— Назови свое имя, — сказал мужчина всего через две секунды после того, как начал угрожать моей жизни.

Я не ответила. Не могла. В горле у меня образовался комок размером с Нью Чикаго. Это было неправильно. Этим людям нельзя позволять так угрожать мне.

Я не хотела здесь находиться. Я хотела домой. К кому? К маме, которая от меня отвернулась? Да уж, удачи с этим. Однако все же лучше, чем это.

— Назови своё имя, — настаивал он.

Я снова молчала. Внезапно поняла, что очень скучаю по отцу. Почему я не могу быть одной из тех девочек, у которых отец бросается на помощь? Отец, который выламывает двери и нарушает закон, чтобы спасти своего маленького ангела? Вместо этого у меня не было никого, кто бы меня спас.

Я осталась одна.

— Назови. Свое. Имя.

В его голосе звучала такая непоколебимая властность, что мои губы приоткрылись, и слова вырвались прежде, чем я успела себя остановить… хотя я всё ещё не подчинилась.

— Ты и так его знаешь. Это глупо.

— Это твой последний шанс. Назови своё имя. — «или будешь отвечать за последствия», — повисло в воздухе невысказанным.

— Феникс Энн Джермейн. — «Пора уже покончить с этим, — подумала я. — Ответь на их вопросы и убирайся из этого района. Доберись до дома». Мне не нравилось, что люди наблюдали за мной, осуждали меня, особенно потому, что не знала, сколько их здесь было и даже как они выглядели и что делали.

Каждый из них мог направить на меня пистолет, держа палец на спусковом крючке. От этой мысли на моей коже выступил пот. Холодный пот, который каким-то образом согрел мою кровь. Дыхание в легких стало прерывистым, мешая сосредоточиться.

— Тебе семнадцать лет? — спросил отрывистый женский голос.

— Да. — «Почти восемнадцать», — чуть было не добавила я, но не захотела продолжать разговор. Теперь я знала, что со мной в комнате по меньшей мере три человека. Низкий голос, Роуз и женщина. Я дам им не больше, чем они просят. Без подробностей.

— Ты наркоманка, употребляющая Онадин, — сказал другой голос, на этот раз мужской. — Верно?

Итого четыре человека. Вся комната погрузилась в тишину. Не было слышно даже шороха одежды или бумаги. Я чувствовала, как их взгляды прожигают меня, ожидая моего ответа.

Моя челюсть сжалась.

— Бывшая наркоманка, — процедила я сквозь зубы.

Стул заскрипел. Раздался шепот.

— Зачем она вообще здесь? — спросил тот же мужчина, который спрашивал меня, наркоманка ли я. — Это смешно. Наркоман всегда остается наркоманом

Прошла минута; я напрягла слух, но ответа так и не получила.

— Ты все еще употребляешь наркотики, Феникс? — спросил жесткий женский голос.

Если бы я ответила «да», меня бы отправили домой или заставили бы остаться? Прошло несколько минут, от которых замирало сердце, пока я обдумывала свой ответ. В конце концов, я выбрала правду.

— Нет. Я же говорила. Я бывшая наркоманка.

Пауза.

Затем:

— Когда ты принимала в последний раз?

— Несколько месяцев назад, — ответила я, в очередной раз решив быть честной.

— Почему мы должны тебе верить?

Удивление охватило меня, сильное и мощное. Райан был здесь. Я узнала бы этот хриплый голос где угодно. Он не звучал оскорбительно или насмешливо. Нет, он звучал с ожиданием. Почему?

И что он здесь делал? Был вожатым в лагере?

— Отвечай на вопрос, — приказал Низкий голос.

Я пожала плечами.

— Моя собственная мать не верит мне, так почему кто-то другой должен? — я не только употребляла наркотики, но и спала со всеми подряд, лгала и воровала. «Неудивительно, что мама мне не верила», — с горечью подумала я. Я была настоящим кошмаром.

Возможно, я заслужила здесь находится.

«Теперь я другая. Не забывай».

