— Ой!

Темнота упала внезапно. Показалось, что в один момент выключили зрение. И постепенно отключают слух…

“За неуплату” — как обычно, в голову лезли всякие глупости вместо серьезных мыслей, что вот именно сейчас было совершенно неуместно!

— Ой, — согласился Эрик, который на самом деле неизвестно кто. В то, что он не какой-нибудь мутант-диверсант, она еще до конца не верила. Но это внезапно оказалось меньшей из ее проблем. — И часто у вас такое случается?

Стоять рядом с ним в полной темноте было бы романтично и волнующе несмотря на все предшествующие события, но Марси слишком была занята затихающими привычными звуками. Шум вентиляции, гудение светильников, далекий рокот реактора… Все стихло. В темноте слышалось лишь их дыхание, но проникнуться моментом не получалось.

— В первый раз, — призналась она. И добавила: — Системы жизнеобеспечения отключились.

Вот теперь тишина стала полной. Эрик молча переваривал новость.

— Когда включится резервная система? — спросил он после паузы. — Она же есть на этом куске космического мусора, да?

Сейчас с такой характеристикой станции она была даже согласна. Марси наугад протянула руку и коснулась гладкой стены. Показалось, или та была холоднее, чем обычно?

— Есть, конечно. Только она не заработает.

Темнота милосердно скрыла выражение его лица. Хотя Марси в воображении уже нарисовала все в красках и устыдилась, пусть ее вины в состоянии станции не было точно.

— Ну, она сломана. Я говорила, что нужен ремонт, писала докладные, списки деталей… Но деньги вечно были нужны на что-то более нужное, так что…

— Так что мы теперь задохнемся в этой ржавой консервной банке, потому что у начальника станции разыгралась жадность?

Звучало не очень, но Марси не могла не признать:

— Вероятность такого исхода высока.

Эрик рядом в темноте продолжал сердито сопеть, и романтичности в ситуации осталось так мало, что та стремилась к отрицательным величинам. Мысленно посетовав на свою невезучесть, Марси на ощупь включила на порткоме подсветку. Теперь обстановка напоминала фильм ужасов — синеватый свет навевал нехорошие ассоциации с моргами и прочими неприятными вещами. Тем более, что Эрик стал похож на несвежего покойника.

“Думай о деле, а не о мужиках, Марсель” — шикнула она на себя строго. — “Потом будешь его разглядывать. Если это потом когда-нибудь наступит…”

— Не работает отопление, остановлена подача кислорода, скорее всего, встал цикл очистки воды. Но не переживайте, запаса кислорода достаточно, все согласно инструкциям! Так что замерзнем мы быстрее, чем задохнемся.

Эрик с нечитаемым выражением лица прикрыл глаза. Сейчас Марси его не боялась. Близость медленной смерти пугала больше, чем человек, который притворяется другими людьми. Кто из нас без недостатка?

— А хорошие новости есть?

— Это и были хорошие… Смерть от удушья — это страшно. Замерзнуть лучше.

Тишина стала зловещей.

Марси, непонятно на что надеясь, еще поразглядывала зловещие тени на лице мужчины, который не проявлял ровным счетом никаких романтических поползновений в ее сторону. Даже руки ее выпустил. Кажется, в голофильмах таки врали… Так что пришлось аккуратно замести разбитые надежды под воображаемый коврик, развернуться и, подсвечивая себе порткомом, попыталась протиснуться мимо Эрика к выходу из подсобки.

— Марселла, куда ты? Марси!

* * *

Как все-таки близость неотвратимой мучительной смерти эффективно прочищает мозги.

Вот буквально только что она тряслась перед Эриком то ли от страха, то ли от близости его восхитительно накачанного торса, а теперь все ее мысли занимали возможные причины поломки.

Что есть человеческие интриги перед равнодушием космического вакуума? Человечество привыкло к космосу, решило, что освоило его, приручило… Но в такие моменты как никогда остро ощущалось, что они лишь слабые и беспомощные белковые тела, запертые в металлической консервной банке, которая болтается посреди холодной пустоты. Чуть что — и спасателям останутся лишь их замерзшие тела.

Рядом с такими перспективами меркли и загадочные новые технологии, дающие возможность менять по своему выбору лицо, и “коллеги” с их “обязательством о неразглашении”... С людьми можно договориться.

С вакуумом — нет.

Портком молчал. Узлы связи отключились со всем остальным. Значит, повреждение где-то в основном техническом узле.

— Марселла, куда ты? Марси!

— Куда-куда, чинить это космическое корыто, — проворчала в ответ Марси. О том, что совсем недавно она собиралась веселиться на вечеринке и старательно взращивала в себе праздничное настроение, не напоминало ничего.

— И вероятность, что у тебя получится?..

— Пятьдесят на пятьдесят.

— В смысле?! — он схватил ее за руку.

— Или починю, или нет! — чужая рука оказалась твердой и горячей, и стрелка настроения робко дернулась и поползла наверх. Когда он держал ее за плечи несколькими минутами ранее, такого эффекта не наблюдалось. Слишком она ошеломлена была зрелищем меняющегося, словно глина под пальцами творца, лица. А сейчас ничего, привыкла.

“Дурочка влюбленная”, — мысленно обозвала она себя, но спасать мир в компании небезразличного тебе парня все же чуть веселее, чем в одиночку. Даже если этот парень то ли террорист, то ли секретный агент. Так что она обязательно справится.

Ну или они умрут в один день, что, оказывается, выглядит романтично только в голофильмах.

Подсветка на порткоме в качестве фонарика помогала слабо, и только то, что Марси знала переплетения служебных коридоров, как свои пять пальцев, помогало не сбиться с пути.

— Ты точно знаешь, куда идти? — не выдержал через несколько минут Эрик.

