Следующим утром мастерская встретила меня запахом точильной пыли.

Я стоял у второго верстака, отдохнувший после джакузи и с ясной головой. Сиси утаскивала во двор бригаду на полив, Дундук командовал у крайних столов конвейером заточек по стальным клинкам, а правый верстак был свободен.

Я водрузил на него Коготь Древнего Крота, стараясь не прожечь столешницу.

В длину коготь тянул на добрый метр, грани отблескивали чернью, а на острие медленно собиралась капля зеленоватого кислотного налёта, готовая в любую секунду сорваться вниз.

Системное описание показывало прочность ровно в тысячу единиц, и где-то в сердцевине я угадывал тонкий магический канал, по которому при жизни Крота проходила его мана. Канал лежал безмолвный, но материал держал в себе остаточную энергию шестидесятого уровня.

Лучшая заготовка под клинок, какую я когда-либо видел. И таких у меня в инвентаре лежало ещё девятнадцать штук.

Тысячи единиц прочности хватит на любую разумную серию заточек, и тратить расходники Кракуса на дополнительный ремонт думаю не придётся.

Я открыл системный интерфейс и развернул вкладку Стихии Смерти. Перед глазами лёг знакомый список Рулетки Фатальности.

Стихия Смерти (уровень 1) — каждая заточка накладывает один из эффектов Рулетки Фатальности:

0.05 % — Проклятие увядания (необратимый некроз)

0.04 % — Кража жизненной силы (восполняет половину здоровья)

0.03 % — Поднятие убитого в виде нежити

0.02 % — Мгновенная смерть цели

0.01 % — Разрыв души (блокировка возможного воскрешения)

Я задумчиво потёр подбородок и пробежался взглядом по строчкам.

Проклятие увядания и кража жизни заманчивы, но против местных монстров с регенерацией и магической защитой работают криво. Поднятие убитого ни к чему, у меня для этого есть Патрик и куча воинов вооруженных клинками с этим эффектом. Разрыв души уже был у моих собственных клыков, да и нужен он очень редко, поэтому дублировать смысла нет.

А вот Мгновенная смерть универсальна как лом. Цель пятидесятого уровня или сотого, Смерти на табель о рангах глубоко плевать: достаточно одного касания, и противник переходит в разряд мумий. Для Рыцарей самое то.

Подошёл к стеллажу с двадцатью точильными брусками и снял с подставки красный.

Камень Мгновенной смерти. Бруски в этой коллекции лежали аккуратными рядами, с подписями от руки Сиси, и я каждый раз с уважением поглядывал на её систему маркировки и систематизации.

Красный камень лёг в ладонь, я зажал первый коготь в тиски.

Он коснулся лезвия с тихим шелестом, и по кромке пробежала первая красная искра.

Заточка успешна. Прочность 999 / 1 000.

Эффект «Мгновенная смерть» закреплён.

Минус единица прочности, и крошечная капля в копилку шанса Смерти. Бесплатных эффектов в этом мире не бывает, особенно от неё.

Я отложил красный камень, призвал легендарный кирпич и приступил к основной работе. Активировал концепцию Трансформации живой плоти и провёл кирпичом по основанию заготовки.

Прочность 998 / 1 000. Урон +11.

Мгновенная смерть цели — 0.04 %

Под кромкой коготь медленно поплыл.

Изгиб становился глубже, основание расширялось и формировало рукоять, лезвие тянулось вдоль естественной формы, кислотный налёт собирался к острию ровной плёнкой. Дундук за крайним верстаком от любопытства завис над собственным клинком, и Сиси из коридора негромко пристукнула его по затылку каким-то полотенцем. Дундук тут же вернулся к работе.

Каждое касание камня — ровно одна минута чистого времени, и эта арифметика медленно складывалась в осязаемые часы у верстака. Сорок штрихов, час, два часа.

К пятидесятому штриху коготь окончательно перестал быть когтем.

Передо мной лежал лёгкий ятаган серповидной формы, белый, как очищенная кость, и кромка у него по острию отливала зеленоватой кислотой.

