Комбинезон (сущ.) ком-би-не-зон

1. Вид детской и взрослой одежды, представляющий собой соединение куртки и брюк, иногда с капюшоном.

Лила

— Даже не знаю. — Лила закуталась в плед с волками.

— Но ты же любишь караоке, — сказала Джасмит по телефону, — и должна выбираться из дома. Когда ты в последний раз куда-то выходила?

— Я каждый день выхожу из дома.

— На работу и в магазин не считается. Когда ты в последний раз веселилась?

— Я поняла, что ты имеешь в виду, — ответила Лила, — но я уже переоделась в пижаму, лежу под одеялом и собираюсь смотреть «Десять причин моей ненависти».

— Сейчас полтретьего дня, Лила, — фыркнула Джасмит. — Заеду за тобой в семь. Мэдди и Руди тоже придут.

— Мэдди и Руди?

— Ага. Вдвоем. Они пригласили няню.

— А, значит, я должна пойти лишь потому, что Мэдди и Руди соизволили почтить нас своим присутствием?

— Не бычься, Лила, — ответила Джасмит. — Думаешь, им так хочется в караоке? Они идут ради тебя. Кажется, Мэдди чувствует себя виноватой, что пропала, поэтому и предложила пойти туда, где нравится тебе.

На самом деле Лила хотела увидеться с Мэдди и извиниться за свое ужасное сообщение, отправленное сгоряча. Мэдди тоже приходилось нелегко, и Лила раскаивалась, что была плохой подругой.

— Даже не знаю, Джас, со мной сейчас невесело.

— Лила, мы любим тебя, даже когда ты унылая, — ответила Джасмит. — Жди меня в семь. Будь готова.

Джасмит повесила трубку. А ведь Лила уже весь вечер распланировала! Хотела сначала посмотреть «Десять причин моей ненависти», потом «Бриджет Джонс», съесть четырнадцать порций малинового мороженого, аналог собственного веса в кукурузных палочках и впасть в сахарную кому. А тут они со своим караоке.

МЭДДИ

Прости, я вела себя просто ужасно. Ребенок отнимает все время, ни о чем другом думать не могу. Пожалуйста, приходи сегодня. Я очень хочу увидеться.

Лила обожала караоке и очень давно не пела. А ведь она могла бы спеть песню из заключительных титров «Десяти причин моей ненависти»! Она решила все-таки посмотреть фильм и убедиться, что помнит все слова (хотя она вспомнила бы их даже во сне). У нее еще будет время одеться и вытереть крошки от кукурузных палочек. К тому же, если она пойдет в караоке, то не будет слоняться по дому и думать о Рисе А-Ты-Сомневалась Обри.

Рис попытался ликвидировать последствия своих действий. Он взял вину на себя, осознал, что вел себя неправильно, и извинился. Она упрекнула его в том, что он такой же, как Джейсон, но это была неправда. Джейсон заботился лишь о собственной выгоде, а она должна была быть покорной, чтобы можно было вытирать об нее ноги. Но Рис лишь пытался действовать в ее интересах и дать ей то, что она заслуживала и хотела, пусть и добивался этого совершенно недопустимыми способами.

Но ей до сих пор было больно вспоминать холодный безразличный тон, каким он назвал ее «мисс Картрайт» и «нежелательной персоной в своем кабинете». Хотя еще две недели назад он извинился перед ней за эти слова, когда она чуть не влезла на него, как на дерево, и сама его поцеловала.

Он признал свою ошибку, взял на себя ответственность, извинился. Прямо-таки три кита экологичного общения. Он пытался исправиться, хотел заслужить ее, и ей отчаянно хотелось верить, что он ее достоин. Она была готова его простить, но считала, что их отношения будут обречены, если у нее останется хоть капля сомнений.

Сейчас ей казалось, что она никогда не забудет, что она назвал ее «нежелательной персоной».

Лила просто не могла полностью ему довериться. Она слишком сильно в нем сомневалась.

Фильм быстро кончился, и, когда зазвучала финальная песня, Лиле уже самой захотелось в караоке. Они правда давно там не были, и она обожала петь.

Решение было принято.

За сорок пять минут она приняла душ, оделась и накрасилась. Выбрала узкое платье в горошек в стиле пятидесятых, накрасила губы красной помадой, выпрямила волосы и стянула их в аккуратный конский хвостик, как следует закрепив лаком.