— Я хотела бы узнать больше о твоей матери. Ты ненавидишь её за то, что она тебе не доверяла? Ты её винишь? — спросила другая женщина.

Я покачала головой.

— Нет. Я её не ненавижу и не виню. — она заботилась обо мне столько, сколько могла. Мне было больно, я не могла этого отрицать. Но они не спрашивали об этом, поэтому я не сказала.

— Ты на неё злишься?

Я помолчала, а затем честно ответила:

— Да.

— Почему?

— Потому что, — сказала я.

— Потому что, почему? — настаивал Низкий голос.

— Потому что она должна была любить меня достаточно сильно, чтобы не отсылать меня. Потому что должна была любить меня настолько, чтобы дать еще один шанс. Потому что я идиотка. Это то, что ты хотел услышать?

Кто-то усмехнулся. «Райан», — подумала я, потому что этот звук согрел меня.

И все же я провела языком по зубам. Я не хотела показаться смешной. Я хотела, чтобы меня отпустили. Вот только… Больше, чем уйти, я поняла, что хочу знать, что здесь делает Райан. Если он не был вожатым, отправили ли его в лагерь после той драки? Если да, то почему ему позволили присутствовать здесь во время моего допроса?

— Как ты относишься к пришельцам из другого мира, Феникс? — спросил низкий голос.

Я с легкостью переключилась с одной темы на другую.

— К каким именно?

— Ко всем, — последовал категоричный ответ.

— Объединять все виды в одну категорию — все равно что объединять всех людей. Некоторые из них отличаются друг от друга. Возьмем, к примеру, вас. Каждый из вас — ублюдок, но это не значит, что двое ребят в машине на улице тоже ублюдки.

У девушки перехватило дыхание. Парень откашлялся.

— Я хочу, чтобы она ушла, — пробормотал кто-то. — Заканчивать допрос бессмысленно

— Если мы впустим ее, а остальные начнут вести себя так же, как она…

Если бы мои запястья были свободны, я, бы, наверное, показала ей средний палец. Что-то в ней меня раздражало. Она была такой высокомерной.

— Итак, сколько здесь людей? — спросила я.

— Хороший агент может понять это и без глаз, — сказала девушка. Эллисон Стоун, поняла я, испытав еще один шок.

Она тоже здесь? О, это задело! И что она имела в виду под «агентом»?

— Почему мне не разрешают видеть никого из вас?

— Вопросы здесь задаем мы, — резко ответила Эллисон.

— Ну, тогда я сама решу, отвечать мне или нет, — ответила я тем же высокомерным тоном, что и она.

— Это рай для моих ушей, наркоманка.

— Эллисон, — сказал Низкий Голос. — Замолчи или уходи. Я разрешил тебе присутствовать, потому что ты скоро закончишь учёбу, и однажды ты будешь помогать управлять этим лагерем. Не заставляй меня жалеть о своём решении

Она согласилась помочь с этой постановкой?

— Это шутка, верно? Вы все актеры, которые пытаются вернуть то шоу с розыгрышами.

Никто не ответил.

— У нее серьезные проблемы с восприятием, — услышала я.

Опять эти бормотания. Я закатила глаза. Хотя они меня и не видели.

— Ее будет слишком сложно контролировать, — предположил кто-то еще.

— Да, но в ней есть страсть. — это сказал Райан. — Она не проходила никакой подготовки. В ту ночь она пила, но все равно сражалась с Сибилинами, как хорошо обученный агент. Если бы ее там не было, мы могли бы проиграть.

«Агент»… снова это слово. Что еще за агент?

— У нее проблемы с наркотиками, которые тоже нужно иметь в виду.

— Это правда.

— И это будет проблемой. Большой проблемой.

Они говорили так быстро и тихо, что я с трудом могла уследить за их словами. Но я сказала:

— Никаких проблем, поскольку наркотики теперь в прошлом. И если кто-нибудь из вас скажет моей матери, что я курила Онадин той ночью в лесу, я убью вас.

