Тайны и загадки, которые тащились за этим мужчиной, как зловещий темный плащ, отошли на задний план. У самой Марси страшных секретов не было, а не рассказывать о чужих — не такая уж тяжкая работа. Так что мысли о всяком шпионском она отодвинула подальше, чтобы подумать обо всем этом в спокойной обстановке, без адреналина, гуляющего в крови.
В конце концов, сейчас есть более важные вещи!
Она привстала на цыпочки, ухватилась за плечи, которые уже пару дней не давали ей покоя, и прижалась к мужским губам. Приятно мягким и неприятно неподвижным, но — лишь первое мгновение.
Потом объятия из просто страхующих стали нормальными, поцелуй глубже, а кровь в голове шумела, заглушая и здравый смысл, и сигнал порткома.
— Тебя кто-то ищет, — шепнул Эрик, который оторвался от ее губ только когда перестало хватать кислорода. Марси рефлекторно облизала горящие губы, чем едва не спровоцировала новый приступ безумства.
— Меня все время кто-то ищет, — выдохнула она в ответ, но сообщение все же развернула. Вчиталась, осознала и зашлась хохотом.
— Таша спрашивает, куда я делась, у них там самое веселье. Космос, они даже не поняли, что что-то не так, гирлянду-то я запитала от аккумулятора, а не от общей системы, все решили, что отключение света — часть программы!
Было и смешно, и немного обидно, что никто не заметил и не оценил ее подвига. Кроме одного человека — с ненастоящим именем, меняющего лица также непринужденно, как она комбезы, с кучей опасных тайн за плечами.
Человек, который смотрит на нее с теплой усмешкой и, кажется, не против продолжить то безумие, от которого сердце бьется часто-часть.
— Ответь, что у тебя вызов, — он скользнул губами по виску. — Очень важный и очень срочный.
Сходить с ума в компании совсем не страшно и даже приятно. Марси теперь точно знает.
Но на портком начинают сыпаться сообщения, уже не от Таши — системы жизнеобеспечения заработали, а вместе с ними и связь. И сообщения, которые дождались своего часа, хлынули потоком. Наверное, коллеги, расслабленные атмосферой праздника и запасами главного механика, были обескуражены внезапно хлынувшими потоками жалоб.
— Ну да, у пассажиров-то моей гирлянды не было, — пробормотала Марси, бегло просматривая входящие. “Сковородку” ждет масса отрицательных отзывов в галанете и, возможно, парочка судебных исков.
Впрочем, ничего нового.
— Откуда же ты свалилась на меня, мандариновая девочка, — ее мягко поцеловали в уголок губ, а глупое сердце предательски затрепетало. И кажется, что ничего романтичнее технического отсека старой станции и непрерывно вибрирующего порткома в ее жизни не случалось.
Иногда, чтобы влюбиться, достаточно пустяка. Например, упасть мужчина на голову в буквальном смысле слова. Или вместе починить космическую станцию.
Пусть не было у них ни признаний, ни комплиментов, ни красивых ухаживаний, ничего из стандартной программы. Только нелепые стычки, во время которых Эрик неизменно страдал физически, да блуждания в темных хитросплетениях служебных коридоров. Да она вообще ничего о нем не знала, абсолютно!
…но все равно позволила себе еще один поцелуй, от которого заходилось сердце.
Условно новогодняя ночь подходила к концу, когда потрепанный, но не побежденный персонал станции СКР-15 собрался снова в комнате отдыха. “Сковородка” без питания оставалась почти час, и за это время ее пассажиры изрядно накопили претензий. Марсель в некотором отношении повезло — она с главным механиком, внезапно протрезвевшим от осознания катастрофы, которая прошла рядом, засела в техническом отсеке, проверяя, не испортили ли милые зверушки еще что-нибудь жизненно важное. Остальным пришлось успокаивать пассажиров, и им Марси не завидовала.
Критически осмотрев комнату отдыха, Марсель поняла, почему ее празднующие коллеги не подняли вовремя тревогу. Гирлянду из маячков она запитала не от общей сети, а от аккумулятора, и отключение систем станции на маячках не сказалось. На отсутствие верхнего света они и внимания не обратили — им хватало агрессивного мерцания “гирлянды” и инфернального свечения “ёлки”.
Главный атрибут праздника, собранный связистами, против воли притягивал взгляд. Похоже, один из них ограбил склад, а второй — ближайшую свалку. Хаотичное нагромождение не всегда опознаваемых предметов собиралось в покатый конус, для пущего сходства выкрашенный в ядовито-зеленый цвет из баллончика. Краска оказалась флуоресцентной, так что все это великолепие в полумраке еще и интригующе светилось. Венчала все это великолепие непонятно откуда взявшаяся росянка, которую кто-то успел уже накормить шустрым “горошком” из “оливье”. Росянка, как “звезда” и почетный гость праздника, важно развалилась в горшке на верхушке монструозной конструкции.
— Ну, зато будет, что вспомнить, — резюмировала неунывающая Таша, когда у них нашлось время выдохнуть, и подкинула росянке еще одну “горошину”. — Кстати, я слышала, что у зиневийцев есть такой интересный народный праздник…
Коллеги активно включились в обсуждение, а Марси с рассеянной улыбкой зачерпнула ложку “оливье”.
Праздник определенно удался.
Внутренние часы СКР-15 показывали раннее-раннее утро. Настолько раннее, что была скорее очень поздняя ночь, но этот факт не мешал Марси тихонько красться по техническим коридорам к той части станции, где располагались каюты пассажиров.