— Мать, ну ты и красотка! — ахнула Джасмит и обняла ее на пороге. — Хорошо, что ты оделась. Я уж думала, придется тебя заставлять.

— Ты была права. Я люблю караоке, и мне надо выходить из дома.

— Ну вот. — Джасмит смущенно сглотнула. — Со мной Дэн, ты не против?

— Дэн поедет в караоке? Нет, конечно, — с улыбкой ответила Лила, хотя на самом деле совсем не обрадовалась. Теперь она станет пятым колесом: Джасмит весь вечер будет облизываться со своим бойфрендом, а Мэдди и Руди — волноваться, как там младенец. Хотя ладно, главное, что она идет в караоке с любимыми друзьями.

Вскоре Лила уже сидела в пабе с большим стаканом джин-тоника и слушала, как какая-то очень пьяная парочка подруг горланила на сцене «Не теряй веру» группы «Джорни».

Мэдди крепко сжала ее руку.

— Ты уж меня извини, — сказала она. — Даже несмотря на заботы о ребенке, я должна была лучше тебя поддерживать. Просто мне очень тяжело привыкнуть к новой жизни.

— Мэдди, — сердце Лилы растаяло, — не беспокойся. Это я должна извиняться, я даже не представляю, как трудно бывает, когда жизнь так сильно меняется.

— Лила, я люблю тебя. Я очень, очень виновата. Пожалуйста, прости меня, — сказала Мэдди.

— Да, пожалуйста, прости ее, потому что она меня уже достала. Всю неделю только о тебе и говорит. — Руди закатил глаза.

— Я прощу тебя, но только если ты простишь меня. — Лила обняла подругу. Обе распереживались и были на эмоциях, но Лила все равно была рада, что установила границы.

— Ну слава богу, — пробормотал Руди и глотнул пива.

— Я в туалет, — объявил Дэн и поцеловал Джасмит перед уходом.

— Бр-р, на вас смотреть противно. — Руди ткнул в Джасмит пальцем.

— Помню, когда вы с Мэдс только познакомились, мы постоянно вынуждены были лицезреть, как вы друг друга облизываете, — парировала Джасмит.

— Ага, ага, — ухмыльнулся Руди, — причем где надо и не надо.

— Боже, Руди! Замолчи! — рассмеялась Лила.

— Что будешь петь, Лила? — спросила Джасмит, но ее глаза рассеянно метались по пабу.

— Он вернется через минуту, — сказала Лила.

— Дэн? — нахмурилась Джасмит. — Ах да, конечно. Вернется.

— Даже не знаю. Может, и не буду петь, а просто повеселюсь со своими девчонками.

— Так выпьем же за это, — сказала Мэдди и подняла стакан.

— Слава богу, допели. — Джасмит кивнула на сцену, скорее напоминавшую небольшую приподнятую платформу с двумя столиками.

— Это было ужасно, — согласилась Лила, — но в этом же вся прелесть караоке! Любой может петь, и необязательно петь хорошо.

— Спасибо, Шаня и Таня, — объявил конферансье обычным для конферансье бодрым веселым голосом. Наверное, они все учились на одних курсах.

Кто-то постучал ее по плечу.

— Лила, привет. — Перед ней стояла Элин в самых узких джинсах, которые Лила когда-либо видела, и шелковой блузке, которая, должно быть, стоила больше, чем весь гардероб Лилы (за исключением того самого платья для приема, хотя, возможно, и включая его).

Элин. В караоке-баре.

— Господи, — ахнула Лила и встала, — какими ветрами тебя сюда занесло?

К Элин подошел Джеймс со стаканом в руке.

— Джеймс, у них что, не было тоника с розмарином? — спросила она, взглянув на напиток.

— Лила, привет, — с виноватой улыбкой произнес Джеймс. — Нет, извини, не было.

Лила еле сдержала смешок, а Элин драматично вздохнула.

— Разве я могла такое пропустить? Это куда интереснее, чем слияние с испанцами, — сказала Элин, села рядом с Джасмит и стала со всеми знакомиться. Лила неуверенно опустилась на свой стул. Если Элин здесь, велик шанс, что и Рис тоже… Ох.

— А наш следующий исполнитель — Рис с песней «Нам место в раю»!

Лила взглянула на Джасмит: та улыбалась до ушей, глаза поблескивали лукавством. У Лилы отвисла челюсть. Рис? В караоке? Он же именно так представлял себе худшее свидание! А теперь заявился сюда по своей воле?

Элин приготовила телефон, чтобы записывать видео, а Джеймс поставил перед ней стакан.