— По крайней мере, она жестока и кровожадна; за это я дам ей очки, — сказал тот же отрывистый женский голос. И, похоже, это заявление ее обрадовало.

Они хотели, чтобы я была жестокой и кровожадной? В самом деле, что это было за место, черт возьми?

— Ты всегда выбираешь самых жестоких, Миа, — сказал Низкий Голос. — Хоть я не уверен, что эта стоит усилий.

Козел.

— Кто вы такие? — потребовала я. И дернула браслет, сковывающий мои запястья, пытаясь освободиться, чтобы снять мешок. Но это движение причинило боль, и я замерла. Кожа уже чувствовалась стертой и раздраженной. Еще немного, и я могла потерять руку.

Нет, спасибо.

— У нас есть к тебе еще несколько вопросов, девчонка, тогда, может быть, ты узнаешь ответ. — Роуз.

Мама часто называла меня «девчонкой», и это каждый раз меня раздражало. Райан тоже так меня называл. Мне хотелось назвать этого парня «стариком», но я не посмела. Кто знает, может, он держал пистолет у моего виска, как я изначально боялась. Или, может быть, он держал нож над моей головой, готовый опустить в любой момент.

— Если она не справится, то выгоним ее, — сказала Миа. — Я хочу дать ей хотя бы шанс.

— Я прочитала ее личное дело, и там везде написано «проблема». — Приятный Голос. Женщина, которая помогла мне попасть сюда. Только голос у нее был уже не такой приятный. Она казалась раздраженной. — Я не хочу с ней связываться. Новые рекруты это всегда вызов, но она безнадежна.

Это было больно. Я не знала эту женщину, но ее слова задели меня за живое. Я глубоко вдохнула, в очередной раз пожалев, что не видела сквозь волокна мешка. Я не могла разглядеть ни единого лучика света.

— Ты могла бы убить?

Тишина.

— Феникс, ты могла бы убить кого-нибудь? — спросила та, которую звали Миа.

— Что, теперь ты разговариваешь с никчемной девчонкой?

— Да, — сказала она без сожаления.

— Не знаю, — честно ответила я. Логика подсказывала, что никто в здравом уме не захочет, чтобы девушка призналась в склонности к насилию. В реальном мире меня бы изолировали или посадили. Но после слов о «жестокости и кровожадности»…

Той ночью в лесу я могла убить. Хотела убить. Сибилины были злом, мерзостью, разрушением. Им не место среди живых, иначе они причинят вред другим. Но смогу ли я убить кого-то… что-то другое? Живое существо?

— С провокацией или без? — спросила я.

— Без разницы.

Я вздохнула.

— Может быть. Вероятно.

Пауза.

— Ты боишься боли?

— А ты как думаешь? — сухо ответила я.

Снова послышался шорох бумаги и движение тела.

— Посмотрим. — Низкий Голос замолчал. — В десятом классе ты подралась с девушкой, вдвое тяжелее тебя. Тебе наложили шестнадцать швов на шею.

— И что.

— А то, что большинство людей так боятся боли, что не стали бы бросать вызов… или принимать его… кому-то крупнее себя.

— Она ударила меня ножом, — сказала я, вспоминая тот день. Я шла на занятия, занималась своими делами, и девчонка, с которой я никогда не разговаривала, протянула руку и полоснула меня по шее пластиковым кухонным ножом, который она заточила.

— Он мой, — кричала она.

Похоже, ей нравился парень, с которым я накануне вечером употребляла наркотики. Пошли слухи, что у нас был секс, и она немного сошла с ума. Как только я поняла, что она сделала, я набросилась на нее. Атаковала изо всех сил, не обращая внимания на ее размер и на то, что я сама был не крупной. В голове была только одна мысль: остановить ее. Позже я узнала, что она целилась в мое лицо, хотела оставить шрам.

У меня был шрам, но он тянулся по левой стороне шеи и был невидим, когда я распускала волосы.

— В одиннадцатом классе ты сломала три кости на запястье, — продолжал Низкий Голос.