Сиси заглянула на пороге, увидела меня в позе ремесленника, тихо унесла чашку с кордием и вернулась позже уже с кружкой бульона. Я её даже не заметил.

К пятисотому штриху я перестал считать вслух и перешёл на молчаливый счёт через системный интерфейс. Где-то на семисотой поймал себя на мысли, не сходить ли поужинать, но в итоге решил, что ещё рано.

К девятисот первой заточке клинок отозвался по всей кромке плотным багряным светом, прочность подкатилась к ровной сотне, и над верстаком всплыло финальное системное окно.

Ятаган Древнего Крота (+901)

Урон: +9 999 (физический)

Эффекты:

Кислотное напыление лезвия

Мгновенная смерть (шанс 18.02 %)

Прочность: 99 / 1 000

Восемнадцать процентов на одно касание.

Из ста ударов восемнадцать стирают цель без всяких возражений. И это поверх почти десяти тысяч урона.

Я снял ятаган с тисков и положил на бархатную тряпицу, отдельно от прочих заготовок. Лезвие бликнуло под магическим светом ровным костяным отливом.

— Один готов. Осталось пять.

Из коридора донеслось деловитое: «Понял, повелитель» от Дундука, который теперь, оказывается, считал себя моральным соавтором процесса.

Дальше я работал по той же схеме.

Каждый коготь занимал у меня по пятнадцать часов, минута за минутой, плюс перерывы на еду, сон и краткий поход в джакузи, когда плечо отказывалось сгибаться. Сиси приносила тарелки молча, выключала свет, когда я пытался работать впотьмах на упрямстве, и однажды отняла у меня кирпич часа на два, заявив, что мастеру требуется человеческий отдых.

Я не спорил, потому что был не в той форме для дебатов.

На седьмой день я снял с тисков последний клинок.

Шесть белоснежных серповидных ятаганов с зеленоватой кислотной кромкой и багровым отсветом легли в ряд на бархатной тряпице, как украшение королевской оружейной палаты.

Я ещё раз прошёлся взглядом по ровному строю белой кости.

— Получилось.

В этот же миг на груди у меня тренькнул медальон дальней связи.

— Милорд. — Голос Виктории пришёл бодрый и почти трезвый. — Восточный полк прибыл к точке перехода. Скелет с Быком держат периметр со вчерашнего дня, Патрик подтянулся пять часов назад. Кристиан в полном здравии и относительно человеческом виде. Мы ждём.

— Иду.

Когда вышел из Пространственной Мастерской, ветер на открытой равнине дул сухой, с привкусом железной окалины.

Я призвал щит «Эгида Небесного Рыцаря», встал на него и поднялся над скалами на полсотни метров. Внизу раскинулись каменные хребты, между ними полз длинный жёлоб с пятнами серого мха, а далеко на северо-западе, у подножия двух сходящихся скал, чернело пятно лагеря.

Я наклонил щит и пошёл по прямой.

Несколько часов стремительного полёта на приделе скорости появилась огромная котловина, она открылась с высоты во всём великолепии. Между скалами темнела расщелина с лестницей вверх, и вокруг этой расщелины плотным кольцом стояла моя армия.

Циклопы по периметру держали восемь рядов. Между ними мелькали орки с заточенным оружием и зомби-гуманоиды в свежих доспехах. Вдоль скал сидели вампирские стрелки, обращённые наружу. У дальней стены поблёскивал чешуйчатый бок Цербера, и трёхголовая туша лежала с видом сытого императора.

В центре лагеря, на расчищенной площадке, ждали мои командиры.

Я опустил щит на каменный пятак.

Виктория сложила реверанс, и за её плечом Кристиан изобразил поклон, явно отработанный под её руководством. По правую руку от вампирши застыл Бык, по левую расположился Скелет, и у обоих на груди поблёскивали медальоны дальней связи. Патрик пристроился рядом с Цербером и упирался обухом посоха в каменистую землю.

— Доклад короткий, милорд, — Виктория опередила всех. — Сорок восемь бочек крови, сто тринадцать эссенций, четыре сундука экипировки. Зачистили гнездо троллей. Кристиан цел. Весь обоз уже упакован в пространственные сундуки и мешки, готов к передаче.

