Ворген опустил посох, и последний валун с хрустом встал на место.

Пыль оседала медленными слоями. Маг стряхнул её с плаща и повернулся к командиру.

— Запечатано, Дагор. Наружу оттуда только через второй выход, а второго выхода там нет.

Дагор опустил молот на плечо и кивнул. Отряд стоял полукругом у устья логова, переводя дух после трёхдневного марша. От завала тянуло сырой землёй и слабым душком кротового логова.

Тенрик сплюнул в сторону запечатанного прохода и первым нарушил тишину.

— Слушай, командир, у меня давно один вопрос зудит. Мы три дня тащились сюда и изображали рейд как ретивые солдаты его величества. Ради какого-то пацана тридцать седьмого уровня. Не проще было перерезать ему глотку где-нибудь в переулке Каменного Рубежа?

Брох хмыкнул поверх цепа. А Кайна склонила голову к плечу, ожидая ответа.

Дагор прошёлся взглядом по своим и выдохнул с видом человека, объясняющего очевидное.

— Не проще, Тенрик. Этот пацан — бастард короля Милуотера.

Кто-то присвистнул.

— У бастарда с собой семейный артефакт, настроенный на его кровь, — продолжил Дагор. — Если паренька зарежут, артефакт передаст папаше картинку убийцы и лица всех, кто стоял в радиусе двадцати метров. С подписями, адресами и размером обуви.

— То есть нам светила не тихая работа, а весь двор Милуотера с розыскными листами на каждого, — усмехнулся Ворген.

— Именно поэтому Лейв не должен сдохнуть от нашей руки, а от зубов крота. А крот, как ты понимаешь, заказные письма не отправляет.

Тенрик расхохотался и хлопнул себя по бедру.

— Слушай, а неплохо тогда получается подфортило то с этим сопляком Геральтом. Он стал отличной причиной для принца отстаться там.

— Разумеется, а ты думал я раздельщика туш брал только для этой работы? Он изначально задумывался как овечка для заклания во имя главной цели, — серьезно ответил Дагор.

Морд потёр шрам над бровью и подал голос:

— Командир, а как ты угадал, что он клюнет? Аристократ с синей снарягой, ему наши сферы что горох на щит.

Дагор хохотнул в бороду.

— Он потерял всю охрану на подъёме между этажами, Морд. До последнего телохранителя. Значит ему позарез нужны сферы, чтобы топать по этажам в одиночку. А наше объявление было единственным во всей таверне, где платят сферами, а не золотом. У парня выбор стоял между нашим листом и ничем. Думаешь, аристократ будет довольствоваться пустыми монетами?

Брох покачал головой.

— Чисто сработано.

Кайна сложила руки на груди.

— И всё-таки, командир. В тоннеле он показал себя неплохо. Ауру держал, личинок рубил уверенно, чувствуется у него отличная выучка. А если папаша сунул ему в котомку пару родовых артефактов? Крот, конечно, сильный монстр, но синий комплект на тридцать седьмом уровне тоже не пустое место.

Отряд притих.

Дагор провёл ладонью по бороде и коротко усмехнулся.

— Тогда тем лучше для нас, Кайна.

— В смысле? — Тенрик приподнялся на локте.

— Если бастард уцелеет, Серая Гильдия сделает ему предложение, от которого он не откажется. Мальчик, потерявший охрану в Лабиринте, вернувшийся живым из логова Древнего Крота… для такого паренька у гильдии найдется достойное предложение и теплый угол.

Ворген радостно подмигнул:

— Лояльный король Милуотера.

— Преданный гильдии по гроб жизни, — добавил Дагор. — Королевство с открытыми границами для караванов. Торговые пути и шпионские сети под боком у крупнейшей гильдии континента. Долгая инвестиция, Кайна. Такая, что внукам хватит.

По отряду прокатился короткий смех. Брох стукнул кулаком о кулак Тенрика.

— Или платят за труп, или мы получаем живого послушного короля. Работёнка мечты.

Дагор опустился на плоский валун у входа в логово, достал из поясной сумки ломоть вяленого мяса и откусил.

— Полчаса ждём. Пусть крот насытится и уляжется, а потом Ворген разберёт завал. Заходим, добиваем сытую тварь, снимаем с трупа бастарда записывающий кристалл. Медальон Лейва сожжём отдельно, после проверки.

Ворген кивнул, выудил из плаща флакон маны и принялся цедить по глотку. Тенрик растянулся на земле, подложив под голову свёрнутый плащ. Морд достал точильный брусок и взялся за лезвие топора. Кайна отошла к краю пустоши и встала часовым, сколько бы Дагор ни твердил ей, что крот до них не дотянется.