— Да. И что?

— Опять это «и что», — пробормотал Роуз. — Объясни, как это произошло.

Мои пальцы начали отекать от недостатка движения, поэтому я разминала их, пока говорила.

— Я подралась. Снова.

— Из-за чего?

— Новенькая в школе назвала мою подругу сукой. Я отреагировала. Это было глупо, — добавила я. Но тогда так не думала. Я отходила от наркотиков, и меня бесило все и вся. Я бы набросилась на кого угодно по любой нелепой причине.

— Есть еще вопросы к этой девушке? — спросил Низкий Голос.

Я знала, что он обращается не ко мне.

Послышались шарканье ног, скрип колес. Я могла представить этих людей — сколько бы их ни было — сбившихся в кучу и… да, они шептались. Я слышала их судорожное, хриплое бормотание. Я знала, что они обсуждают меня, мои ответы.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — решительно заявил Роуз.

Как ни старалась, я не могла разобрать ни одного ответа. Прошло несколько минут, и шепот становился все более оживленным. О чем они говорили? Выгнать меня и отправить домой? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— У меня есть вопрос, — громко сказала Эллисон. Ее слова эхом отразились от стен, оглушая.

— Мы все во внимании, — сказал ей Низкий голос.

— На самом деле это не вопрос, а ситуация. Я хотела бы знать, что бы она сделала.

— Спрашивай, — сказала я, подражая властному Низкому голосу.

Райан снова усмехнулся, и я снова почувствовала исходящее от него тепло.

— Ты в темном переулке, — натянуто произнесла Эллисон. — Ты одна. У тебя нет оружия. На тебя натыкается группа Чужих, и они, очевидно, хотят, чтобы твоя кровь пролилась на грязный бетон. Что ты сделаешь?

Все замолчали. Воздух стал тяжелым от напряжения.

— Почему у меня нет оружия? — спросила я, просто чтобы подколоть ее. Она пыталась сбить меня с толку, я это знала. Должен был быть правильный ответ и неправильный, и все ждали, какой из них я дам. В то время как маленькая часть меня хотела дать неправильный ответ, чтобы меня (надеюсь) отправили домой, большая часть меня хотела дать правильный ответ и сбить ее с ее трона «я такая превосходная».

— У тебя его просто нет!

— Даже заколки для волос нет?

— Нет, — рявкнула она.

Снова послышались смешки. И не только со стороны Райана.

— А как насчет камня, поднятого с земли? — спросила я.

— Нет! Ничего. Только ты и мужчины.

— Они вооружены? — спросила я.

— Да!

— Они высокие или низкие?

— Высокие! Хватит тянуть время. Что бы ты сделала?

— Послушай, я не тяну время. — и я не тянула… больше. Думаю, я знала правильный ответ. Ни за что на свете меня не поймали бы в темном переулке без оружия. Но я этого не сказала. — Я просто пытаюсь составить четкое представление о ситуации. Что касается того, что бы я сделала, ну, я знаю, чего бы не стала делать. Я бы не стала драться с ними, потому что они высокие мужчины и, вероятно, могли бы стереть мои кости в порошок.

Когда я не продолжила, Низкий голос подсказал мне.

— Так что бы ты сделала?

Я пожала плечами.

— Я бы запомнила их внешность, если бы смогла, может, прихватила бы что-нибудь у них, кусок одежды, кошелек, чтобы их потом можно было отследить, а потом бы дала деру со всех ног. — трусливо? Возможно. Но остаться в живых было куда важнее, чем выглядеть храброй.

Эллисон фыркнула. Думаю, это был именно тот ответ, который она хотела услышать.

— А заодно бы и выкурила «Снежного ангела»?

Прежде чем я успела ответить, Миа сказала:

— Я хочу ее. Она как раз то, что нужно этому месту. Логичная, страстная и решительная. И, как я уже сказала, ты можешь выгнать ее, если она не справится.

Низкий Голос вздохнул.