Скелет с Быком кивнули синхронно, и из-за их плеч зомби-капитаны вытащили вперёд ряд пространственных артефактов: десяток сундуков из вампирских хранилищ, связку шаманских мешков и пару трофейных кошелей с эльфийскими печатями. Вся добыча четырёх полков уместилась в плотный штабель в десять шагов длиной.

— Изыди.

Воздух подо мной свернулся воронкой, и штабель артефактов ушёл в мастерскую одним движением. Сиси разберётся, а росток получит свежий завтрак минимум на неделю.

Я кивнул Кристиану. На щеке у него белел свежий синяк, в правой брови тонкий шрам, в осанке появилась подобранность, какой раньше не было.

— Ваше высочество. Как самочувствие?

— Я много думал, Геральт, — он сжал кулак на эфесе. — Я приму условия любого контракта, который ты сам сочтёшь справедливым, в обмен на возможность пройти этажи быстрее остальных принцев.

— Прекрасно. Подробности обсудим вечером, за шахматами. Сейчас отойди в сторону, у тебя место в первом ряду.

Кристиан кивнул и отшагнул к Скелету. Вампир подвинул ему плечо, и принц встал у бронзовой брони, не выпуская меча из ладони.

Я повернулся к шаману.

— Патрик. Клинки готовы. Веди подопечных.

Патрик ударил посохом о камень и обернулся к строю восточного полка.

— Рыцари, ко мне.

От третьего ряда отделилась шестёрка в нательных подштанниках и неспешно вышла на пятак перед нами. Брох впереди, за ним Кайна, Тенрик, Морд, Ворген, и замыкающим — безголовый Дагор, державший равнение по плечу соседа. Зрелище получилось одновременно нелепое и торжественное, и Кристиан рядом издал короткий звук, похожий на проглоченный смех.

Шестерка встала полукругом и опустились на одно колено, склонив головы и прижав раскрытые ладони к груди. Дагор склонил то, что у него осталось вместо головы.

Я достал из-за пазухи бархатную тряпицу и развернул её на каменной плите. Шесть белоснежных серповидных ятаганов легли в ряд, и от каждого по воздуху пошло низкое багряное свечение.

Кристиан тихо выдохнул от удивления.

Я взял первый ятаган и подошёл к Броху. Поднял клинок и коснулся плоской стороной лезвия его правого плеча, потом левого.

— Брох Молотобой. Принимаешь ли ты этот клинок и через него благословение Смерти, чтобы служить мне до тех пор, пока твои кости не рассыплются в прах?

— Принимаю, мой сюзерен.

Я положил ятаган ему на раскрытые ладони и отнял руку. Только тогда Брох сомкнул пальцы на оружии и поднял голову.

Воздух за его спиной дрогнул. Снизу от земли поднялась первая тёмная нить, обвилась вокруг плеч и за полсекунды свернулась в плотный чёрный кокон, скрывший Броха целиком. Внутри что-то глухо щёлкнуло, как захлопнувшаяся крышка сундука.

Я перешёл к Кайне.

— Кайна Острый Взгляд. Принимаешь ли ты клинок?

— Принимаю, мой сюзерен.

Касание плеч. Ятаган на ладонях. Шаг назад. Тьма поднялась от её колен и сомкнулась над макушкой.

Тенрик. Морд. Ворген. Каждый раз я вёл ритуал короче и собраннее. К пятому кокону пятак напоминал кладбище чёрных столбов, и от каждого тянуло низким гулом.

Последним в очереди стоял безголовый Дагор.

Я подошёл к нему с шестым клинком и остановился. Бывший командир Псов держался по-уставному, на левой ключице у него поблёскивал срез позвоночника, и говорить ему было, как ни крути, нечем.

Я коснулся клинком его правого плеча, потом левого.

— Дагор Стальной Кулак. Принимаешь ли ты клинок?

Тишина.

Потом из-под обрубка шеи донёсся низкий, глухой звук, похожий на гул в пустом колодце.

— Принимаю.

— Ну ты даёшь, капитан. — Я опустил ятаган ему в ладони и отнял руку. — Безголовый, а отвечает связнее половины моих знакомых зомби.