Сам командир жевал мясо и считал в голове.

Заказ на бастарда — шесть миллионов золотом. Премия за чистоту исполнения — ещё полмиллиона. Доля от рейда и сферы на продажу, это так, по мелочи на карманные расходы. А если паренёк выживет, цифры переставали умещаться в голове. Такой куш он ждал всю карьеру.

Дагор откусил ещё кусок и откинулся спиной к камню.

Где-то в глубине завала землю мягко тряхнуло, и из-под камней донёсся приглушённый рокот. Дагор улыбнулся. Древний Крот приступил к своей работе.

* * *

Лейв дёрнулся вперёд раньше меня.

— Держись за спиной! — Он вскинул щит с вмятиной и заслонил меня плечом. — Я его отвлеку, уходи к завалу!

Храбрый дурачок. Голос у него подрагивал, меч в руке дёргался, но ноги, слава богам, пока несли аристократа в нужную сторону. Ну-ну.

Крот повёл приплюснутой мордой на звук. Густая чёрная шерсть на его боках качнулась тяжёлыми волнами, и в этом движении угадывалось что-то неприятно живое, потому что шерсть сама решала, куда ей сейчас раздуться.

Лейв ударил сверху вниз, в основание шеи. Клинок вошёл в шерсть и ушёл вбок на полметра, соскользнув с какого-то невидимого бугра. Второй удар пришёлся в бок, ушёл ещё дальше, и меч так и не достал до тела.

Активировал Слабое место.

Прошёлся взглядом по гигантской туше.

Пусто.

Ни подсветки сочленений, ни шейного узла, ни намёка на скопление сосудов. Даже закрытые глазницы система оставила без внимания. Крот светился передо мной одним сплошным серым силуэтом, абсолютно без уязвимых точек.

Кротовый Патриарх — уровень 60

Ах ты ж, ёпт. Говорили, что он пятьдесят пятого.

Значит, Дагор мне тут и с уровнем накосячил, а вернее, наврал, причём нагло. Хотя может он и не знал.

Крот поднял переднюю лапу. Когти на ней оказались длиной с хорошее копьё, и на матовой поверхности каждого подрагивала влажная зелёная плёнка. Кислотой несло так, что щипало в переносице с тридцати шагов.

Лапа пошла вниз.

Лейв успел только дёрнуть щит вверх.

Я пнул ногой землю, призвал «Эгиду» в полёт и подхватил аристократа под локоть, уводя вдоль земли. Когти чиркнули воздух и ударили в пол.

Зал тряхнуло.

Каменная плита, на которой только что маячили фиолетовые сапоги Лейва, провалилась вглубь на три метра вместе с куском земли. Ядовитая зелень растеклась по кромке воронки и зашипела, разъедая камень до пористой губки.

Я уронил Лейва в нишу между двумя обломками свода, шагах в пятидесяти от центра зала.

— Сиди здесь.

— Геральт, мы… мы отсюда не выйдем. — Глаза у него забегали по завалу и по воронке. — Надо копать. Надо долбить завал, пока он…

— Лейв.

— … пока он не переключился на нас, и может, если магию сконцентрировать…

— Лейв, посмотри на меня.

Он посмотрел.

— Сиди здесь и не вмешивайся. Это единственное, что от тебя сейчас требуется.

— Ты собираешься с ним драться?

— Я собираюсь его разделать на шубу.

Аристократ от удивления открыл рот. Аргументы у него, видимо, закончились, и я спокойно поднялся на щите в воздух.

Крот стоял ко мне мордой, без глаз и ноздрей, без единого органа чувств на видимой поверхности. Значит, ориентируется как-то иначе: по запаху или по колебаниям воздуха, гадай сколько хочешь, толку всё равно ноль.

Я прокрутил в голове короткий список.

Кирпич в кулак встраивать бесполезно, потому что кислота с когтей прошьёт ткань вокруг и уронит мне здоровье раньше, чем я успею запить зельем. Эхо Удара в таком режиме тоже в пролёте, ибо копить энергию через ядовитые удары — изысканный способ самоубийства.

Проклятый меч?

Проклятый меч Вечного Дозора (+1251)

Обычный урон: 13275

Чистый урон: +1100

Прочность: 8/2000

Эффекты:

1. За каждое убийство прочность меча повышается на +2

2. Мгновенная смерть цели — шанс 5 %

Хм… Шерсть пробьёт, в этом сомнений нет, но прочности у него осталось восемь единиц, а волосня на боках у этой туши ходит волнами от любого движения. Каждый мой удар уйдёт в сторону, так же как у Лейва.