— Я знал, что ты это скажешь. Но должен согласиться с остальными. Употребление наркотиков… Если она станет причиной того, что кто-то из других станет зависимым…

Приятный Голос вставила свое слово.

— Это трудная программа, а зависимые почти всегда ломаются из-за трудностей.

— Сколько раз мне нужно повторять? Мы будем ее проверять. Если необходимо, каждый день. Пока у нее не получится, давайте дадим ей шанс. Увлеченные люди встречаются нечасто, и многие ли из вас могут похвастаться идеальной жизнью?

— Миа…

— Босс, у нее есть все, что нужно. Я знаю это, и вы это знаете. Все, чего я хочу для нее, — это шанс.

Тишина. Я представила, как они пристально смотрят друг на друга, потому что не хотели думать о том, какие чувства вызывают у меня их слова. Наполовину восторженные, наполовину подавленные.

— Что ж, тогда решено, — наконец произнес Низкий Голос, вздыхая. — Она остается.

В следующее мгновение с моей головы сняли мешок. Свет ударил мне в глаза, и мне пришлось зажмуриться от ослепляющей яркости. Несколько прядей светлых волос упали мне на лицо. Я откинула их назад.

Быстрым движением мне высвободили руки, и я смогла дотянуться до них и потереть. Это было больно. Мои плечи протестующе заныли, а руки дико задрожали.

Однако я не показала ни грамма своей боли. Я не позволила бы этим людям увидеть ни намека на слабость после того, как они обнажили мое прошлое и сделали его пищей для всех присутствующих. Только один человек здесь, казалось, хотел меня видеть. Единственный раз, когда мне было так плохо, был тот, когда я протрезвела и вспомнила, как относилась к маме в тот день в школе.

Однако больше всего я ненавидела то, что они были правы. Я могла снова начать употреблять в любой момент. Я всегда делала это в прошлом. Мне нравилось думать, что я буду сопротивляться, несмотря ни на что, но…

Наконец мое зрение прояснилось. Я была не в состоянии контролировать свою реакцию, когда картинка стала четкой. Я ахнула, потрясенная.

Я находилась в центре белой камеры. Выходов не было. С потолка свисали лампы, ярко освещая помещение. Стол окружал меня, зажимая, за исключением небольшого промежутка у двери. За каждым столом сидело по человеку. Всего их было пятнадцать.

Роуз стоял рядом со мной. Райан, выглядевший таким же сексуальным, каким я его запомнила, смотрел на меня с мрачной решимостью и… восхищением? Его темные волосы были растрепаны, а ярко-голубые глаза обрамляли пушистые черные ресницы.

Мой живот сжался при виде него.

Эллисон, которая выглядела красивее, чем когда-либо, сидела рядом с ним. Она хмуро смотрела на меня. Рядом с ней сидел пожилой мужчина с густыми седыми волосами и слегка загорелой (и слегка морщинистой) кожей. На глазах у него были черные очки.

С другой стороны от него сидела Приятный Голос. Она тоже выглядела расстроенной.

Было несколько людей, которых я не узнала. Женщина с длинными черными волосами и голубыми глазами, настолько ясными, что они казались почти фиолетовыми. Она была красива, словно балерина. Хрупкая. Рядом с ней сидела женщина с каштановыми волосами, карими глазами и идеальными чертами лица.

Я никогда не видела такой красоты в реальной жизни.

Остальная часть аудитории состояла из мужчин. Все высокие, мускулистые, все свирепые. Все дико привлекательные. Казалось, будто каждый в этой комнате ожил с голографической фотографии. И каждый из них теперь изучал меня так, словно хотел съесть на обед и выплюнуть мои кости.

Один за другим они говорили:

— Добро пожаловать. — лишь немногие казались радостными.

Мужчина в солнечных очках раскинул руки и улыбнулся.

— Они все приветствовали тебя в тренировочном лагере А.У.Ч., но позволь и мне сделать это. Добро пожаловать в твой новый дом, Феникс. По крайней мере, на данный момент.