Тьма поднялась от его сапог и закрыла шестой кокон.

Патрик ударил посохом о камень.

— Да будет так. Призываю Смерть в свидетели.

Гул в небе сорвался в утробный рёв.

Шесть чёрных столбов на пятаке закружились единым водоворотом, и от них по равнине прошла тяжёлая волна холода. Циклопы по периметру дружно опустились на колено, орки за ними склонили головы, Цербер поджал хвост и тихо заскулил всеми тремя глотками. Кристиан рядом перестал моргать.

Изнутри коконов донёсся глухой треск и низкий металлический скрежет, как будто рядом гасили раскалённое железо.

Потом тьма свернулась внутрь самой себя и схлопнулась.

На каменистом пятаке встали шестеро.

В чёрных латах матового отлива, без единого блика. На плечах тяжёлые наплечники с шипами, нагрудники несли тонкое серебряное тиснение в виде осыпающегося листа, поножи плотно прилегали к ноге без зазора. За спинами развевались плащи из плотной чёрной ткани с серебряными прожилками. На левой руке у каждого лежал круглый чёрный щит с тем же серебряным листом по канту.

В правой руке каждого Рыцаря лежал ятаган.

Клинки сияли белой остротой, нетронутые превращением. А вокруг каждой фигуры плотным облаком клубилась чёрно-зелёная аура, низкая и вязкая, и под ней мелкая трава, что росла у сапог Рыцарей беззвучно чернела и осыпалась прахом, а вслед за травой жухли мхи на ближайших валунах.

Дагор у дальнего края шеренги теперь приобрёл чёрный шлем с глухим забралом состоящий из плотной дымки, внутри которого клубилась тьма…

Шестеро Рыцарей одновременно подняли головы.

Над равниной разнеслась общая фраза.

— Клянёмся в верности нашему сюзерену. Да будут наши клинки его клинками, а наша воля — его волей.

Я прошёлся вдоль строя.

— Хм… ваши ятаганы выглядят по-другому. Они не такие какими я их передавал вам, что изменилось?

— Господин, после благословения Смерти их прочность теперь бесконечна, они стали неразрушимыми, — отозвался Брох.

Ясно. Я присмотрелся к системному описанию, и понял, что так как они неразрушимы, то теперь и не подвластны изменениям. А стало быть их более нельзя затачивать.

Что ж, с одной стороны плюс, с другой минус, в целом не велика потеря.

Я поднёс ладонь к плечу Кайны и провёл вдоль наплечника. Аура расступилась передо мной мягким облаком, не оставив на коже ни единого следа. Сюзерена своя свора не трогает, и это радовало.

Я отступил на шаг и кивнул Броху на ближайший куст в десятке метров, он понял меня без слов. Аура у него потянулась длинной волной, и куст в дальнем краю на глазах почернел и осыпался трухой. Ровно десять метров радиуса, ни больше ни меньше.

Прочность бесконечна, аура у каждого одинакова по комплекту от поставщика. Стандартный пакет благословений, который Смерть накладывает поверх качества клинка.

В голове у меня всплыла картинка Сэра Валерика.

Падший Рыцарь пятнадцатого уровня прохлаждался в зале на первом этаже с мечом на сорок семь единиц урона и пафосной позой перед смертью. Выходит, вся соль ритуала в клинке, который сюзерен вручает своему подопечному.

Сюзерен Валерика просто пожадничал и сунул своему рыцарю железку из обозного сундука, поэтому покойник в зале и оказался такой посредственным противником. Дай Смерти приличный клинок, и она вернёт его в руки рыцаря с плюс пятнадцатью к уровню и аурой Дыхания Смерти в довесок.

Буду знать.

Я поднял ладонь, и над равниной настала тишина.

— Полки. Подъём на седьмой этаж. Рыцари в передовом клине, посмотрим на что они способны.

Шесть багряных огней на чёрных латах, шесть аур Дыхания Смерти, бесконечная прочность.

Брох поднял ятаган в небо, и за ним вспыхнули ещё пять клинков.

Я призвал щит, наклонил его в сторону расщелины и взмыл вверх.

— Вперёд!