Только что пришла информация, что пассажирский корабль, который так беспардонно задержался в пути, прибудет через несколько часов. А значит, у Марсель совсем немного времени на то, чтобы расставить все точки над i. Тратить его на размышления и попытки осмыслить происходящее с рациональной точки зрения казалось преступлением.
Конечно, у нее была универсальная ключ-карта, которая открывала все двери на станции, но после недолгих размышлений она все же нажала на кнопку вызова у двери. Вдруг ей все показалось, и Эрик на самом деле не хочет ее видеть. Его молчание станет ответом…
Но дверь с противным скрежетом отъехала в сторону почти сразу.
— Попалась, — сказал Эрик и затянул ее внутрь.
Они снова стояли нос к носу, и снова внутри бушевал сложный коктейль из эмоций. Из пьянящей влюбленности, болезненной неуверенности, здравых опасений и нездорового желания вжаться в восхитительный торс — взболтать, но не смешивать. Возможно похмелье и аллергические реакции.
— Мне нужно было что-то подписать, — напомнила она, буквально восхищаясь собственной силой воли. А вот Эрик отчего-то не обрадовался.
— Да, обязательство о неразглашении…
Он хмурился, и Марси очень хотелось стереть пальцем морщинку между бровями. Но они тут вообще-то о серьезных вещах разговаривают, так что пришлось сунуть руки в карманы, чтобы их случайно не распустить.
— Знаешь, я тут обдумал всю ситуацию… — он был одновременно серьезен и нерешителен, словно что-то придумал, но его это “что-то” смущало. — Не хочу привлекать к тебе внимание коллег. Это не та история, про которую потом можно просто забыть. В поле их зрения вообще лучше не попадать. Особенно…
Он замолчал, пристально вглядываясь в лицо Марсель, и та занервничала, вспоминая, все ли с ней в порядке. Она где-то измазалась? Волосы растрепались? Хотя в каком виде он буквально сегодня ее видел несколько раз… Хуже уже не станет.
— Твой корабль прибывает завтра… То есть уже сегодня. Через несколько часов объявят всем.
— Вот как.
И замолчал. Молча провел рукой по ее щеке, обвел пальцами ушко, зарылся ими в волосы… Марси прикрыла глаза. Скоро он улетит, и они больше не увидятся. Но сейчас ей хорошо. Слишком хорошо. Так не бывает…
— Марсель, — позвал тихонько Эрик. Она распахнула глаза, а он оказался неожиданно близко. — Ответь честно. Ты хочешь, чтобы я остался?
Сердце забилось чаще. Он серьезно это спрашивает? И ее ответ на что-то повлияет? Правда-правда?
Говорят, в новогоднюю ночь случаются чудеса и исполняются желания. Марси раньше в это не верила, но сейчас вдруг захотела, чтобы суеверие оказалось не выдумкой.
— Хочу, — легко слетело с губ. — Правда, я ничего о тебе не знаю. И не уверена, что мне это знание нужно, мы и знакомы всего ничего, но… Да, я хочу, чтобы ты остался. Со мной.
Одним движением преодолела то небольшое расстояние, что все еще их разделяло, и прижалась наконец к человеку, о котором мечтала последние дни. Так хорошо. Так правильно.
Эрик коснулся губами ее лба у самой линии волос, и от невинной ласки она все вспыхнула. Вот бы его корабль еще где-нибудь потерялся на неделю-другую!
— Рад, что у нас это взаимно, — он улыбался, а от его слов в животе танцевали бабочки. — Но сейчас мне нужно улететь. Пока дело не сделано, я несвободен.
Марси тяжело выдохнула в его плечо. Что-то подобное она и подозревала.
— Пообещай, что никому не расскажешь обо мне. А когда я разберусь со своими… делами… Я вернусь. И тогда сможешь поливать меня кипятком сколько твоей душе будет угодно.
Марсель подняла на Эрика недовольный взгляд. Не думает же он, что она все время такая неуклюжая?
— Я придумаю что-нибудь новенькое, — пообещала и прижалась к мужской крепче. — Только не пропадай, ладно? Пиши хоть что-нибудь…
— Если будет возможность — непременно.
Прозвучало обещанием. И скрепляя его, Эрик ее поцеловал. Сладко-горько и крепко-крепко.
Корабль транспортной компании “Скороход” наконец прибыл на станцию СКР-15. Зал ожидания был полон возмущенных пассажиров, у которых это опоздание нарушило все планы. Агент Два-Шесть с невозмутимым видом ожидал своей очереди на посадку. Объект слежки в сопровождении переносного террариума, в котором дремали ящериды, толкался впереди, спеша на посадку в числе первых.
Эрик был спокоен. Теперь, когда чип с информацией в экранированном чехле надежно спрятан в потайном отделении его чемодана, а фальшивка заняла свое место под чешуей ящериды, ему осталось лишь проследить, кому предатель собирается продать секретные разработки. Учитывая, что из-за задержки полетели планы не только чернокрылого, предатель начнет торопиться и наверняка делать ошибки. Так что завершение задания много времени не займет.
А потом он возьмет отпуск и пригласит рыжую девочку-мандаринку на нормальное свидание.
Два-Шесть не знал, что в это время на Шен-Ло, в штаб-квартире Черного крыла, был подписан приказ о сворачивании проекта “Новое поколение” и ликвидации всех объектов эксперимента.