и драться. Парень рассмеялся мне в лицо. Роста во мне хватало, но тело было совсем не бойцовским — слишком поджарый, осунувшийся от вечного пропуска приемов пищи. Родители не оставили нам ни черта. Хотя мы росли в достатке, оказалось, что они задолжали куче народа, так что мне пришлось искать работу где придется, выскребая гроши, чтобы мы просто не пошли ко дну. Люди всегда удивляются, когда слышат эту часть истории, потому что мои дедушка с бабушкой были очень богаты. Но отец спустил всё на выпивку и азартные игры, пока не осталось ничего, кроме дома.

Он покатился по наклонной после того, как мать ушла насовсем. Впрочем, она и до этого годами то появлялась, то исчезала из нашей жизни. Не думаю, что она вообще хотела детей, но когда Майе поставили диагноз — порок сердца, — это стало для нее последней каплей. Я искал ее после смерти отца, и лишь годы спустя узнал, что она тоже умерла.

Я упорно пытался попасть на тот ринг целых две недели. Когда мне наконец разрешили драться, меня знатно потрепали. Я упал уже через пять минут, заработав фингал под глазом и сломанные ребра.

Через пару недель я нашел зал и тренера по имени Терри. Он специализировался на смеси джиу-джитсу и бокса и согласился мне помочь. Я схватывал все на лету и уже через месяц снова вышел в ринг. Меня, конечно, снова избили, но продержался я дольше, чем в первый раз. Только к десятому бою я наконец выиграл — и, черт возьми, это было чистое счастье.

Бои — моя первая любовь, а Отверженные следуют сразу за ними. Я люблю и то, и другое, каждое по-своему. Общество дает мне безопасное место, где я могу проявлять свою темную сторону, скрытую от остального мира. А бои держат моих демонов в узде и помогают выплеснуть гнев. В конце концов, мне нужно поддерживать репутацию и сохранять хотя бы видимость контроля.

Я в последний раз прохожусь взглядом по толпе, но не вижу ту, кого ищу. Тогда отворачиваюсь, выхожу в ринг и начинаю охоту иного рода — жажда крови никуда не делась.