Нет. Но не признаваться же в этом вслух?

— Уверена, если дело в неисправности оборудования, а не в ваших загадочных делах.

Эрик задумался, а Марси стало не по себе. Да ладно, неужели?! Думать, что он мог намеренно повредить станции и обречь на гибель находящихся на ней гуманоидов, не хотелось.

Да и какой в этом смысл, он же тоже погибнет вместе со всеми!

— Нет, — ответил наконец Эрик. — Точно нет.

— Точно-точно?

— Я абсолютно точно уверен, что ничего из того, что я делал на станции, не могло привести к таким последствиям.

Марси постаралась поверить.

— Ну ладно.

Тишина нервировала. Темнота тоже, но вот отсутствие привычных механических шумов, гула светильников, шорохов вентиляци, всех тех незначительных свидетельств, что сердце станции живо… Подавляло. Казалось, что воздух стремительно остывает, пусть Марси и понимала, что это иллюзия — они находились близко к центру “Сковородки”, к ее реактору, да и ближайшая звезда не даст станции замерзнуть слишком быстро.

Да, если у нее не получится найти и починить неисправность, умирать они будут долго.

“Это будет самое странное свидание в моей жизни” — думала Марси, мрачно обозревая помещение основного технического узла в неярком свете фонарика порткома.

— В энергосетях разбираешься? — спросила она без особой надежды. Искать здесь неисправность без света и системы тестирования неисправностей, которая тоже отрубилась, можно было долго.

— В общих чертах. Я проходил… Обширную подготовку.

Запоздало проснувшаяся интуиция подсказала, что интересоваться этой подготовкой не стоит даже из вежливости. Да и конкретно сейчас ее интересовал совсем другой вопрос.

Итак, что и где могло так сломаться, чтобы вывести из строя все системы разом?

* * *

“Любовь к животным — это не ко мне” — осознала Марси, разглядывая измочаленный кабель питания с отчетливыми следами знакомых зубов. Ящериды, будь они неладны! Повредили изоляцию, и вот, кабель не выдержал перепада напряжения.

— Что там? — глухо спросил Эрик снизу, прилежно поддерживая ее за бедра. Старательно так, с душой. Немного даже отвлекающе, так что Марси недовольно дернула ногой и получила в ответ сердитое шипение.

— Свидетельство необходимости дератизации, — проворчала она, натянула изолирующие перчатки и практически нырнула в зев технического люка.

Не зря она в свое время загрузила в память порткома трехмерную схему станции, не доверяя облачным хранилищам. Локальный узел связи вышел из строя — и все, ты остался без доступа к информации. А за своей техникой Марси следила тщательно, и по возможности не экономила.

Схема, которую они крутили и вертели с четверть часа, разворачивали в разных проекциях, увеличивали и уменьшали, помогла. По всему выходило, что к такому всеобъемлющему эффекту могло привести повреждение только на одном участке. И Марси, вооружившись запасным ремкомплектом, которыми были оборудованы все технические узлы на экстренный случай — ну хоть что-то главный механик не пропил! — полезла в технологическое нутро “Сковородки”.

О том, что сейчас творится на станции, она старалась не думать. Гуманоидов на “Сковородке” было не так много, все же не центральный транспортный узел, но все они остались без света, воды и связи с миром. Добрались они сюда ведь тоже не мгновенно — автоматические двери умерли вместе с остальной электроникой, и Эрику пришлось отжимать их вручную. Благо физической силы ему было не занимать.

Вообще его как помощника она оценила в полной мере. Тут и физическая сила, которой ей зачастую не хватало, и рост, которого ей не хватало постоянно. И в плане станции он разобрался моментально, участвуя в обсуждении на равных.

Всё. Если раньше Марси могла надеяться, что симпатия к Эрику развеется вместе с инверсионным следом звездолета, который однажды увезет его, то теперь эта надежда приказала долго жить. Она влюбилась, окончательно и бесповоротно. В человека, который имеет тайн больше, чем у главного механика запаса алкоголя. В того, кто совсем скоро улетит в свою загадочную жизнь, в то время как она останется на “Сковородке” латать дыры. Что с этим делать… Она подумает позже.

Сразу после того, как спасет — не мир, конечно — но одну маленькую космическую станцию.

— Здесь, — решили они единогласно. Узел близ самого реактора, главная артерия, по которой бежит энергия, питающая станцию. Повреждение на любом другом участке не привело бы к столь глобальным последствиям.

— Радиация? — уточнил Эрик. Актуальный вопрос, в этом отсеке не рекомендовалось работать без защитных костюмов. Изоляция изоляцией, но технику безопасности никто не отменял.

Вот только времени бежать за скафандрами у них уже не было. Судя по тому, сколько времени прошло, внешние отсеки уже должны были основательно остыть.

— В норме, — ответила Марси, но время им все же пришлось потратить. На спор, кто полезет рисковать жизнью, а затем на попытки добраться до слишком высоко расположенного технического люка.

А потом…

Марси никогда не думала, что чинить проводку — так волнительно.

Возможно, все дело было в твердых руках, которые держали ее за талию. Марсель вообще не исключала самых странных вероятностей.

— Все, — выдохнула она, когда по кабелю вновь пошло напряжение, а слух уловил характерные шумы в вентиляции.

Как же это замечательно, когда в ней что-то шумит! Значит, пока еще есть, что ремонтировать!

— Молодец, — шепнул ей в ухо Эрик, когда поставил рядом с собой на пол. Уху стало щекотно, а самой Марси — волнительно.

Хотя казалось бы, чего волноваться — они не умрут, а все остальное такая ерунда!

“А раз все ерунда, — подумала Марси, перед тем, как отключить мозг. — То зачем все усложнять?”