А учитывая прочность клинка, то всего восемь попыток, и меч рассыпется в ноль без единой царапины на шкуре.

Походу остаётся только работать на расстоянии. Пусть тварь тратит силы и открывает бока, пока где-нибудь не проступит уязвимое место.

А мне остаётся долго и упорно искать у него брешь.

Уголок рта пополз наверх сам собой.

Вот теперь, наконец, мне стало интересно.

Сорвался с места, одновременно выдёргивая из наруча горсть костяных клинков. «Эгида» пошла дугой вдоль стены, и с её борта сорвался первый залп: двадцать заточенных кинжалов веером в плечевой пояс твари.

Крот повёл шерстью.

Шкура на его груди пошла рябью, чёрные волоски встали под разными углами, и семнадцать кинжалов ушли в разные стороны, царапая камень за его спиной. Три оставшихся воткнулись в основание шеи, ушли на треть длины и бессильно обвисли, не достав до кожи.

Крот рыкнул и нырнул в землю.

Пол вспучился под щитом.

Я рванул «Эгиду» наверх, и когти вырвались из грунта там, где секунду назад стелилась моя тень. Тварь снова ушла под землю, и я уже стрелял следующим залпом в место предполагаемого выныривания.

Мимо. Шерсть качнулась, и сталь ушла в потолок.

Хм, посложнее, чем я рассчитывал.

Значит, у нас впереди предстоит долгий разговор.

* * *

Лейв втиснулся в нишу между обломками и сжал рукоять меча до белых костяшек.

Прошло двадцать минут.

За это время парень успел мысленно попрощаться с отцом, с матерью и со своей собственной глупостью, приведшей его в эту дыру. В груди родилось ощущение, которому он пока не мог подобрать названия.

Геральт летал.

Над изрытым поле боя метались пятна света от щита, и за каждым нырком Крота щит уходил в сторону ровно в то мгновение, когда гигантские когти вспарывали воздух. Залп кинжалов, уход, залп костяных клинков, снова уход. Крот ревел и раз за разом нырял в пол, поднимал столбы пыли, и каждый раз вылетал чуть левее или правее, пытаясь зацепить человечка, который не задерживался в воздухе дольше секунды.

Зал вокруг превратился в решето. Воронки от ядовитых когтей курились зеленоватым паром, стены были располосованы рубцами, а пол местами осел до новых пещер, уходящих вниз.

Геральт был на двадцать шестом уровне, а Крот на шестидесятом.

Лейв раз за разом возвращался к этой мысли и не мог её переварить. Как⁈

Разница в тридцать четыре уровня, а о таких разрывах ветераны в королевских залах всегда рассказывали одинаково: слабую сторону соскребали со стен чайной ложкой.

А ведь у Геральта даже не было ауры.

Сам Лейв прошёл трансформацию два года назад, и аура у него ещё шла рваными всплесками. А этот искатель выглядел молодо, у него не должно быть много опыта. И всё равно он крутил вокруг шестидесятиуровневой туши такие петли, что Крот уже лишился половины когтей на передней лапе и теперь бил с откровенной злобой.

То есть Геральт справлялся, да что там справлялся, он гонял Крота по его собственной территории.

Лейв додумал эту мысль до конца, и ему стало жутковато. Он сидел в шаге от существа, о котором в семейных учебниках не писали, и ни одно привычное объяснение сюда не подходило.

Крот заревел яростнее. Звук прошёл через пол и отдал Лейву в пятки.

Тварь вылезла из норы целиком, впервые за весь бой, встала на все четыре лапы и подняла приплюснутую морду к потолку. Шерсть на её плечах встопорщилась иголками, воздух загудел, а по залу прокатился низкий тон, от которого обломки на полу зазвенели мелкой дрожью.

Это было что-то новое. Что-то, чего Крот до сих пор не показывал.

— Ультимативная атака, — догадался Лейв, и тут же заорал. — Геральт, уходи оттуда!

Пол лопнул.

КР-Р-Р-АК!

Из камня с треском выстрелили десятки шипов и пошли расходящейся волной от туши Крота, вспарывая амфитеатр до самых дальних стен. «Эгида» метнулась вбок, Геральт попытался подставить щит под углом, но скорость удара оказалась выше любой человеческой реакции. Два шипа подряд врезались в край диска и развернули его, а третий пришёлся Геральту прямо в корпус.

Тело искателя снесло с воздуха, пронесло через полдзала и впечатало в каменную стену с таким треском, что у Лейва дёрнулся глаз. Геральт сполз по камню и остался лежать лицом вниз.

У Лейва желудок ухнул куда-то в сапоги.

От такого удара не встают. Максимум подымают остатки с одним процентом жизни на полоске, и то если очень повезёт с везением. А Геральт даже не шевелился.