Мэдди завизжала, захлопала в ладоши и так сильно вцепилась в ее руку, что наверняка оставила следы.

— Смотри! Смотри! — воскликнула она, указывая на сцену.

Лила посмотрела и чуть не грохнулась в обморок.

Какого черта здесь творилось?

Заиграло вступление. Рис стоял на сцене и смущенно переминался с ноги на ногу. Но смущался он не только потому, что ему предстояло петь караоке: на нем был омерзительно прекрасный радужный комбинезон с капюшоном и рогом единорога, слегка узковатый ему в груди и бедрах. Его настороженное лицо покраснело; он откинул капюшон, и рог завалился набок.

Все в зале начали смеяться, и взгляд Риса неуверенно забегал. Пот выступил на лбу; он закусил губу.

Началась фортепианная музыка, и он глубоко вдохнул через нос. Пути назад не было. Рис открыл рот и запел очень тихо, почти шепотом. Потом фальцетом, когда очередь дошла до женской партии. Боже, Рис Обри-Даллимор пел партию Деборы Уингер!

Пьяные посетители заулюлюкали, но Риса это не остановило; он пел все громче, а когда началась мужская партия, его голос окреп и стал увереннее.

— Ты как? — спросила Джасмит, наклонившись к ее уху.

— Это Рис, — пролепетала Лила, констатируя очевидный факт.

— Ну конечно, он пришел ради тебя. Он старается, Лила.

— Ты знала? — Ну разумеется, Джасмит знала. Небось сама все и устроила. — Ты знала!

Джасмит кивнула.

— Прошу, не злись. Я верю ему и не хочу, чтобы ты упустила такой прекрасный шанс из-за того, как Джейсон с тобой обошелся. — Джасмит смотрела на нее и озабоченно хмурилась. — Лила, он тебя любит. Правда.

Лила перевела взгляд на Риса. Тот распелся: на припеве голос его окончательно окреп и зазвучал еще более уверенно. Он фальшивил, не попадал в такт, но тем не менее пел уверенно. Ему удалось завоевать аудиторию: пьяные гуляки орали с ним хором и махали руками в такт.

Элин отдала телефон Джеймсу, велела снимать с зумом и наклонилась к Лиле через Джасмит.

— Рис рассказал, что наделал. Он полный идиот, — сказала она. Джасмит кивнула. — Я издалека вижу людей, которые всю жизнь пытаются всем угодить. А благодаря Рису поняла, что надо жить своей жизнью. Это единственное, чему я у него научилась. Только не говори ему, что я ему об этом сказала; я тебя никогда не прощу.

Лила не знала, что ответить.

— Я… я…

— Если решишь остаться с ним, сделай это, потому что сама хочешь. А не потому, что хочешь его порадовать. Сделай это для себя.

Элин откинулась на стуле, положила руку на плечо Джеймса и с улыбкой на лице стала наблюдать за братом.

Рис поднялся на сцену ради нее. Значит, все это был не блеф и не пустые слова. Ради нее он надел этот единорожий комбинезон, который был ему мал, и сделал то, что ему претило, потому что это нравилось ей.

Если ради нее он согласился спеть в караоке, значит, он сделает для нее что угодно.

Теперь она в этом не сомневалась.

Она неуверенно поднялась из-за стола и зашагала к сцене, лавируя между столиками. Рис оторвался от текста на экране, заметил ее и сбился со слов — в этой песне точно не было проникновенного шепота «Лила».

Она сложила руки рупором и выкрикнула поверх возгласов толпы: «Продолжай, Рис!» Он повернулся к экрану. Она взошла на сцену, взяла его за руку, наклонилась к микрофону и стала подпевать. Толпа взревела, а Джасмит в глубине зала присвистнула.

Рис повернулся к ней и перестал петь. Лила улыбнулась. Начался припев. Он коснулся ладонями ее щек и развернул к себе ее лицо. Лила встала на цыпочки и поцеловала его.

— Я люблю вас, мисс Картрайт! — выпалил Рис и еще раз ее поцеловал. Зал утонул в криках и свисте.

— Я тоже люблю вас, Рис Обри, — прошептала она.

— Правда? — спросил он с робкой улыбкой.

Сжав его плечи, она ответила на поцелуй, и ей было все равно, что весь мир на них смотрит. Для нее существовали лишь они двое: Рис и Лила, Лила и Рис.

— А ты сомневался? — сказала она.