Сердце у Лейва зашлось.

— Геральт!

Он рванул из ниши на полусогнутых. Крот уже разворачивался к упавшему, шерсть на нём улеглась волной, оставшиеся когти отблескивали зелёным.

— Стой! — Геральт откликнулся из пыли спокойно, с оттенком раздражения. — Сиди на месте.

— Ты…

— Я наконец увидел его слабое место. Не лезь. Сейчас дожму.

Лейв замер на полушаге. Из пыли поднялся Геральт, и щит в его руке растянулся вширь до двух метров, встав перед искателем сплошной фиолетовой преградой от пола почти до свода. Хозяина за этой стеной видно не стало.

— Эй, слепой уродец! — Геральт звонко и нагло окликнул Крота из-за щита, с ленцой торговца, зазывающего клиента. — Я здесь! Иди сюда, разделаемся уже.

Крот дёрнул мордой и нырнул в пол.

От центра зала к щиту рванула дорожка вспученной земли, шкура твари мелькала под тонким слоем грунта горбом, двигавшимся быстрее бегущего человека. Через три секунды горб дошёл до стены и ушёл вниз, набирая глубину для броска.

Крот вылетел из пола мощным прыжком и пошёл на щит по высокой дуге, раскрыв обе лапы для финального удара. Когти метили в щит, морда оскалилась, и у Лейва перед глазами встала вся картина сразу: две тонны каменной плоти впечатывают человека в камень и размазывают его по стене тонкой плёнкой.

Значит, обманул.

Лейв ощутил в виске холодную спицу догадки. Никакого слабого места не было. Геральт уводил Крота в красивую ловушку, а ловушка срабатывала ровно наоборот, и дохлым в ней оказывался сам Геральт.

Лейв шагнул вперёд, вскидывая меч.

И тогда земля лопнула прямо под брюхом летящего Крота.

Из старой норы, которую сам же Крот оставил в полу в начале боя, выстрелила вверх фигура с клинком в правой руке. Геральт. Он не прятался за щитом, а пока Крот нырял в очередной тоннель, Геральт пробежал по чужим ходам под ареной боя и вышел наверх точно в ту секунду, когда туша проплывала над ним в прыжке, с раскрытыми лапами и беззащитным брюхом.

Клинок цвета тёмного серебра ударил снизу вверх, вошёл Кроту в живот, в мягкое пятно у пупка, там, где шерсть редеет, и ушёл по самую рукоять.

Туша дёрнулась в воздухе всей массой. Из пасти вырвался короткий, почти обиженный всхлип, лапы подломились, и Крот рухнул с высоты трёх метров боком на амфитеатр, успев в падении смахнуть куском плеча ещё одну колонну.

БА-БАХ!

Геральт оттолкнулся от шерсти в последний миг, ушёл вдоль туши и приземлился на корточки, упершись ладонью в пол. От его сапог покатилось облако пыли.

Зал замолчал.

Возле туши появилась и закрутилась в воздухе коробка с наградой. Очень ценная, судя по её синему цвету.

Лейв опустил меч и стоял, глядя на всё это, пока у него в голове что-то перестраивалось заново.

— Ты… ты же всего лишь двадцать шестого уровня, — выговорил он наконец.

— Двадцать седьмого, — Геральт поднялся, отряхнул пыль с плаща и подобрал коробку. — Только что повысили.

— Геральт, кто ты такой?

— Всего лишь скучающий парень, которого закопали заживо. А ещё мне сегодня обещали две сферы жизни и одну шестнадцатую доли в трофеях, и я собираюсь получить всё до последней монеты.

Неожиданно за спиной у них, в той стороне, где должен был быть завал, грохнул камень, а следом ударило ещё раз, уже громче. Что-то гулко ухнуло в тоннеле, посыпались обломки, и в образовавшемся проломе замигал знакомый белый шар Воргена.

Первым в зал ввалился Дагор. Молот у него лежал на плече, борода торчала вперёд, а на лице застыло то самое отеческое выражение, с которым он принимал Геральта на работу помощником на разделку. За ним вывалились остальные пятеро, и Тенрик уже начал открывать рот для подобающей случаю реплики.

Однако, рты у всех шестерых закрылись одновременно.

«Железные Псы» стояли у входа и смотрели на гигантскую тушу посреди зала, на меч в её пупке, на синюю коробку в руке Геральта и на двух живых и запылённых, но в целом вполне удовлетворённых жизнью искателей посреди их свежеподготовленного склепа.

— Надо же, какая встреча, — Геральт широко улыбнулся и сделал приглашающий жест коробкой.